Настоящий гений драмы

Южное кладбище? Наруто положил листок на стол и подошел к маме, садясь на корточки рядом с ней. Южное кладбище… Мальчик нежно погладил женщину по окровавленной щеке. Кьюби тоже мертв? - Вы отдали его? Предали? – говорил он, ухватывая мамино лицо за подбородок и поворачивая к себе. - Ты оказалась безвольной сукой, да, мам. Ты позволила ему забрать моего брата. Звук пощечины разлетелся по тихому дому звенящим эхом, а лицо Кушины снова смотрело в сторону. Наруто посидел над ней с поднятой рукой, пытаясь угомонить ворочающуюся внутри мерзость, которая все время желала утопить его сознание. Она впервые ощутимее пошевелилась, после того, как мальчик вышел наружу, но не очень сильно: не тянуло улыбаться и резать все подряд. Но было внутри что-то еще. Легкое чувство тепла, будто бы единственная свеча, горевшая в огромном темном зале. - Нет, мой брат так просто не мог умереть, - прошептал Наруто. – Я его чувствую… Он жив. Все еще жив. Вскочив на ноги, мальчик ринулся прочь из дома. Он знал, где это кладбище: оно находилось чуть дальше того места, где была похоронена его бабушка. Туда часто ходила Кушина, чтобы поухаживать за могилой. Старое, развороченное и разбитое кладбище находилось через речку, если перебежать мост. Быстрее, быстрее. Неизвестно, сколько времени там лежит его брат. Пока внутри есть связь с ним, нужно торопиться. Протиснувшись через прутья стальной решетки, Наруто стал красться между могилами. Смотритель знает в лицо каждого посетителя, поэтому не стоит попадаться ему на глаза, а то придется задержаться, что-то объяснять, пока его брат закопан где-то. Выход к реке был заросшим, едва заметная тропинка вела к ржавому мостику, который держался на честном слове, но Наруто лишь быстро промчался по нему, рискуя сломать проржавевшие опоры. Споткнувшись о выпирающий из земли прут, мальчик грохнулся в размокшую землю, собирая всю грязь, но потом снова вскочил, но бежать не стал – его окружала безмолвная тишина старого мертвого места. Сюда не любили ходить, сюда не ходили, потому что здесь действительно было страшно. Огромные, поросшие мхом склепы, почерневшие надгробия и покосившиеся кресты: тут либо собирались сатанисты, либо жила какая-нибудь потусторонняя херь. По крайней мере, люди в это верили. Однако тут просто собирались бандиты и закапывали людей. Иногда заживо. Последняя мысль дернула мальчика, и он стал рассматривать землю: где-то должны были быть свежие следы. -Черт, - серое, черное и зеленое слилось в калейдоскоп перед глазами от усталости, но Наруто продолжал искать своего брата, молясь о том, чтобы с тем было все в порядке. Когда он увидел сильно притоптанную траву, то внутри все колыхнулось – туда. Следы вели в небольшой разросшийся тут лесок с семейным захоронением в глубине. Посередине, за маленькой оградкой стоял огромный черный от времени склеп с изрисованными стенами, а вокруг были небольшие могилки: видимо, для не очень почетных. Взрытая земля одной из могил была основательно притоптана и посыпана сгнившей листвой. Наруто сразу кинулся туда, припадая ухом к земле – оттуда доносились какие-то звуки. - Кьюби… - мальчик сел на колени и стал быстро рыть землю, не обращая внимания на боль в пальцах. Раскисшая глина вперемешку с песком забивалась под ногти, ломала их, но мальчик продолжал копать, уходя все ниже и ниже. Его пыхтение, наверное, было слышно за километр, но это сейчас не было важно, главное - его брат. С каждым слоем все отчетливее был слышен крик внизу и стук. Пальцы резко врезались в грязную фанеру, и Наруто закричал от боли. Его тело колотило сильной дрожью, но он продолжил откапывать наспех сколоченный гроб. Видимо те уроды оказались немного людьми: не захотели ребенка кидать в сырую землю. Расчистив поверхность, мальчик ухватился за край доски и рванул его на себя. Гвозди. Они прибили крышку гвоздями. А там, внутри, кричал Кьюби. Кричал не своим голосом. - Подожди, братик! Погоди немного! Я сейчас! – Наруто со слезами прокричал это брату, оглядываясь