Железный Дровосек

***

      Погода по-прежнему не радовала, как ни крути. После удушающей жары на город обрушились ливни, во время которых невозможно было без опаски выбраться с огороженного сайдингом просторного крыльца, на котором Питер коротал время за чтением или просто отдыхом. Эта своеобразная мини-веранда непривычно смотрелась на фоне вполне обычного дома, но была комфортной, даже очень. А когда в связи с непогодой ему осточертело находиться в четырех стенах, она стала отличной альтернативой каким-никаким, но прогулкам на свежем воздухе, ради которых эта поездка в принципе и затевалась.       Захлопнув книгу, от которой уже начинала ненавязчиво побаливать голова, Питер вздохнул и поднялся на ноги, сетуя на погоду, переменчивую, как непрерывно и беспорядочно текущие мысли: не перенаправить течение, не остановить, только и делай, что следуй за ними, чтобы не заблудиться в этих бесконечных дебрях.       Кухня, на редкость пустая, встретила непривычной тишиной — смены Мэй и Бена совпали по времени, поэтому, скрепя сердце, они еще пару часов назад оставили его на целые сутки. Впрочем, ничего страшного, как они себе это наверняка представляли, в этом не было, потому что родители тоже периодически задерживались допоздна, а то и вовсе не приходили, пускай и предупреждали и очень извинялись. Питер уже давно большой мальчик, отлично управлялся и сам.       И не то чтобы почти пустой холодильник и магнит, удерживающий деньги, стали чем-то удивительным. Просто лишняя причина пройтись дальше крыльца, тем более, что ливень перестал лить совсем уж сильно еще с полчаса назад, и вполне можно было выбраться в магазин, прихватив за компанию зонт.       Заменив футболку на растянутую довольно старую, но любимую толстовку — ветер с дождем все-таки то еще удовольствие — Пит сунул купюры в карман шорт, нашел ключи от дома — и даже не забыл его запереть, чем часто грешил! — прихватил зонт и выдвинулся навстречу спасению от вероятной голодной смерти.       Обычно светлая, отлитая из бетона дорожка, от влаги стала грязно-серой и приобрела небольшие, хлюпающие при ходьбе лужи, и напоминала своим цветом привычный до мозга костей серый Нью-Йорк, в котором Паркер провел большую часть жизни.       Как следует расправив простой черный зонт, Питер накинул капюшон на голову, чтобы оградить волосы, чувствительные до влаги, от прямого попадания на них нечастых капель, и по краю дороги, у которой даже не имелось тротуаров, двинулся в сторону центра, где стояли уже не простые одно-двухэтажные постройки, рассчитанные обычно на одну семью, а вполне себе такие типичные трех-четырехэтажные многоквартирники, которые встречались и в Нью-Йорке, пусть и не особенно часто.       Виртуозно обходить лужи старое доброе Большое Яблоко тоже учило на отлично, так что до супермаркета недалеко от центра добрался он сухим с головы до ног, что радовало безмерно. С его-то везучестью и виртуозной координацией в любом пространстве, Паркер мог споткнуться о свою же ногу и упасть в единственную на весь квартал огромную лужу, образовавшуюся на солидном отрезке разбитого асфальта на парковке у магазина.       Помещение встретило ставшим непривычным за неделю блаженного спокойствия гулом, издаваемым скоплением народа в пределах замкнутого пространства. Свернутый влажный зонт повис на кисти и во время ходьбы монотонно постукивал по бедру, пока Питер непринужденно брел между рядами витрин и шкафов, наполненных разнообразными товарами.       Уже расплачиваясь за покупки, Питер, увлеченный наблюдением за все улучшающейся погодой через открытые створки автоматических дверей, которые оставили таковыми, похоже, или из-за количества снующих покупателей, или из-за прояснившихся погодных условий, и споткнулся взглядом о странно-знакомый шикарный красный пикап, который либо занял место, пока Питер бродил по супермаркету в поисках съестного, либо стоял там и до его прихода, а парень просто проглядел, увлеченный видом раскинувшегося здания.       