Белые обои

      Диего не вставал с места очень долго. Ни одной причины не находилось, чтобы заставить слезть с окна и вернуться к реальности, страшной и пугающей. В маленьком мирке безмолвно и безопасно. Ничего не хотелось. Он думал о чём-то, моментально забывал и переносился потоком мыслей дальше.       Однако произошло кое-что удивительное, волшебное. Диего называл это настоящим чудом, потому что никогда не подумал бы, что…       В дверь позвонили. Диего игнорировал действующий на нервы звук, но продержался мучительно мало. Необычайно назойливый человек сменил звонок на стук, гулко бьющий по ушам. Диего собирался прогнать гостя, беспокоившего без всякого повода, и приблизился ко входу. Кому он мог понадобиться? Не Оскар же явился обратно уговаривать.       — Эй, принцесса! Открывай, блин!       Диего распахнул дверь и не поверил своим глазам.       — Эндрю! — кинулся в объятия он.       Взрывались фейерверки из бабочек, трепыхающихся в животе и голове, глаза заливало слезами, всё размывалось, пробежали мурашки. Прильнув к нему, Диего убедился, что он настоящий. Горячее тело согревало руки и щёку, грудь вздымалась от дыхания; и он чувствовал это. Всё-всё. Каждое шевеление пальцев, ответное прикосновение и хлопки ладонью, лёгкий поворот головы. Живой. Целый и невредимый Эндрю.       — Ну, ну. Ты решил меня задушить? Я не против, знаешь ли.       Диего хотел возразить, но не стал — слишком рад видеть. Эндрю улыбнулся. О, как ему этого не хватало! Если бы существовал прибор, измеряющий уровень счастья в крови, то в случае с Диего он бы зашкаливал на грани поломки. Хотелось прыгать от счастья, воспарить над землёй, как никогда прежде. Серая дымка перед глазами развеялась, оставив панорамную картину цветастого пейзажа, повсюду казавшегося ярче и насыщеннее. Всё благодаря ему.       — Милое платье.       Щёки Диего зарделись, и он натянул плед плотнее, словно защищая саму свободу ношения шерстяных одеял на плечах. Он ревностно дёрнулся, когда Эндрю коснулся клетчатого покрывала.       — Здесь холодно, — увернулся словами Диего от удивлённого взгляда. — Зайдёшь?       Эндрю едва заметно кивнул. Сзади раздался неприлично-громкий машинный визг, закладывающий уши из-за близости к дому. Диего не заметил её. Он озадаченно смотрел на Эндрю, который с неповторимой улыбкой махал водителю и тем самым благодарил его за то, что подвёз.       — Не вопрос, Эндрю!       Машина развернулась, и в открытом окне Диего разглядел страшно знакомое, до коликов под кожей, лицо. Кошачья улыбка мелькнула на мгновение и за подымающимся стеклом скрылась, как и весь автомобиль, радостно прогудевший на прощание.       Вошли в дом. Крутившись на месте, Эндрю вынашивал в голове окончательный вердикт и позже неуверенно открыл рот:       — Ну не-ет. Только не говори, что ты и правда живёшь здесь.       Диего оторопел.       — Что-то не так? Что-то не нравится?       Сам того не желая, Диего прозвучал раздражённо.       — Воу, принцесса. Остынь. — Оглядел помещение ещё раз. — Я ожидал другого. Не… этого.       — Звучит так, что ты недоволен.       Эндрю скорчил смешное лицо, — только смеяться пока не хотелось.       — Я ожидал другого.       Больше он ничего не добавил.       Так странно: и воздух словно стал чище и легче, и глаза, что требовали полумрака, не болели, и в комнатах, прежде отдающих металлическим блеском, холодным и пустым, показалось тепло. Каждый угол стремился показаться во всей красе, как если бы Диего оказался в новом доме — лучше того, которому отдал последние годы. Кто переселил его в другое место? Не верилось, что всё то же самое. Оно таким не было.       