в поиске хоть чего-нибудь. – Боже… Изломанными ногтями он ухватился за шляпку гвоздя, с криком вытаскивая ее из дерева. Потом второй гвоздь, третий, четвертый… Удалось освободить один край и половину другого. Дальше блондин лишь схватился за угол и потащил на себя, ломая фанерку. Крик стал ярким и отчетливым, и в выломанное отверстие тут же высунулись две руки, лихорадочно ощупывая края «гроба». - Да, все, уже все хорошо, - Наруто выломал еще немного, и Кьюби смог вылезти из жуткой коробки. Он как змея выскользнул оттуда в грязь, крича и корчась как новорожденный. Было в этом что-то дикое, такое бы не смог объяснить и понять никто, никто бы не смог понять Кьюби в тот момент. Да и вряд ли бы кто понял Наруто, сидящего на крышке гроба живого брата и прижимающего к себе израненные руки. Это были последние эмоции, которые испытал мальчик – страх за брата. Но когда он увидел его живым, скрюченным в грязи, то все исчезло. Теперь он сделал все, и больше ничего не осталось. Если только следить за Кьюби, помочь ему. Пусть это будет его цель пока – помочь брату, пусть все чувства к нему так резко отрубило, лишь только стоило тому появиться на поверхности. Ведь это уже не тот Кьюби, которого знал Наруто. Да и сам Наруто мертв. Два ходячих трупа, которые по какой-то странной ошибке все еще дышат. Если Курама его тогда убил, то это бы было естественно. Кьюби бы умер в гробу, а их мать и отец сами себя прибили. А теперь… Что теперь? Надо как-то привести в чувство рыдающего близнеца. - Кьюби, - Наруто осторожно позвал брата. – Ты больше не в гробу. Он пододвинулся к нему и приобнял за плечи, приподнимая с крышки. Кьюби последовал за его руками как тряпичная кукла, трясясь всем телом. - Вставай. Идем. Надо идти. Наруто привел брата домой, специально оберегая его от кухни. Безмолвного мальчика удалось впихнуть в ванную, чтобы тот помылся, а сам он спустился вниз и вдруг вспомнил про автоответчик: сегодня должен прийти следователь. Тогда их заберут в участок. И тогда они узнают, что сделал Наруто. И разлучат их. Блондин закусил губу и ринулся в кухню, где все так же колыхался его отец. Взяв ручку со стола, он зачирикал бумагу записки до дыр в тех местах, где говорилось о том, что Кьюби закопали. Из записки выходило, что его просто убили. Никто не додумается искать мальчика на старом кладбище. А вот мама… Никто не знает, что она мертва… А ведь… Наруто подошел к Кушине и посмотрел на нож в своих руках. Она может пригодиться. Мальчик оттащил маму в ванную на первом этаже и закинул ее тело внутрь душевой кабинки. Быстро сбегав за тряпками, он убрал все кровавые следы, чтобы следователь ничего не заподозрил, и закрылся с мамой в кабинке начиная то, что задумал. Он знал, откуда в нем это взялось. В нем теперь жил Курама. Это он методично расчленял его мать, чтобы было легче ее перетащить. Это он снял с ее головы скальп и вымыл его, повесив сушиться на бельевой веревке. - Братик, - Кьюби зашел в ванную, когда Наруто распихивал по черным пакетам части тела матери. – Я не могу. В комнате тесно. Одежда жмет. Мне душно. Кьюби даже ничего не сказал по поводу отрубленной головы мамы, которую упаковывал его брат. - Потерпи немного, ладно? Мне нужно закончить одно дело, и мы пойдем на улицу. - Можно мне с тобой? - Нет. Сидишь дома, делаешь вид, что никого нет, если будут звонить или стучать. Возвращаться пришлось несколько раз: все тело сразу было просто не утащить. Долго пришлось работать, ведь нужно было идти по таким путям, где его никто бы не заметил, а это довольно сложно. Но сгрузив все в разломанный гроб, блондин вздохнул с облегчением и принялся зарывать могилу. Вернулся он к шести вечера. Кьюби просидел все время в кухне, под раскачивающимся отцом грызя какие-то крекеры. - Эй, - Наруто позвал близнеца, и тот медленно обернулся, устало и измучено разглядывая его. - По-моему, они заслужили смерти. Они никчемные родители, - Кьюби спрыгнул со стула и подошел к брату. – Я рад, что ты рядом, - мальчики обнялись, крепко