С трудом дыша от тучей нависшей над ним догадки и — только возможно — надежды, Питер как завороженный перекладывал многочисленные продукты — не все они, само собой, были полезными, но в отсутствие тети и дяди вполне можно развлечь себя просмотром какого-нибудь фильмеца, закусывая впечатления попкорном и чипсами, — в огромный белый пакет.       — Хей, Элли, вот так встреча, — раздалось слева; Питер вздрогнул, но сдержал удивленный вскрик и перевел взгляд на источник звука, вальяжно привалившийся к продуктовой ленте.       — Ты же уже знаешь, как меня зовут, — с подозрением напомнил он.       — Забыл, — просто сказал он, пожав плечами, обтянутыми толстовкой, почти аналогичной питеровой.       Питер хмыкнул, выгреб со стойки сдачу, поборол в себе неестественную тягу еще раз взглянуть на мужчину, который занимал его мысли гребаные несколько дней и даже не запомнил его гребаного имени, и стянул с кассы пакет.       — Ну пока, склерозник, — Питер отвернулся и, коротко попрощавшись еще и с кассиром, двинулся к выходу, на корню давя абстрактную, совершенно неуместную обиду.       — Ба, как некультурно, — полетело ему вслед, но парень уже, прибавив скорости, почти выбегал наружу.       Какое ему, собственно, дело? Никакого. Совершенно. Он сейчас пойдет домой, ссыпет все три пачки чипсов в одну миску, откроет самую вредную колу на свете, врубит сериал или фильм и будет релаксировать. Отличный план. Сутки пролетят незаметно и с удовольствием. Без мыслей о непонятных недознакомцах.       Точно.       И Питеру абсолютно наплевать, что Железный-Тони-Дровосек забыл его имя, которое Мэй упомянула лишь пару раз за всю беседу.       Раздраженный вздох сам собой вырвался из плотно сжатых губ, и Питер, не медля, зашагал по знакомому маршруту. К черту все, он будет кайфовать, а не рефлексировать по максимально тупому поводу, как двенадцатилетка на грани переходного возраста, впервые в жизни увидевшая симпатичного парня.       Телефон перекочевал в то и дело раздраженно сжимающуюся ладонь, и Питер, не успев себя отговорить, набрал номер друга, с которым они не разговаривали — сообщения в фейсбуке не в счет — уже целых несколько дней, так что он даже успел соскучиться по звонкоголосому и самую малость гиперактивному Нэду.       — Чувак!       — Привет, бро, — Питер чуть расслабился, услышав, наконец, родной голос. Как бы то ни было, Нэд его лучший друг уже долгие годы, и ассоциировался он у Пита с самыми лучшими моментами жизни, ведь этот парень был подобен солнцу — яркий, пылающий сердцем и душой и искренне отзывчивый, принимающий Питера таким, каким он был. И есть. Тихий и невзрачный Питер-младшеклассник оценил эти качества и подружился с ним невероятно быстро, а почти-взрослый-Питер был благодарен себе прежнему за такого друга.       — Как отдыхается? В Яблоке парит, как в… Мне даже сравнить не с чем! Ужас! — громко вздохнул Нэд, а в трубке раздался звонкий треск вперемешку с едва ли не переходящим на ультразвук возгласом парня: — Блин!!! Я три стакана разбил! Мама меня убьет, — прохныкал в динамик он.       — Черт, удачных разборок, — сочувственно протянул Питер и расстроенно покачал головой, будто Нэд мог его увидеть и понять весь спектр проявленных эмоций.       — Я позже перезвоню, бро, надо собрать стекло и протереть пол, — посетовал он и, услышав от Питера понимающее «Окей», сбросил вызов.       Паркер еще несколько секунд, не меняя сочувствующе-раздосадованного выражения лица, посмотрел в медленно гаснущий экран, снова покачал головой, цокнув языком, и сунул телефон обратно в карман. Что ж, отвлечься от мыслей о Тони — а полная форма у него есть или он просто «Тони»? Может, Энтони? Антонио? Было в нем что-то итальянское… — не получится точно.       — Чего грустим, малыш? — прозвучал из-за спины знакомый голос.       — Имею право, мистер Железный Дровосек, — почти непринужденно ответил Питер и снова пошел, оставляя мужчину позади.       — Подкинуть до дома? — Тони нагнал его и остановил, уложив ладонь на плечо и немного сжав пальцы.       