Просторная кухня сияла под лучами закатного солнца, мягкого, маслянистого, растекающегося на стулья, длинный стол, поверхности для нарезок, на скромный краник у самой отдалённой стены. Диего пригладил волосы, удерживая на плечах шерстяной плед, и открыл шкафчик. Вторая полка. Подключил к розетке чайник. Достал пару лучших кружек. Чтобы скоротать время, присел за стол с длинной стороны, но с краю. Он оглядывал новое помещение с интересом. Открылись необычные детали: покрытая пылью напольная лампа, грязное пятно под столом, взявшееся неведомо откуда, неимоверно большие окна, не заканчивавшиеся на втором этаже, поскрипывающий стул. Всё вдруг стало таким важным. Закопошилась совесть и скрутила желудок. Сколько его не было дома? Ощущение, что год. Он понимал, что теперь не просто Диего Карлос, а Карлос! Некто настолько важный, что заглавной стоит сделать каждую букву, а первую сделать ещё больше. Ещё значимее! Он выжил. Выжил! Вышел живым из безумной кутерьмы криминального мира, в который и войти-то суждено не каждому. Повод для гордости.       Вскипел чайник. Диего поставил на стол две готовые порции чая с танцующими нитями пара. Когда-то с этого всё началось. Настала пора закончить приключение. Может, они вместе станут жить здесь? Неплохое окончание. Эндрю — собственной персоной. Так много хотелось узнать. Как, где он был. Что произошло. Почему всё обошлось. Диего радовался, что дело закончилось так, как закончилось.       И Эндрю появился в сопровождении шума, с которым его смело можно ассоциировать. Не во внешнем мире, так внутри крохотной коробки устроит погром. Эндрю упал.       — Всё в порядке! — донеслось из комнаты. — Никакое падение не страшнее моего по жизни. — И он показался с ослепительной улыбкой.       Это он. Никаких сомнений.       Эндрю, приметив ожидающую позу Диего и нетронутый чай, сел напротив, где стояла вторая кружка. Специально для него. «I LUV NY». Эндрю приложил ладони к горячей поверхности, согревая руки. Диего не осталось ничего другого, кроме как улыбнуться в ответ и застрять взглядом на этом человеке. Эндрю отпил и поднял брови:       — У меня дом и то лучше был. А жили мы, заметь, скверно.       — Тебе не угодишь.       Диего принял тишину за неловкую паузу. На самом деле это было ожиданием перед раскатом смеха. Оба поддались внезапному порыву. Они не поняли сути или причины, но погрузились в эту волну. Словно всё было нормальным. В кои-то веки.       — Вообще, обидно, — вытянул в струнку губы Диего.       — На себя обижайся, принцесса. — Большой глоток. — Дурной вкус развалит империю.       — Каким образом?       — Всё начинается с мелочей, — загадочно протянул Эндрю и отвёл взгляд в сторону. Невольно Диего проследил за ним, но там ничего не было. Когда вернулся к Эндрю, тот любовался кружкой. Масло солнечного света потекло нежной струйкой и по нему, начиная с макушки, спускалось к расслабленным плечам, уходило к ногам и расплывалось на столе. Поверить хотелось в каждое слово.       Потарабанил Диего нетерпеливыми пальцами по коленям и закусил губу в неуверенности. Интерес разгорался сильнее, и, чтобы не упустить волшебного момента, пришлось выпалить, как пробка шампанского:       — Эндрю!       Тот поперхнулся, через нос брызнуло во все стороны, и взглядом широко раскрытых глаз метнул в Диего. Эндрю бросило в пот. Он обмахал себя руками и покачал головой.       — Стар я для таких шуточек…       Диего не сразу пришло в голову, что стоило озвучить вопрос, а не просто привлечь внимание.       — Извини. Я просто хотел спросить, как дела.       Эндрю успел проглотить следующий глоток перед тем, как закашлять от смеха.       — Очень… ха-кха!.. Очень оригинально, кха, мистер Карлос. Ваши пути неисповедимы.       Диего закатил глаза.       — Так как всё прошло? Что нужно было ФБР? Как добрался? Что вообще случилось? Почему?       — А, так ты об этом… — Эндрю сделал очередной глоток, подготавливая длинный рассказ. — Увели меня подальше от того клоуна. Как его, Оззи? Освальд? Оракул?       — Оскар.       — Без разницы, — отмахнулся Эндрю. — Вот, увели меня. По мне так лучше бы и его в питомник вынесли, но не все желания сбываются. Ставлю десятку, что он желал бы, чтобы меня четвертовали на месте. Без допроса. А! — хлопок по столу. — Допрос! — Глаза загорелись. В них отразилась энергия всех ГЭС и ветряных вышек Америки. — В общем, Сусандра…       — Сандра.       — …отвела в свою комнату. Я заказал у них стакан холодной воды, а они меня послали куда подальше. Неудивительно, что клиентов у них мало. И персонал неприветливый. Я в шоке, Диего. Так безответственно. Прогнали по миллиону вопросов. С кем живу, с кем дружу, кого на дух не перевожу, куда бы потратил миллион долларов, выиграй я в лотерею. Ладно, без последнего. Я бы купил нам самый отпадный дом и поселил тебя на втором этаже, как принцессу в башне. Без дракона. Потому что у нас будут железные двери и большущий лысый охранник по вызову. И окрутительную тачку. Миллиона не хватит, да? Ничего, по пути ограбим кого-нибудь. Денег нынче много у кого. Мы отвлеклись, точно. В общем, допрос самый обыкновенный. Хотя вымотали знатно. Башка раскалывалась. Бубнят и бубнят, бубнят без умолку. Ещё хоть одну минуту, и я бы смачно плюнул им в лицо. А так дали отдых, выпустили. Клоуна Освальда уже не было. Я прямо вух! расслабился без него. Где ты его откопал? Он слишком смешные вещи говорит. Так вот, да. Сидел я там долго. Вздремнул даже. Не, ну о-о-о-очень долго ждал. Мне показалось, даже ночь там провёл. Бардак у них там, даже кровать не предложили. Сервис в дерьме. На ресепшене я им всё высказал. Бы. Я бы высказал, но не успел. Сижу я, жду, продираю глаза, жрать хочу, а ко мне подходит Сусандра. Говорит, радуйся, Эндрю, наше некомпетентное мудачьё настолько ленивое, что не может тебе приговор вынести. Улик им, видите ли, не достаёт. Хорошо-хорошо, не так Сусандра сказала. Но суть была в этом. Но видел бы ты её рожу! Ставлю двадцатку, что мечтала за решётку меня упрятать. Ничего сделать она не смогла и отправила меня домой. Ну как. Типа, я же этот. Ну. Без дома. Не разжился честным имуществом, не выиграл миллион, извиняй. В общем, объявился Деймон — классный мужик кстати, ты б его узнал поближе — и предложил прокатиться вместе. Ну и я такой говорю, слушай, если всё так классно, то значит мы больше не нужны ФБР? Он ответил, что тип да, мы свободны до поры до времени. Но чуть что — прихлопнут обратно. Ну и я такой, окей, а ты в курсе, где Диего живёт. Он тип да, знаю. И я такой, а вези туда. Потом мы с ним потрещали о жизни, и вот я здесь. Ты же не против? Не оставишь же бедного несчастного невинного мальчика на улице? Знаю, не оставишь. Сердце у тебя доброе, принцесс.       Периодически Диего вздыхал, сжимал губы и закрывал глаза, чтобы показать, как неприятно слушать ненужные отступления от основной канвы повествования, едкие замечания и исковерканные имена. Он знал, нетрудно было запомнить и произнести правильно. Так зачем оказывать неуважение к людям за глаза? Диего бы понял, веди себя Эндрю подобным образом при них, а не при нём.       Пронесло — вот первая мысль Диего. Их пронесло. Это просто чудо, что всё обошлось без серьёзных последствий. Отдохнувшее тело лишилось напряжения, а заодно воспрянуло, словно покрывшись пухом, который со временем собирался окрепнуть и превратиться в нерушимую сталь. До этого было далеко.       — Да, я видел этого Деймона раньше.       — И-и? — Нетерпение Эндрю почуять за милю не составило бы труда.       Диего пожал плечами.       — Весёлый. Наверное, душа компании. Просто что-то знакомое в нём показалось…       — Именно! Он такой свой, такой родной, поэтому и хочется говорить и говорить с ним. Просидишь с таким часа два лишнего — и все пин-коды от карточек выложишь, и тайники с наличкой, и даже не обидишься. Опасная харизма.       