сжав друг друга в объятиях. – Знаешь, мне кажется, что во мне кто-то поселился. Страшный такой… Непонятный. И в тебе тоже. Только еще страшнее. - Да, я знаю. - Что с тобой случилось, брат? - Это я потом расскажу. Сперва объясни мне, как ты оказался заживо закопан. - Я не знаю. Папа отвел меня на то кладбище и отдал куче странных людей. Потом было больно, и я упал куда-то. А папа просто стоял в стороне и ничего не делал. Мне стало страшно. Но еще страшнее мне стало, когда я очнулся. Вокруг было темно, а по сторонам деревянные доски. Я кричал, пытался позвать кого-нибудь, сам старался выбить это дерево… Но…но… Ничего не выходило. Иногда я просто лежал там. Было душно. Страшно. Наруто, страшно. Мне страшно… Кьюби заплакал, а его брат лишь крепче прижал его к себе. - Идем. Нам нужно уходить. Пошли, соберем вещи. Они упаковали в свои рюкзачки теплую одежду, остатки еды из холодильника, нужные мелочи и все деньги, которые смогли найти. На первое время должно было хватить. - А почему мы просто не можем обратиться к полицейским? – Кьюби явно с удовольствием разглядывал улицу. - Тогда нас запрут либо в тюрьме либо в детдоме. Этого хочешь? – холодно поинтересовался мальчик, поправляя лямку рюкзака. - Нет! – резко обернулся близнец. – Не могу сидеть в комнате. Мне даже эта чертова одежда давит, - он оттянул ворот свитера. - Тогда, если хочешь носить минимум одежды, тебе нужно звериное здоровье, брат, - Наруто молча прокрался к дырке в заборе на заднем дворе. – И я не думаю, что им стоит знать то, что я сделал. Тогда нас разлучат. И я буду сидеть взаперти дни напролет. - А что ты сделал? – Кьюби пролез в дыру, вопросительно изучая спину близнеца. - Убил, - мальчик двинулся по дороге, не задумываясь о том, что будет дальше и куда им стоит идти. Кьюби быстро обогнал брата и ухватил его за плечи, молча всматриваясь в его глаза. Он будто бы вытягивал из Наруто информацию обо всем произошедшем. Затем фыркнул и отпустил его. - Расскажешь. Ты все мне расскажешь, - и пошел по дороге так уверенно, что Наруто невольно вздрогнул, но тоже пошел следом. Они в итоге нашли какую-то бочку и притащили ее под старый мост, где никто не мог бы их найти, развели там огонь и организовали маленький временный лагерь, чтобы определиться, как поступать дальше. Открыли пару шоколадных батончиков, перекусили. Близнец уже несколько минут сверлил его взглядом, поэтому Наруто не выдержал и посмотрел в ответ. - Ну? - Что ну? - Ты должен мне рассказать, что произошло. - Тебе действительно не следует… - Наруто! Я твой брат. Ты можешь хранить секреты от кого угодно, но только не от меня. Мальчик внимательно вгляделся в знакомые глаза, а затем тяжело вздохнул. Вспоминать эту жуткую историю было мерзко, но он рассказал все. До каждой тошнотворной мелочи. Все, что произошло в этот неопределенный промежуток времени. Под конец истории его нехило трясло, а Кьюби с окаменевшим лицом сидел напротив, сжимая руки в кулаки, а когда брат замолчал, он порывисто притянул его к себе. - Я больше никому не позволю тебя обидеть. Никто не прикоснется к тебе больше. Я обещаю, - шептал он. – Я стану сильнее всех, страшнее всех, никто не подойдет. Никто. И Кьюби сдержал обещание. Наруто отстраненно наблюдал, как его брат матереет на глазах: тот часто бегал помогать грузчикам, брался за любую дикую работу, где ему могли дать хоть немного денег без лишних вопросов и еще немного силы, а жили они в канализации с другими детьми, которые либо сбежали, либо бездомные с рождения. Как правило, все держались своими группками, поэтому двух мрачных близнецов не трогали: те исправно вкладывались в общий котел на еду и бытовые мелочи, а большего и не надо. Они построили маленький городок под большим мегаполисом, чтобы выжить. Все вопросы решал Кьюби: он позволял подходить к Наруто лишь в редких случаях особой нужды. Он общался со старшими ребятами, которые учили его воровать, часто вытаскивали на поверхность. Все шло своим чередом. Пока однажды брат не пошел вместе с большим отрядом