Питер нахмурился, переживая волну вспыхнувших из-за возникшего волнения эмоций, и медленно перевел взгляд на руку, дернув плечом, сбрасывая ее:       — Не стоит утруждаться, я не стою и капли вашего драгоценного внимания.       — Ну, пацан, ты чего, обиделся, что ли?       — Да как я посмею, ни в коем случае, — усмехнулся Пит, игнорируя приближающиеся сзади шаги.       — Ну эй, — рука, нахально приобнявшая за плечи, скинула с головы капюшон и растрепала волосы, под стать тут же подхватившему упругие кудряшки ветру, — вообще-то это я тут должен из себя обиженку строить, а не наоборот.       — С какой это, интересно, стати, — фыркнул Паркер, слишком поздно уходя от прикосновения, заставшего врасплох.       — С такой, что ты проигнорировал меня, пока пялился на ту вредную гадость, которую все детишки почему-то любят.       — Никого я не игнорировал, — недоверчиво покосился на мужчину и остановился, выворачиваясь из некрепкого захвата.       — Еще как игнорировал, — утвердительно кивнул Тони и сложил руки на груди, чуть вздернув смоляную бровь.       Питер отзеркалил позу, чуть поморщившись из-за увесистого пакета, ударившегося о бедро, и скептично изогнул сухие губы:       — Не помню такого, неа.       — И кто из нас двоих еще склерозник? — возмущенно взорвался мужчина, уперев руки в бедра и склонившись ниже к лицу Питера, с трудом удержавшего неопределенного происхождения вздох.       — Все равно ты, — хихикнул Питер, отступив и улыбнувшись, но следом стал чуть серьезнее: — Зачем тебе меня подвозить? Заняться нечем? У меня ноги вообще-то есть, и даже погода позволяет спокойно добраться до дома. Не вижу взаимосвязи.       Тони возвел глаза к подернутым рваными облаками небесам, пробормотал что-то одними губами — Питер не смог разобрать что — и снова уставился на Питера:       — И вообще, знаешь, твоя тетушка настаивала на моем визите в счет благодарности, так вот, я думаю, самое время согласиться, — самодовольно ухмыльнулся он, покивав для достоверности.       — Жаль расстраивать, но Мэй сегодня даже дома нет, а ты сейчас умышленно оттягиваешь мой намечающийся киномарафон, мистер Железный Дровосек, — хмыкнул Питер, вложив в слова весь заряд ироничности, на который был способен, больно впиваясь ногтями себе в предплечья, наблюдая за реакцией «мистера Железного Дровосека», на лице которого промелькнула тень досады.       Ну уж нет, он этого ни за что не сделает, он в здравом уме и памяти, он рационально мыслящий человек, он, в конце концов, должен вести себя сдержанно, а не…       — Но я тоже могу напоить тебя чаем, или чем там питаются бессердечные взрослые дяди, — выпалил он, нервно рассмеявшись и автоматическим жестом пригладив волосы рукой, не решаясь снова накинуть капюшон.       Вот черт. Он сделал. Он это все-таки сделал. Блин. И кем после этого себя считать? Ему же почти-семнадцать, а не почти-семь, в чем же тогда гребаная проблема его гребаной несуществующей сдержанности.       — Тебе пока не следует знать, «чем там питаются бессердечные взрослые дяди», но я с радостью попадусь в твои сети, хитрый паучишка. Надеюсь, кофе у вас имеется, этого для начала будет вполне достаточно, чтобы заполнить пустоту в моей груди. Кофе — это жизнь, когда рабочий график на сто процентов ненормированный.       Для начала. Питеру показалось или он действительно сказал «для начала»? Потому что, блядский Боже… О нет, он совершенно точно не будет думать о чем-то, что находится на чертов, хоть на блядский микрометр ниже нуля на его мысленной шкале «делать можно, думать тоже».       — …Ладно, — на выдохе выпалил Питер, упорно глядя прямо в глаза собеседнику — то есть задирая уже затекающую шею. Ну уж нет, он пока еще в состоянии дать отпор хотя бы поведением. — Кофе есть в наличии.       Размышлять о «пока еще», проскользнувшем в мыслях, решительно не хотелось.       — Супер, погнали, — Тони хлопнул в ладоши и победоносно улыбнулся, чуть поклонившись и указав на припаркованный невдалеке автомобиль. — Эта крошка нас ждет.