Эндрю нахмурился, изучая дно пустеющей кружки. Замолчал так спокойно, как если бы пристрелили из снайперской винтовки.       — Очень.       В то же мгновение он сделал последний глоток и, хихикнув, показал пальцем на плед.       — Долго прятаться будешь, принцесса?       — Диван или коврик?       Эндрю опешил и проморгался.       — Спать где будешь? Диван или коврик. Выбирай.       — Так. В этом доме может быть только один наглый хмырь, и позиции свои я не сдаю. — Эндрю привстал.       — Я тоже. — Диего повторил движение.       Немая сцена продлилась недолго, пока Эндрю не сдался.       — За что мне это? — жалобный голосок обращался к небесам.       — Наказан за плохое поведение, — холодно отозвался вместо божеств Диего и отвёл взгляд.       — Надо же. Напомнить, каким ты был хорошим мальчиком?       Лицо медленно приближалось.       — А я могу. А ещё я чертовски устал и мне нужна мягкая просторная кровать, госпожа Карлос. Я требую кровать!       — Отклоняю! Вышлите заявку по новой форме с подписью и датой!       — Подаю аппеляцию! Несправедливо!       — Это мой дом!       — А это моя спина, и она требует покоя!       Эндрю выглядел как дикий бык, уставший после беготни и приготовившийся к нападению. Минута молчания пошла на пользу раскалённому Диего.       — Всё просто, — честно подытожил он. — У меня нет второй спальни.       Эндрю выпрямился.       — Погоди… То есть как?       — Ну, так вышло. Я гостей не люблю. Ночёвки тем более.       — А я думал, дело во мне, — надул губы Эндрю.       Диего пораскинул мозгами и вывел единственное решение, соответствовавшее его уровню воспитания и гостеприимства. Очень дурной тон оставлять такого человека, как Эндрю, в неподобающих некомфортных условиях. Не только потому, что он начнёт жаловаться, как маленькая девочка или истерить. Просто Эндрю заслужил того, чтобы почувствовать себя обычным человеком, не связанным с преступностью, группировками или погонями. И, определённо, оно стоило того.       — Пойдём, — приказал Диего и провёл гостя на второй этаж. — Прости, конечно, за беспорядок… но всё же комната.       Настолько всеобъемлющим было удивление Эндрю, что тот забыл упрекнуть вкус Диего в интерьере; он осматривал то небольшое пространство, которое ему любезно предоставили.       — Как говорится, чувствуй себя как дома.       Эндрю обернулся и заглянул прямо в глаза Диего. Затем крепко сжал в объятиях. Тихим-тихим шёпотом раздалось искреннее и благодарное: «Спасибо». Так бесшумно, чтобы он единственный в мире мог услышать. Так, словно ему доверили страшнейший секрет, который никогда и никому нельзя раскрывать. И это отправилось в самое сердце Диего, и осталось там. Ему показалось, что в глазах Эндрю блеснуло. Диего изо всех сил сдерживал собственные слёзы.       Отстранившись, Эндрю с лёгкой ухмылкой ткнул пальцем в воздух в направлении кровати и, пошатываясь, рухнул в неё, словно впервые избавленный от тягот прошлого и настоящего.       — Я… спать… — только и сообщил он, и заснул в то же мгновение.       Только увидев Эндрю, можно было подумать, что тот свалился по пьяни. Если узнаешь его получше, именно так и решишь, и не поколеблешься. Диего стал свидетелем иного и оставался наедине со спутанными мыслями. Неужели так и будет? Он и Эндрю — в одном доме, вместе, ведут быт. Ни погонь, ни свиста пуль, ни опасности. Устал ли он от этого? Хотел большего? Всё превратилось в коллаж, события смешивались и перепутывались, люди были в нескольких местах сразу, дорога сжалась в сплошную линию, заполненную автомобилями с несчастливой судьбой. Нечем было гордиться в этой истории. Кроме одного, самого важного, что подвергалось скепсису: они выжили. По сравнению с нанесённым ущербом, их жизни — ничто. Диего интересовало, как размышлял Эндрю на этот счёт. Что происходило в его голове? Выяснить было не суждено. И отчего-то, смотря на него беззащитного и расслабленного, Диего хотел как-то помочь, ведь пережили они кошмар вместе. Плед соскользнул с плеч прямо в руки, а затем оказался поверх Эндрю. Диего не стал приглаживать или поправлять, а тихонько вышел из спальни и прикрыл дверь.       