парней грабить продовольственный магазин. Дело затянулось на всю ночь, а в «городке» тогда было прибавление в виде двух подростков. Их имена так и не запомнились в голове Наруто, но запомнилось то, как они зажали его в одной из канализационных труб и начали издеваться. Просто, как умеют это дети, со злыми усмешками, будто отыгрываясь на мальчике за свою паршивую жизнь. Возможно, Наруто бы стерпел все это, если бы не улыбки. Из-за улыбок в нем просыпался Курама. В ту ночь появились первые трупы. Городок переполошился. Старшие ребята тщетно пытались выяснить, кто убил двоих новеньких, да к тому же еще и срезал их лица, аккуратно разложив окровавленную кожу рядом с телами. Ребят поменьше, в том числе и братьев Узумаки, держали в неведении, потому что хоть все и держались группками, но жизнь городка зависела от всеобщего спокойствия. Кьюби же долго смотрел на брата непроницаемым взглядом, а потом не говорил с Наруто дня три, хотя последнего это мало волновало – его близнец умел дуться неделями. А потом он просто подошел к нему и сказал: - В следующий раз просто запомни их лица, а потом скажи мне. Я все сделаю сам, - Кьюби был серьезен. Его уже здорово накачанное тело красовалось неловкими наколками, а одежду тот презирал, умудряясь не болеть даже попадая в самую промозглую погоду. Редко Кьюби носил хоть что-нибудь, в отличие от своего брата, который любил скрывать себя. Но после той ночи Наруто больше не мог спокойно спать. Когда он закрывал глаза, то видел ужас на тех глупых лицах и чувствовал такое воодушевление и радость, о которых знал где-то глубоко в детстве. Ведь сейчас их всех уже не назовешь детьми. Слишком серьезна их игра в городок. И тогда Наруто решил подключиться ко всему этому, лишь чтобы снова почувствовать радость. Он искал. Искал тех, кто посмеет над ним посмеяться. И находил, с мазохистским удовольствием выслушивая всякие разные гадости в свой адрес, брошенные с неизменными оскалами улыбок. И тогда в их городке настало мутное время. Наруто убивал, дети и подростки боялись, Кьюби бесился, но покрывал брата. Если бы все поняли, что виноваты Узумаки, то жить им бы осталось совсем недолго. Со временем приходилось даже начать хоронить детей, потому что трупов стало слишком много. Попадались даже обычные прохожие, которых встречал на улице Наруто. - Хватит, - однажды рявкнул Кьюби, хватая брата за шиворот. – Сколько еще ты будешь повторять этот ад? – злые глаза проедали насквозь, но для Наруто это было пустяком. – Ты псих, понимаешь? Ты убиваешь людей, как делал это Курама! Ты точная копия своего насильника! Это мерзко! Наруто в ответ на все это лишь улыбался. Все слова мальчика были для него пустым звуком. - Мелкая сучка, - тихо рыкнул Кьюби и внезапно потащил близнеца куда-то в сторону. – Вот! – схватив волосы в кулак, он ткнул его в грязное зеркало, висевшее в углу их коморки. – Смотри! Вот что ты из себя представляешь! Улыбка. Наруто будто услышал, как что-то в нем переломилось. Курама ушел. Пришел Наруто. От одного вида собственной улыбки он трезвел, невольно осознавая, где кончается Курама и начинается он. Кьюби тогда пожалел, что сделал так. Наруто просто впал в такую истерику, что приходилось удерживать его в несколько рук: на крики прибежали дежурные. - Я ненавижу тебя! И себя я тоже ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!! Ненавижу!!! – кричал мальчик, в бешеном припадке выдираясь из захвата. Успокоился он лишь тогда, когда сил не осталось даже на то, чтобы пошевелить языком. Его отвели в специальное место, где на притащенных кроватях отлеживались больные – в котельную, где было очень тепло и сухо. Кьюби пришлось объяснять то, что Наруто очень боится попасться тому маньяку, поэтому и устроил сцену. Ему поверили. После этого убийства прекратились – Наруто был совсем не в себе – и очень наблюдательные дети тут же заметили эту детальку. А потом просто сложили два и два. За ними пришли всей оравой. Тяжелое молчание. Ненужные минуты промедления. И все сорвались. Кьюби