***

      — Так чем ты занимаешься? — спросил Тони, отхлебнув из большого стакана кофе и сверкнув глазами из-под непонятно откуда взявшейся темной оправы довольно простых очков.       — Пью чай, — ухмыльнулся Питер, расслабленно откинувшись на спинку стула и чуть съехав вниз.       — Как остроумно, — по слогам произнес его собеседник, тоже откинувшись назад.       А Питер просто не мог отвести от него глаз, постоянно, из раза в раз цепляясь за какую-нибудь незначительную деталь, задерживая взгляд на ней гораздо дольше, чем положено. Это раздражало.       — Я учусь, если тебе так уж интересно. Живу в Нью-Йорке. Адрес не скажу, вдруг ты все-таки маньяк.       — Учишься? И где же, если не секрет? — тщательно скрывая нотки заинтересованности спросил Тони.       — А если секрет? — с вызовом переспросил Паркер, немного подавшись вперед.       — О, я расстроюсь, уйду домой и буду бухать неделю напролет.       — Какая печальная перспектива, однако, — с наигранным сожалением качнул головой Питер и отпил еще чаю. — В Мидтаунской школе науки и технологий.       — Так ты не только красивый, но и умный мальчик, — покивал Тони, еще пристальнее всматриваясь в лицо Питера, от чего парню стало — только самую капельку — неловко.       — Похоже на то, — иронично отозвался Пит.       — Ну, что еще интересного? Развлеки беседой гостя, Элли, — Тони взмахнул чашкой едва не расплескав напиток, но все-таки беды не случилось, и он лишь поставил стакан на стол и выше подтянул рукава толстовки.       — Меня зовут…       — Да-да, я помню, как тебя зовут, ты еще в машине об этом сказал, — отмахнулся мужчина, вальяжно развалившись на стуле, почти копируя позу Питера — чуть съехав вниз.       — В чем тогда твоя проблема? — возмущенно вскинулся Питер.       — Просто мне нравится называть тебя Элли, это так мило. Я просто в восторге, — он, томно вздохнув, сцепил руки в замок и мечтательно зажмурился.       Питер молча наблюдал и старательно игнорировал собственную ногу, которая под столом задела ногу Тони, потому отдернуть ее было равнозначно капитулированию, а он сдаваться не собирался. Подумаешь, ног он, что ли, не трогал? Тем более, разыгрывающего дежурную комнатную драму Тони это не особенно заботило. И Питер не знал, расстраивает его этот факт или расстраивает очень сильно.       — Ничего интересного, кроме стажировки в SI, — вздохнул Паркер, в очередной раз закатывая глаза. Еще немного, и он узреет собственный мозг, за состояние которого в последнее время он был довольно взволнован. Или дело в сердце?       — Ты серьезно сейчас? — недоверчиво переспросил Тони, снова обхватил кружку руками, поднося ее ко рту, и совсем немного — нервным окончаниям очень нервного Питера так не показалось — шевельнул ногой, проезжаясь пальцами по лодыжке Питера.       — А не похоже?       — А как попал? Протекция?       Питер едва удержал себя от презрительного шиканья, лишь чуть скривил губы, разглядывая множество разномастных магнитов, которыми был увешан холодильник:       — Грант.       — Так ты очень умный мальчик, — протянул, снова расслабляясь на стуле и делая большой глоток кофе.       И снова проезжаясь своей чертовой ногой по чертовой лодыжке чертовски взволнованного Питера, который, кажется, в процессе диалога открыл для себя новую эрогенную зону. Ногу так называемый Железный Дровосек так и не убрал. А для Питера сделать подобное было выше сил, которые и так были на исходе. С тех самых пор, как впервые увидел его, если быть точным.       — Типа, эм-ф, — Пит резко выдохнул, чуть прикрыв глаза, пережидая яркую волну, пронзившую почему-то только правую половину тела и отозвавшуюся привычным тянущим ощущением в паху. — Типа того, ага, — залпом влил в себя разом полкружки и с грохотом водрузил ее на стол, стилизованный под дерево, хмуро просверлив его горящим взором. Дело дрянь, стоило признать откровенно. В конце концов, с собой надо быть честным, а иначе с кем?       — Какой отдел? — со знанием дела поинтересовался снова Тони, которого, похоже, ничего не смущало.       В принципе, Питер понимал, что смущаться в этой ситуации вовсе не нужно, но так некстати предающее тело не располагало к невозмутимому диалогу. Вообще к диалогу. Разве что, они решат устроить изучения языка тела, в таком случае, Питер точно не отказался бы от разговора…       — Биохим инжиниринг. Большего не скажу, конфиденциальность и все такое, — перебивая ушедшие не в те дебри мысли, парень хмыкнул, чуть дернув ногой влево, чтобы уйти от волнующего прикосновения, и наконец вздохнул спокойно.       