Пусть отдыхает. Они это заслужили. Диего сполз по стенке и присел, обнимая колени и лбом упираясь в них. Тихо, что в ушах слышен стук сердца. Диего боялся, что начнёт жалеть себя, как только почувствует давящую тьму на плечах и шее. И она опустилась. Мягко, как котёнок, и замурлыкала.       Хлопнула дверь.       — Торжественный подъём! Принцесса, ваш выход!       Диего открыл глаза. Эндрю над ним возвышался башней — скорее колокольней, ведь шум был как раз по стать:       — Время обедать, а ты всё ещё дрыхнешь. Вставай, вставай, шевели ногами!       Эндрю тормошил его и насильно поднимал. Потребовалось время, чтобы Диего пришёл в себя. Затекла шея, и пришлось её растирать и разминать. Полусонный, он не спешил вступать в разговор.       — Молодцом. Теперь я иду в душ, а с тебя требую еду. Понятно?       «Не особо», — думал Диего, но кивнул. Утро далеко не из лучших, что он встречал. Тем не менее, в прежнее русло возвращаться стоило, поэтому на кухне Диего тщательно проверил шкафчики и полки холодильника. Конечно, еды там не нашлось, что уж говорить о свежей или приготовленной. Жухлая зелень, коробки с хлопьями, мука и сахар, яблоки и хлебец способны утолить голод птицы или мелкого зверя — никак не взрослого человека. Диего метался по комнате, прибирал за вчерашним чаепитием и решал вопрос продовольствия. Оглядев свои владения ещё раз, он пришёл к выводу, что готовить не из чего. Оставался единственный вариант.       Эндрю пришлось ждать долго. Он объявился с довольным, предвкушающим лицом, комком мокрых волос, торчащих как из щётки, и в приподнятом расположении духа.       — Так, подож-ж-жди, — замедлил он шаг. — А где… ну… заказ?       — Ну, во-первых, я не официантка. Во-вторых, — Диего встал, — вопросы здесь задаю я.       — Ну вообще-то я, — запротестовал Эндрю, нахмуриваясь.       Диего смерил его строгим взглядом.       — Ты что, копался в моих вещах?       — Ты про это? — он указал на одежду, которая явно не принадлежала ему. — Да это старьё ты даже не носишь. Позволь другим попользоваться.       — Ты не знаешь наверняка. К тому же это мои вещи, мои!       — Ну, раз пошла такая пляска, то я могу всё снять и остаться голым.       Эндрю потянул за край перестиранной майки. За тот короткий промежуток времени Диего прикинул, что оставлять человека без одежды в собственном-то доме — варварство, и позволил Эндрю оставить её. Он был прав: Диего давно не носил этих вещей. Всяко лучше, чем лицезреть незапланированное эротическое шоу.       — Совести всё равно у тебя нет. — Эндрю подошёл и протянул ладонь в сторону стола. — Ты видишь еду? Я — нет. Выводы?       Диего закатил глаза.       — Что?       — Ничего, — ответил Диего.       Долго препираться не пришлось: звонок в дверь выбил Эндрю из колеи. Диего вздохнул с облегчением и поспешил к двери, приводя волосы в подобие порядка.       — Не стоило переживать, — вернулся он с коробкой пиццы, ещё тёплой снизу.       — А сразу сказать? Для кого язык придумали?       — Заткнись и ешь. День долгий.       