бросился в толпу, а толпа бросилась на братьев. Впервые за все время маньяком чувствовал себя именно Кьюби, с удовольствием раздирая чужое горло самодельным ножом. Но численный перевес был не на руку, и мальчика схватили, уже собираясь прирезать, но тут вовремя очнулся Наруто, метко метнув острый обломок от ножниц в висок замахнувшемуся. Снова завязалась драка. Близнецам удалось сбежать, даже прихватить с собой вещи, которые Наруто, как оказалось, приготовил заранее, предчувствуя такой исход. Их долго преследовали, даже пара человек отважилась бежать за ними по лесу, который находился вокруг города. Неизвестно откуда, но Наруто в поясницу прилетело что-то острое, вспарывая кожу и роняя того на землю. Кьюби вскрикнул и присел рядом с братом, осматривая рану. Крови было много – вот все, что он мог сказать. Поймать преследователей не составило труда и не отняло даже пяти минут, поэтому Кьюби их скрутил и оставил под деревом, возвращаясь к севшему Наруто. Тот, шипя, вытаскивал спицу, которую пустили из специального дротика, из бока – она прошла насквозь и задела только мясо, органы были целы. - Все хорошо, - оповестил он брата, впервые с ним заговорив. - Да. Вижу, - сухо ответил тот и скрылся где-то в лесу, утаскивая за собой и двух мычащих что-то парней. Вернулся он весь грязный и испачканный в земле, а в глазах горел безумный и дикий огонек. Он закопал их заживо. Вот, что понял Наруто. Они оба стали тем, что в них вбили в тот день. Видимо, тогда, когда Наруто насиловал и терзал Курама, Кьюби отчаянно стучал в импровизированный гроб. Они два безумца. Два трупа. Две сгнившие жизни. И теперь Кьюби его понимает… *** Без городка жизнь стала тяжелей. Приходилось постоянно отбиваться от чужаков и рыться в помойках. Без еды иногда проходило дня три, и тогда Наруто впадал в апатию, а Кьюби был на взводе, готовый крушить и ломать все, что попадется на его пути. Тогда и появилась Тсунаде. Черноволосый на тот момент Кьюби, чуть было не убил женщину, когда она направилась к ним, что-то спрашивая, а потом он отчаянно рвался из рук какой-то странной и жутко сильной девчонки, чтобы не дать блондинке подойти к брату. Казалось, что она его одним шлепком убьет, Наруто ведь ни на что не реагировал. Но обошлось. Это оказались циркачи. Их приютили, дали одежду, воду, еду. Дали новую жизнь. Кьюби питал слабую надежду на то, что им с братом наконец удаться вернуться к какому-то подобию нормального существования, но это были лишь глупые мечты маленького девятилетнего мальчика, который еще не понял, в отличие от своего брата, что оба они уже мертвы. Тогда цирк разъезжал с гастролями. И Кьюби не удивился, когда Наруто попросил надежно закопать труп какой-то женщины. Хрупкие мечты неслышно развалились, как только он взял в руки лопату и стал копать, понимая, как ему нравится лишать свободы людей, а самому дышать воздухом и видеть чистое небо. Приступы клаустрофобии волновали Кьюби все чаще и чаще, поэтому они и стали спать в одной кровати – для них был выделен отдельный фургончик с двумя кушетками. *** Им было по пятнадцать, когда им выдали роли. Кьюби, уже тогда отрастивший длинные рыжие волосы, стал Арлекином из-за своей шумной натуры, а вот Наруто достался Пьеро, над которым издеваются все, кто может. Рыжий сперва переживал за то, что брат начнет сходить с ума окончательно, но все оказалось куда лучше: тот стал продумывать ходы, чтобы не попасться, аккуратно выбирая себе жертву по вкусу из хохочущей толпы. Жизнь Наруто была подобно одной песне их любимой группы. Пегой луной наступает вечер. Лысый швейцар зажигает свечи. Пудрится цирк в ожиданье встреч С голодною толпой. Каждый раз Наруто ждал выступлений, ждал боли и унижения, которые Кьюби начал постепенно причинять ему по-настоящему, потому что брат так просил. И через миг на арене алой Вырастет мир на утеху зала. Белый маньяк затрясет устало Битой головой. Он выбегал на сцену, белый-белый жалкий призрак, который у всех вызывал не сожаление, а смех и легкое раздражение