Тони присвистнул, покивал и поправил съехавшие очки:       — Вообще-то я тоже работаю в СтаркИн, малыш, так что можешь быть спокоен.       — Серьезно? — недоверчиво переспросил Питер, а, дождавшись кивка, хмыкнул и улыбнулся: — Почему тогда здесь живешь? Насколько знаю, поблизости нет филиалов компании.       — Вообще-то я обитаю, в основном, в главном офисе, как раз в Нью-Йорке. Бывает, в Лос-Анджелесе. Свободный график штука классная, если посмотреть с нужной стороны, наслаждаюсь жизнью. А здесь у меня что-то вроде, — он в легкомысленной манере взмахнул рукой, — дачи. Летней резиденции. Не знаю, как правильно назвать. Отдыхаю, короче, от тяжелых рабочих будней и всего такого, — Тони тяжело вздохнул и облокотился на стол, подавшись вперед.       …И проехался ногой по ступне Питера, который, между прочим, боялся щекотки, как огня. Но в этот раз что-то точно пошло не так.       Питер глубоко втянул ноздрями воздух, стиснул зубы и едва удержал рвущийся наружу то ли всхлип, то ли стон. Знать он, что там хотело вылететь из него во время вполне приличной беседы, не особенно хотел.       — Очень… Мило, э… — Питер завис и покосился на расслабленное лицо, думая о том, как стоит назвать мужчину, все же официально он не представлялся, называть его снова Железным Дровосеком было из рук вон неудобно, впрочем, как и Тони.       — Можешь смело звать меня Тони, — ласково улыбнулась причина ступора Питера и умостила на аккуратно сцепленные руки подбородок. — Старк.       Питер, честно, сначала не понял прикола.       Он сосредоточенно кивнул, раскрыл рот, чтобы ответить, назвать полностью собственное имя и, наконец, нормально, по-человечески познакомиться с… Ну, скажем, с предметом его предположительной симпатии, не грозящей перерасти во что-то большее по вполне понятным причинам.       Предположительной.       И, по сути, не имеющей права на существование. По закону. В конце концов, Питеру нет семнадцати, о чем он виртуозно наврал.       — Погоди, что ты только что сказал?       Тони — Господня, хоть бы эта была шутка такая — Старк склонил голову набок и прилежно осведомился:       — Проблемы со слухом?       — Нет, — осипшим голосом, будто связки перемкнуло, ответил Питер, — проблем нет. Со слухом. Наверное. Не уверен теперь как-то.       — Удивительно даже, что сразу не узнал, как это вообще возможно? Ты на меня работаешь.       — Ну, чисто технически, я работаю на мистера Хьюза…       — Начальник твоего отдела, да, — продолжил за него Тони Старк, сидящий на кухне в доме его тети и дяди и совершенно обыденно касающийся его ногой под столом. — Но, знаешь, я всеобщий начальник, как, блин, можно меня не узнать? Новости не смотришь, в интернете не сидишь? На собраниях не бываешь? — насмехался он, не сводя глаз с ошарашенного лица Питера. — Хотя, стоп, ты стажер, на собраниях как раз не бываешь.       — Нет вообще-то, не смотрю, — подхватил Питер, — времени не особо хватает для подобного последние пару лет. Из-за этого я здесь и нахожусь, — развел он руками, подразумевая городок, расположившийся едва ли не в лесной глуши, пускай и вполне оснащенный всяческой техникой, присущей современному миру. Мэй и Бену нравилось спокойствие и комфорт этого места, а Питеру было абсолютно плевать, где проводить свободное от учебы и стажировки время, поэтому родители воспользовались возможностью и отправили его «на свежий воздух, озеро приличное рядом, все условия, дорогой, отдохни, расслабься, развейся».       — А до этого?       — А до этого мне было как-то плевать, что Stark Industries заведует метафорический «кто-то», который у всех на слуху, и которого видят, опять же — по слухам, гуляющим по школе, исключительно на высококлассных тусовках и чуть реже на каких-то рабочих собраниях, освещенных в СМИ. И потом, в принципе, тоже как-то не до того было, — Питер нервно хихикнул, его щека против воли дернулась, и парень, поморщившись, несколько раз потер пальцем побеспокоившее место. Что ж, нервный тик, принимай поздравления, Питер Паркер, в этой жизни ты — победитель!       — Удивительная избирательность восприятия, Питер. И еще более удивительное смущение для человека, спокойно пославшего меня менее получаса назад. Эдакая — как там сейчас говорят девочки-подростки на всяких форумах? — булочка с корицей.       — Откуда знаешь, что говорят девочки-подростки на форумах? — вскинул бровь Питер, нервно качнув ногой, случайно ударившись о щиколотку Тони.       — Я образно, — отмахнулся он, никак не отреагировав на действие Питера ни лицом, ни телом.       