Забери меня!

- Пит? Взгляд девочки скользит по знакомым трещинам на потолке. Она комкает рукава длинной кофты и все так же продолжает смотреть в никуда, никак не реагируя на мистера Эванса. Апатия. - Петра? - мужчина надеется, что столь нелюбимое имя вызовет хоть какую-то реакцию у подростка, но Пит только моргает и упорно смотрит в потолок за его спиной. - Ты не хочешь говорить? Пит молчит и считает секунды вместе с часами висящими на стене. В голове пустота. А внутри разливается бескрайний космос. Холодный, тихий и далекий. - У тебя был нервный срыв, ты помнишь? Пит слегка ведет плечами. Взгляд опускается на скрещенные, лежащие в примерном жесте на коленях руки. - Что тебя тревожит, Пит? - психолог все так же пытается достучаться до нее. Сегодня на улице дождь. Сырость, слякоть и лужи. А так же повышенная влажность и промозглость. - Расскажи мне, Пит. Она молчит. Разглядывает свои руки, незатейливый узор на кофте. - Ты будешь чай, Пит? Сегодня на улице холодно, - говорит Ричард Эванс и ставит перед девочкой кружку с ароматным чаем. За этот год их общения они успели перейти на тот уровень, когда она таскала печенье из его вазочки и демонстрировала отвратные манеры. А иногда и ловкость рук. Но Ричард успел к этому привыкнуть. И тем страшнее было видеть бойкую, веселую девочку с мудрыми глазами, в которых затаилась тоска, такой сломленной. Разбитой. Серой. Некогда яркие, отливающие золотом и медью волосы превратились в тусклую солому, голубые глаза в мутное стекло, а здоровый румянец на еще детских щеках в болезненную бледность и острые скулы. Девочка медлит, но все же протягивает руки к кружке с горячим чаем, обхватывает ее тонкими пальцами, способными утащить все что угодно, и ставит ее на колени. - Можешь взять печенье, - Ричард подталкивает в ее сторону вазочку. Пит медлит, но все же неуверенно берет печенье, но так и не жует его, демонстрируя отвратные манеры как раньше, а опускает руку на колени рядом с кружкой. В одной руке зажата кружка, в другой шоколадное печенье с орехами. Сгорбленная и такая маленькая. И непривычно тихая. Мужчина смотрит на нее еще мгновение, после чего снимает очки и молча протирает их салфеткой, не смея беспокоить девочку, терпеливо ожидая хоть какой-то реакции. Проходит пол часа, прежде чем он слышит тихий, сиплый голос: - Мистер Эванс? - зовет его Пит. - Да, Пит? Девочка все так же продолжает смотреть на зажатое в руке печенье. - Наверное вы были правы, мистер Эванс... - продолжает она и медленно подносит печенье ко рту аккуратно откусывая. Хруст ломающего печенья звучит слишком громко в кабинете психолога, кажется, даже отражается эхом от светлых стен. - В чем именно я был прав, Пит? - спрашивает мужчина. Ему кажется, что сейчас случится что-то непоправимое, что-то ужасное, что-то, что он уже будет не в силах исправить, ни как психолог, ни как обычный человек. Девочка медленно подносит кружку к губам, делает глоток и наконец поднимает на него глаза. - Все, что я вам рассказывала - мне просто приснилось. Мир не рухнул. Все так же шел за окном дождь, тикали настенные часы. Вот только в тусклых глазах девочки отражались обломки. Для Пит Квилл мир таки рухнул. - Ты в этом уверена? - тихо спрашивает психолог надеясь услышать отрицательны ответ. - Да, - тихо говорит девочка и печенье в ее руке крошится. - Йонду Удонта, Опустошители... всего этого просто не существует.