от своего жалкого вида. Белый клоун белый мученик Ради смеха пьяно-жгучего Будет издеваться над собой. И смех был для него музыкой. Он был счастлив. Болезненно, по-своему счастлив. Он уже почти с самого начала выступления знал, что будет жертвой. Вечером здесь у него заботы, Ведь униженье - его работа, Но посмеется последним наш Невидимый герой. Он уходил ночью, незаметно следуя за избранной целью, доводя ее до дрожащего ужаса своим невидимым, но ощущаемым преследованием. Но в час когда полночь погасит краски, Бывший Пьеро поменяет маску. Новый из тех кто над ним смеялся, Превратится в гной. И он выбирал такие места, что стечение обстоятельств всегда отворачивало всех свидетелей в сторону от убийства. Клоун не зря помнит эти лица, Вечером шут а теперь убийца. В душном трактире он отрешится С пьяною ордой. Он всегда одевал мамины волосы, когда уходил. Его так даже от Кьюби было сложно отличить, если только всматриваться в оттенок прядей. В кабаке с визгливой скрипкой За столом от грязи липким Будет хохотать он сатаной. А потом он уходил в какую-нибудь пивную и бесновался там, отводя душу, ввязываясь в драки, а если потом кто и узнавал о погромах, все думал на Кьюби и лишь обреченно мотали головой. Завтра опять у него заботы, Ведь униженье - его работа. Но посмеется последним наш Невидимый герой. Так длилось до тех пор, пока цирк не осел в лунном квартале, и Наруто пришлось прекратить свою деятельность, потому что Кьюби настоял на том, что «не гадь, где жрешь». Кто изгибал на арене спину, Тот испытал что такое сила. Пой же цыган зажигай-ка милый* Белую ты кровь. Тогда впервые они переспали. Наруто долго изнывал, по поводу того, что не может убивать, а Кьюби просто взял и жестко трахнул надоевшего ноющего брата. А тот, как оказалось, был только доволен. Будто и ждал от Кьюби этого всю жизнь. Так и пошли года. Им было уже по двадцать. Кьюби все отдавал блондину, все, чтобы тот не потребовал, играя в его игру, исполняя роль жесткого брата, хотя Наруто был куда опаснее и безумнее. Всем в глаза сразу бросался рыжий, поэтому думали, что это он главный, но все всегда ошибались – Наруто был главнее. Он говорил и диктовал то, как должен вести себя брат. Он говорил, что Кьюби – его Арлекин, поэтому и должен соответствовать. Они вдвоем всегда всех водили за нос. Наруто мог улыбаться. Но когда он это делал, просто надо следить, чтобы не было зеркал. Правила новой игры были просты. Пока однажды Наруто не сорвался и не убил одного мужчину. Просто не выдержал. Но тогда и появился Учиха Саске. Который с первого взгляда в глаза Наруто нарушил все их устоявшиеся законы. Просто ворвался между их прочной связкой, выбивая почву из-под ног блондина своим сходством с Курамой. И Кьюби решил поискать, кто этот Учиха такой. Он нарыл все на их семью, пользуясь приобретенными связями, и отыскал, что дядя Саске – Учиха Мадара – был ненормальным психом, от которого отказалась семья. Они изгнали его или как-то так, а тот ушел работать на той самой свалке автомобилей. А потом в этом районе появился маньяк. Он крал детей, насиловал их, а потом делал из них живых кукол. Его не поймали. Его нашли мертвым. С изуродованным лицом на кровати в подвале магазина запчастей. Вот откуда и дьявольское сходство. А Наруто как одержимый тянулся за Учихой. Он даже влез в его квартиру, рискуя оставить следы, и втащил туда телевизор и кучу всех тех мелочей, что впоследствии обнаружил Саске. А потом у Наруто созрел план: сыграть в игру с Учихой. - Этот дом был самым лучшим для нас, Кьюби, - говорил парень, поглаживая брата по щеке. – Но нам пора разложить последнюю партию. И мы уйдем. Все было разыграно до мелочей. End of flashback. Потому-то сейчас Кьюби и ждал возвращения Наруто из тюрьмы, куда его оттащил Саске, после этой потасовки. Конечно, он не мог простить то, что блондин переспал с этим уродом, но приходилось смириться и вымещать злость на ком попало – проститутке, например. Дверь скрипнула. - Пора прощаться, брат. * Агата Кристи – Вива Кальман