Действительно, а чего Питер ожидал? Это же, блин, Тони Старк. По слухам, которые ему были все же известны, флирт был у того в крови. И стол, наверное, не такой уж большой, чтобы можно было спокойно разместить ноги…       — Конечно, — выдавил улыбку Пит, снова вернувшись к стакану с чаем, чтобы занять начинающие дрожать руки.       — Что за подозрительная интонация, юноша?       — Не понимаю, о чем Вы, мистер Старк.       — О, острим? Похвально, — растягивая гласные хмыкнул Тони, придвинувшись ближе, заглядывая Питеру в глаза.       И сталкиваясь с ним коленями.       Касаясь своим коленом его колена.       Своей кожей его кожи.       Паркер тяжело сглотнул, не в силах отвести взгляд от выразительных карих омутов, затянувших его даже не по пояс — по горло, перекрыв возможность дышать, не иначе; пересохшая мгновенно глотка через несколько секунд, длившихся целую вечность, засаднила, но побороть ступор он не сумел, лишь облизнул лихорадочно губу, очень ярко ощутив каждую микротрещину, от влажного касания к которым у висков будто пружины натягивались и хотелось зажмуриться немного, чтобы согнать морок навеянного легкого возбуждения.       — Ага, — смог все-таки выдавить Питер, проигнорировав свое полыхнувшее как Лондон лицо.       Чертовски, чертовски стремная ситуация. Сдохнуть можно.       Кто бы мог подумать, что ученый, на которого Питер равнялся, труды которого перечитал не один и даже не три раза, генеральный директор и сын основателя компании, в которую Питер с таким трудом пробился на стажировку, и ему было абсолютно плевать, как он выглядит, когда-нибудь будет со спокойным видом восседать напротив. Пока он сам едва ли лужей не расплывается от любого его движения.       Интересная ситуация, ничего не скажешь. Занимательно.       — Вы кофе-то пейте, а то остынет, — предпринял Питер попытку хоть как-то отвлечь от себя внимание, дабы перегруппироваться — стул там отодвинуть, кофту пониже натянуть, резинку на шортах немного ослабить…       Матерь Божья, просто за что. В чем Питер провинился, если ему нужно переживать подобное. Лучше бы он и дальше был в Нью-Йорке и тусовался с Нэдом, чем находился в одном помещении с ебаным неебически охуенным Энтони Старком. Железным сраным Дровосеком. Лучше бы он и дальше не знал, что он выглядит так, что он хорош настолько, настолько хорош, что Пит просто теряет голову, а ведь это их вторая встреча!       Он уже мыслит как ненормальный. Отдохнул. Расслабился. Развеялся. Пиздец.       Абстрактного Тони Старка, которого ранее он видел на нечетких фото, изредка мелькающих в различных местах, было как-то легче воспринимать. Никто в его окружении не обсуждал внешность вообще чью-либо, потому что заняты наукой или другими важными делами, которые не включают в себя сталкеринг за всякими миллиардерами, они обсуждают его научные заслуги, да, но не внешний вид или чувство юмора. Разве что исключить из этого самого круга можно большинство его одноклассников, но с ними Питер проводит куда меньше времени, нежели с другими стажерами или сотрудниками лабораторий.       Мало ли вообще на свете мультимиллиардеров?       Но в воспоминаниях урывками всплывали факты, подтверждающие, что он не врет о своей личности. И вряд ли кто-то посторонний знал бы имя его начальника и руководителя, которое в принципе нельзя разглашать. Питер же даже про стажировку свою не всем рассказывает, чтобы внимания лишнего не привлекать к своей скромной персоне.       И незнакомого мужика тоже было как-то проще рассматривать в принципе в любом плане. Питер даже думал несколько раз — то есть каждый долбаный день с того момента, как первоклассно они расстались у окна привлекательной «Тойоты» — над тем, чтобы поднажать и закрутить в тайне от родственников с ним эдакий курортный романчик, который Пит хотел бы потом вспоминать с дрожью в коленках и улыбкой на лице, чего утаивать. В конце концов имел же он право расслабиться и насладиться жизнью перед последним годом, предстоящим возобновлением стажировки и так далее.       Правда, потом вот выяснилось, что он даже имени Питера не запомнил. Но, честно, он согласился бы быть хоть Элли, хоть Тотошкой.       Но теперь надо смотреть правде в глаза.       У него нет шансов.       Ему непозволительно даже думать о том, что у него могут быть эти шансы.       У Тони Старка же невеста есть даже вроде бы. Опять же, если ориентироваться на когда-то услышанное.       И, вероятно, подобное можно посчитать за харассмент — тоже не есть хорошо.       