И действительно, так начиналось только утро. Подопечный в лице Эндрю наслаждался положением как мог — Диего убедился в этом, — успев набедокурить, он оправдывался всевозможными способами. То кружка разбилась, потому что Диего не умел правильно складывать посуду, то в душевой смеситель никудышный и слабый, сделанный на отшибись плохой фирмой, кондиционер с грязным фильтром, а полка в гостиной висела на последнем издыхании. Не прошло и суток с его появления, как в доме воцарился кошмар и головная боль. Диего планировал привлечь Эндрю к небольшой уборке, но быстро осознал, что список дел нужно пересмотреть и увеличить. Начали они с кухни. Диего распорядился помыть посуду и убрать её на место. Возражения появились тут как тут:       — Ты же в курсе, что для этого посудомойки придумали, да?       Диего быстро парировал тем, что если Эндрю не нравилось, то он волен пройти на выход. Эндрю ворчал, но уже тише, продолжая скрипеть губкой по тарелкам.       За собой прибрать осколки его тоже Диего заставил. Важно было подгонять Эндрю и постоянно напоминать, что живёт он не в отеле люкс-класса. Влажная уборка пыли прошла не лучше, ведь бороться с упрямством Эндрю приходилось одному Диего, а не целой армией, чтобы уравновесить силы, поэтому он приятно удивлялся, когда удавалось пробить оборону и настоять на своём. Эндрю жаловался на непривычные обязательства, сложность и нудность. Даже в затруднительном положении он паясничал, шутил и устраивал мини-перфомансы с предметами, будто видел их впервые.       — Какой совок? Это не для пыли, это для того, чтоб уйти в о-отры-ыв! — имитировал Эндрю игру на электро-гитаре.       «Большой ребёнок», — думал Диего. В противовес придирчивости он не запрещал Эндрю быть… Эндрю. Какая-никакая исполнительность была, новые разрушения предотвращены под бдительным надзором Диего, да и, наверное, веселее с этим дурачьём. Несмотря на доносящиеся стоны и жалобы, Эндрю казался вовлечённым — чего стоили усердно вычищенные полки, которые здорово потрепали ему нервы — и довольным то ли собой, то ли результатом работы. Заслуженно Диего хвалил его и замечал, как Эндрю расплывался в гордой улыбке. Иногда он специально напрашивался, интересуясь, правильно ли всё сделал. Диего подыгрывал — большого труда не стоило, а эффект оказывал помощь. Осмелев достаточно, чтобы доверить Эндрю самостоятельно привести в порядок отдельную комнату, Диего послал его и вручил ведро воды с тряпкой. Сам направился в кладовую за большей ёмкостью, но не успел отойти на пару метров, как из комнаты раздался звук битого цветочного горшка. Диего не мог решить, он огорчался или ожидал такого исхода, и прошмыгнул внутрь. Замеченным.       — Диего, представляешь, этот чудень зелёный сам на меня прыгнул! Я чуть коньки не отбросил, честное слово, клянусь совестью.       У Диего были сомнения насчёт её существования. С рук Эндрю это не сошло: вымести землю с черепками, пересадить бедное растение и исчезнуть с глаз. Последний пункт оказался поспешным, поэтому Диего сразу умчал вслед.       Пиццы на весь день не хватило. Заказали ещё. На кухне громоздились четыре пустые коробки. В полумраке разговор шёл тихо, смех выражался шумными выдохами. Совместные воспоминания о лютом приключении сближали, а усталость развязывала языки лучше крепкой бутылки.       — А помнишь, как в карты тех уродов уделали?       Вместо ответа Диего заразительно рассмеялся, заикал и скрючился.       — Я думал, нам конец. Страшно до чёртиков было. Ты чуть меня не подставил! — притворно разозлился Диего, подобрел и рассмеялся вновь.       — Но ведь обошлось, а?       Диего не мог не согласиться.       — Знаешь, — с печалью в голосе начал Эндрю, который не в силах был сдержать нервной улыбки, — теперь хоть в какой-то момент своей жизни я могу не бояться. У тебя тут здорово, правда. Типа, мне нравится. Но по привычке боюсь. Озираюсь по сторонам, выглядываю долго в окна. Можно сказать, на самом виду тут у тебя. Не подумал бы, что придётся отвыкать. Знаешь, всегда хотел… уверенности, что ничего не случится, чтобы не подпрыгивать от каждого шороха и искать предателей. Я бы хотел тут задержаться. Настолько, насколько это возможно.       