А еще Тони Старк публичная личность, а значит, что в интернете наверняка есть куча его фотографий, на которые можно будет одиноко с упоением дрочить. Например, сегодня вместо киномарафона.       — Не остынет, не беспокойся. Я допил, — отозвался спустя долгие секунды Тони, все так же не спуская с нервничающего Питера глаз.       Громко хрустнув суставом на пальце Питер, чуть дернув ногой, а оттого сильнее вжимаясь в колено, предательски севшим голосом спросил:       — Еще хочешь?       Старк поерзал немного на стуле, снова откинулся на спинку, съехал ниже, теперь уже касаясь Питера не только коленом, но и всей своей гребаной ногой от стопы до колена.       Питер прикусил щеку изнутри и попытался не завыть, чувствуя, как по всей нижней части тела распространяется непозволительное тепло. Быстрый, однако, переход от стойкой холодности до «состояния не стояния».       — Ну можно, от чего же нет, — бархатно мурлыкнул Тони, непроизвольно ассоциируясь у Питера с настоящим котом — большим таким, чернильно-черным, деловым и приятным. Которого хотелось приласкать. Обогреть.       — Без проблем, — как-то излишне резко отозвался он и подорвался с места, едва не снеся локтем со стола свою почти полную кружку. Горячий чай он пить мог едва ли, а разбавлять было как-то неловко. Его и так назвали тринадцатилетним, а разбавленный водой чай вряд ли соответствует образу взрослого парня, которым он себя считал. Ну, хотел считать. Пытался.       Нервная дрожь стала еле заметной и сосредоточилась в основном на прикрытой съехавшим капюшоном шее, тогда как относительно натренированные за счет спорта ноги в напряжении перестали представлять собой аналог натянутой пружины.       Нахмурившись, прогоняя с лица растерянное выражение, Питер выполнил до автоматизма отработанные действия, осторожно опустил кружку на стол, развернулся и, выдохнув, боком упал на жалобно скрипнувший стул, перекидывая через спинку руку. Теперь проблем с ногами не будет.       И Питер не назвал бы это проблемой, если бы это не грозило перерасти в действительно заметную, ну, проблему, которую вряд ли можно было бы скрыть чуть длинноватой толстовкой и тонкими летними шортами.       — Не сказать, что я рад новоприобретенной информации, — мрачно поведал Питер через секунду, всматриваясь в безмятежные глаза, скрытые за слабыми линзами очков.       — Какой конкретно? — поинтересовался Тони и склонился к стакану, сильно дунув в него, свернув губы аккуратной трубочкой.       Господи. Блядский. Боже.       Его должны звать так, а не простым, обычным, немного назойливым «Тони Старк».       Он же даже глаз не отвел, не посмотрел в эту чертову кружку, он продолжал глядеть на Питера, а тот медленно, но верно терял контроль над собственным лицом.       И если бы кто-то посмотрел на Питера так, как он сейчас смотрел на Тони, он уже был бы на полпути в участок полиции. Серьезно.       Но «Господи Блядский-Боже» никак не отреагировал на похотливо полыхнувшие карие омуты, хозяин которых сам же в них и утопал. Поджавшиеся губы, напрягшиеся от попыток держать тело в узде скулы, резкий шарк царапнувших спинку стула ногтей.       — Всей информации. Быть в неведении было как-то проще. И вообще, — Питер взмахнул рукой, пытаясь сформулировать мысль, но не достиг желаемого и быстро сдался, фыркнув: — А ладно, ничего.       Ничего, кроме возможного помешательства Питера. Не совсем помешательства, конечно, но он близок. Очень, очень близок.       А ведь не прошло и недели.       Его кроет даже сильнее, чем когда-то было с Лиз. Куда сильнее, чем было с ней. Стократно.       Не то чтобы с ней вообще было что-то похожее, но сравнить больше особо не с кем. По крайней мере, таким образом Пит на нее точно не реагировал, а торопиться с близостью и вовсе не хотел, считая это неправильным. Как итог: Лиз переехала с родителями раньше, чем они зашли дальше второй базы. Питер не жалел — время, проведенное с ней, он навсегда высек в своей памяти, а с девушкой они расстались, хоть и на печальной, но дружеской ноте. Подростковая влюбленность дело наживное — так они рассудили, — а расстояние разбивает не то что пары подростков, даже десятилетиями процветающие крепкие браки.       Питер зарекомендовал себя как рассудительный парень, и в этом с Лиз они были схожи. Наверное, потому и расстались так легко.       — Ну договаривай, раз начал, — вклинился Старк в мысли, прерывая поток нахлынувших — пускай приятных и обычно вызывающих ностальгическую улыбку — немного печальных воспоминаний.       — Не буду, — запротивился Питер, хмуро зыркнув на глотнувшего из стакана Тони. А потом сделал то, о чем со стопроцентной вероятностью позже пожалеет: — Я планировал весь день смотреть фильмы, поэтому, если допрос окончен, мистер Старк, — изо рта со странной интонацией вылетело официальное обращение, но слово не воробей, а глаза Тони как-то подозрительно блеснули — или это свет так падал? — и Питер уже захотел повторить сказанное, но было бы мегастранно. Страннее, чем сейчас. — Можешь либо присоединиться ко мне и мистеру Бонду, либо отчаливать, — указал пальцем на окно за своей спиной и прищурился, ожидая ответа.       Сложно было решить, чего он хотел больше.       — Агент слишком соблазнителен, чтобы отказаться от такого предложения, — протянул Тони. — Присоединюсь, пожалуй.       — Отлично, просто класс, — чуть напряженно, но искренне улыбнулся Питер, поднимаясь со стула. — Надеюсь, гении питаются чипсами и колой.       — Вообще-то гении питаются душами юных и невинных гениальных умов, — хмыкнул, отставляя кружку на стол. — Но чипсы тоже включены в рацион. Только не рифленые, ненавижу их, — Тони показательно поморщился, цокнув языком, и осторожно отодвинул от себя наполненный почти до краев стакан.       Паркер улыбнулся, удерживая смешок, и, оттянув пониже полы кофты, в несколько шагов преодолел расстояние до стола, на который свалил пакет, прежде чем завертелся юлой между чайником, шкафом с посудой и полкой с остальной атрибутикой для создания чая и кофе в домашних условиях. Он вынул из как по команде громко зашуршавшего пакета пять больших пачек с разными вкусами и две вишневых колы, прежде чем услышал за спиной тихий свист.       — Выглядит как гастрит, — не постеснялся высказаться он и нырнул рукой у Питера под локтем, выуживая из общей кучи пачку со вкусом сметаны и зелени.       — Эй, это мои любимые, — сердито воскликнул парень. — Верни-ка, будет общак, в этом доме царит демократия, никакого незаконного присваивания, — серьезно заявил Питер, развернувшись лицом к Тони, который уже успел открыть пачку и выловить из нее несколько ломтиков.       Нахальный воришка, как тут же мысленно окрестил его Питер, ухмыльнулся, засунул в рот разом все, что держал в руке, и с самым честным видом вложил пачку в протянутую руку.       Питер сузил глаза, глядя в лицо мужчины, медленно развернулся обратно к столешнице и высыпал всю пачку в огромную пластиковую миску, стоявшую на плите, а следом за ней и остальные. В итоге, закатав рукава, перемешав руками содержимое емкости, уловил позади тихое и недовольное бурчание:       — Ну и как я теперь узнаю, какие из них те самые?       — Никак, — снова хмыкнул Питер, поджав губы. — Рулетка, эффект неожиданности. Так прикольней, — заявил Питер, все еще пытаясь держать лицо серьезным, и без комментариев сунул Тони в руки бутылки с газировкой, а сам подхватил цветастую миску, кивком указывая на выход.       Заранее задернутые жалюзи и перешедший в режим ожидания экран телевизора создавали какую-то излишне интимную атмосферу, но Питер мысленно закатил глаза и фыркнул себе под нос, нервно захрустев чипсами. Пульт обнаружился брошенным посередине дивана, предусмотрительно разложенного еще утром, когда Питер подготавливал помещение для длительного беспрерывного просмотра кино.       — Присаживайся, — негромко проговорил Питер, наклоняясь через спинку и ставя на него миску. Легко дотянувшись до пульта, он выпрямился, дождался, пока экран вновь засияет поставленным на загрузку фильмом, и привычно перемахнул через тихо скрипнувший шарнирами диван.       Тони наступил коленом на край и грациозно опустился спиной на подушку, тут же посмотрев на Питера через тонкие линзы очков, в котором блеснуло замершее отражение экрана, и, улыбнувшись, под чуть растерянным взглядом Питера — как вообще дошло до того, что они вот-вот начнут смотреть кино? Как Питеру ума вообще хватило? То есть, сидеть напротив для него было огромной проблемой, а находиться рядом будет нормально? Смелые мысли, однако.       — Готов? Включаю? — склонил голову Пит, всматриваясь в лицо напротив, и согнул ногу в колене, тоже откидываясь на подушку, аналогичную той, на которую оперся гость.       — Готов, — кивнул Тони и снова растянул губы в той самой улыбке, от которой Питер не мог оторваться еще в первую их встречу, и выложил бутылки по бокам от пузатой миски.       Нереально вопящее ранее либидо внезапно молчало, и Питер малодушно понадеялся, что произошедшее за кухонным столом было лишь иллюзией, игрой воображения. Потому что иметь виды на взрослого мужчину, на, как выяснилось, Тони Старка довольно опрометчиво.