Он закончил, но гнетущая тишина облепила их рты. Диего сглотнул и пытался подобрать слова — недосягаемые, разлетающиеся в стороны, когда он только приближался к точным формулировкам. Выразить внятное отношение к изречению Эндрю не выходило. Тот взглядом давал знать, что понимает. Он встал:       — Пора отдыхать. Тоже умаялся за сегодня, да? А ведь тебе не только дома, но ещё и тут, — Эндрю постучал пальцем по виску, — порядок наводить. — Проходя мимо Диего, задержался на мгновение, чтобы пожелать спокойной ночи. Тот кивнул, и Эндрю по полу прошуршал подошвами наверх.       В душе стало пусто, но по-хорошему. Вместе с грязью из дома вышла энергетика, отягчающая сознание. Чистота в родных стенах оплачивала спокойствием, а нагрузка, словно таблетка от отравления, выветрила бессмысленную тревогу, омрачавшую пребывание Диего дома с момента его возвращения. Старые — а на самом деле им нет и половины месяца — воспоминания растворялись, тлели, преображались на глазах, освободившись от золы и сохраняя насыщенные эмоции драйва и захватывающих приключений. Всё к счастливому концу и шло, казалось Диего, потому что рядом всегда находился тот, кто верил в лучшее и знал, как поступить в ответственный момент. Диего проникся уважением к Эндрю, который выпутал его из череды передряг. Он заслужил покоя.       Как бы этого хотелось самому Диего, но не все желания сбываются так просто. Ни на следующий день, ни на после него дела лучше не стали. Эндрю выжимал соки из Диего похлеще кровожадных вампиров. Он делал, что ему вздумалось: оставлял вещи не на своих местах, беспардонно заглядывал в ящики и перемешивал содержимое, не убирал посуду в раковину, заливал всю ванную комнату водой, одалживал без разрешения ноутбук и всё в таком духе, — и когда вздумается. Извинения с каждым новым разом становились бесполезнее, а приносил их Эндрю ежедневно, если не ежечасно. Шкала терпения заполнялась стремительно, опасно приближаясь к лимиту. И однажды неизбежное произошло.       — А с кем это у нас переписочки миленькие?       Диего вздрогнул и зарделся краской. Эндрю подкрался ловчее мыши, умудрившись не обратить на себя внимания и бесшумно отперев дверь. Свет от экрана ноутбука бил в глаза как прожектор на сцене, лихо демонстрируя публике излишне интимный момент. Диего читал почту. Изначально прикидывал новые варианты статьи его расследования, которая так и не продвинулась сильно, а потом переключил внимание на имейлы. Среди прочих находилось одно особенное, от Лейлы. Не то чтобы оно сильно отличалось по форме и посылу, но лично для Диего обладало колоссальной разницей. За этим вполне пристойным и очень неудобным моментом застал его Эндрю.       — Ни с кем.       — Ой, да брось. Ничего такого. Мне даже не приторно сладко это читать. Вот часть про «не могла спокойно сделать и вдоха, зная, что ты мог быть в беде» пронзила прямо в сердце и сразила наповал. — Эндрю театрально приложил тыльную сторону ладони ко лбу и застонал. — Мечта, а не женщина.       Диего сжал пальцы в кулаки и медленно разжал. Закрыл ноутбук и отложил в сторону. Внутри бушевала стихия.       — Мне это надоело. Я так больше не могу. — Он удивился необычайно спокойному тону, с которым обращался к новоиспечённому соседу. — Мне надоело терпеть твои бесконечные выходки. Несмотря на всё то, что нас сплотило, ты это умудрился похоронить такими идиотскими мелочами, что мне стыдно. Ты мог бы перестать быть придурком и стать нормальным человеком хоть раз? Ты не представляешь, что и сколько мне пришлось стерпеть. Но сегодня была последняя капля во всём этом. Ты понял?       — Послушай, Принцесс, если ты просто обиделся, то…       — Замолчи, а. — У Диего кончался запал. — Просто скройся с моих глаз, чтобы я тебя не видел. Иди куда хочешь уже.       — Диего…       — Вон!       Без попыток сделать ещё что-то Эндрю, поникнув, убрался из комнаты.       Диего взорвался. Осознание явилось несколько позже. Лучше не стало после всего, что он устроил. Полегчало? Может быть, но не настолько, чтобы обнаруживалось различие до и после. Настроение паршивое. Диего теперь не мог прийти в себя, включить компьютер и продолжить, как ни в чём не бывало. На написание писем сил душевных не осталось совсем. Диего вышел на балкон освежиться. Ветер трепал волосы, пролетал мимо, словно перед ним пустое место. Бриз остужал, и Диего взволновался, правильно ли поступил. Метания продлились недолго. Он пришёл к выводу, что стоило с самого начала высказать недовольство, и это, вероятно, помогло бы избежать того, что случилось. Совесть скверно поскрипывала, но Диего решительно отказался извиняться.       Остаток дня прошёл в изоляции. Создавалось впечатление, что Диего в доме один, но следы второго жильца обнаруживались: грязные тарелки и бельё, мокрые следы и полотенца, мусор, звук шагов и какой-то деятельности в соседних комнатах, — они появлялись не сами по себе. Один раз, когда он спускался, встретился глазами с Эндрю. Оба посмотрели друг на друга и промолчали. Прошли мимо. Рука Диего дрогнула — его возмущало, что Эндрю не раскаивался, и радовало, что не доставлял новых проблем. Время от времени столкновения происходили в коридорах. Каждый настаивал на своём, без слов прожигая взглядом. Они выдерживали напор друг друга и тем яростнее защищались осуждением и безмолвием. Диего старался внушать гнев и всегда выпрямлялся, чуть поднимая подбородок, смотря на Эндрю снисходительно, будто делал одолжение, позволяя дальше проживать в доме. Эндрю безразлично проходил из одной комнаты в другую. Наглость в его глазах граничила с хмуростью, отчего Диего мрачнел сам.       Неизвестно, сколько это могло продолжаться. Диего не отступал от принципа, а Эндрю повторял за ним. Напряжение росло за столом, где оба обедали. Сев за противоположные края, они вынуждали себя глядеть друг на друга. Диего ненавязчиво покашливал, шумно ставил кружку, стукал вилкой по тарелке, барабанил пальцами по столу, но Эндрю — до лампочки. Устав от безразличия, Диего убрал за собой и, немного погодя в надежде на изменения, через гостиную направился к лестнице. На первой же ступеньке пришлось остановиться — зазвонил стационарный телефон на кухне. По пути назад он не успел вернуться. Трубку схватил Эндрю.       — Дом Диего Карлоса, слушаю… Нет, не может… У него неотложные дела в туалете… Да… Хорошо, конечно… Угу… Передам.       Диего похрустел костяшками пальцев. Под зов бурлящей крови приближался к Эндрю в надежде поставить на место более доходчивым способом. Это было не в его стиле, но другого выхода Диего не видел. Он знал, что Эндрю сильнее, способнее и проворнее в таких делах, — только спущенный курок обратно не дёрнешь. Замахнувшись, Диего направил всё своё отчаяние в удар. Он почувствовал соприкосновение с Эндрю. Получилось!.. Если бы. Бессилие в момент опустошило его ярость. Эндрю без труда цепкой хваткой сдержал порыв Диего. Он поставил телефон на место и спокойно подытожил:       — Время нарушить обет молчания, принцесс.       Так беззаботно, будто ничего не случилось — ни ранее в кабинете, ни сейчас на кухне.       — Нас… Тебя приглашают на похороны Людмилы в Нью-Йорке.       У Диего потемнело в глазах. Внутренние демоны высвободились в очередной раз, окуная в болото тревоги, вины и жалости к себе. Объяснялось всё просто: он забыл про мать, про то, что она умерла и то, что он оставил даже память о ней где-то в прошлом.