Железный Дровосек

***

      Питер хихикнул, сунув в рот небольшой ломтик, глухо захрустев.       На экране дела шли пока хорошо, в реальности тоже, поэтому он наслаждался спокойным моментом и частыми комментариями Тони, который совершенно не стеснялся в своих высказываниях. Вообще не стеснялся.       — Крейг, конечно, горяч, но Броснан, — Питер показательно закатил глаза и фыркнул, чуть покосившись на соседа, — куда харизматичнее.       — Все Бонды хороши по-своему, пацан. Жаль, что ты этого не понимаешь, — снисходительные нотки проскользнули в голосе, и Тони развернулся корпусом к Питеру, потянувшемуся за полупустой бутылкой. Спустя два с половиной фильма колы осталось предостаточно — еще в начале Тони пожаловался, что хуже вишневой газировки только газировка со вкусом огурца — поэтому вишневую колу Питер пил почти в одиночестве.       — Может быть, — пожал парень плечами, отвинчивая крышку и припадая губами к горлышку. — А может и нет.       Шутливая перепалка длилась уже несколько минут, с того момента, как Питер, основываясь на ранее просмотренном фильме, сказал, что актер в нем лучше, чем в новом, более современном. Тони не согласился. Питер не согласился уже с ним, закатил глаза — это уже почти вошло в привычку — и вложил весь скепсис в вылетевшие за пределы перекошенных в улыбке губ слова.       С этим человеком было на удивление легко контактировать, и Питер, отбросив все предрассудки по поводу его социального статуса и тому подобного, общался с ним как с равным, как и, что удивляло еще больше, Тони с ним. Хотя, вот кто-кто, а он изначально был раскрепощен, это Питер вел себя как девица на выданье. Ведь, если мужчина изначально не поставил его на место, то не стоит лебезить? Он и не хотел, но как вообще нужно поступать в таких ситуациях? Питер не то чтобы хоть когда-то контактировал с людьми, стоящими в социуме на пару десятков ступеней выше, чем он.       Без сомнения, радовало и то, что внезапно возникшее — на пустом месте просто! — страстное желание, неизвестно откуда взявшееся — конечно, известно, но Питер поганой метлой гнал от себя все нестандартные, не вписывающиеся в привычное сознание мысли, — ни капли его не беспокоили, и он в спокойной атмосфере наслаждался просмотром кино, и совсем капельку обществом Тони. Нет, если они, мысли эти, возникали, то они очень даже вписывались, но Питер не то чтобы был от них в восторге. Не весь Питер. Не совсем в восторге.       — Никаких «может быть», молодой человек, — пригрозил Старк пальцем.       Питер дернулся, удивленно и неверяще распахнул глаза, закручивая крышку, едва не пискнув от возмущения:       — О нет, не называй меня так! Лучше Элли, чем это, — Питер чуть прокашлялся, настраиваясь на более низкий тембр, добавляя щепотку суровости: — «Молодой человек»!       Разразившийся смехом Тони лишь усугубил обиженный и рассерженный вид Питера, полностью развернувшегося к нему, скрестив и поджав ноги ближе.       — Это не смешно ни разу! Боже, я как собака, которая, только услышав «цыц», начинает паниковать, — он вздохнул, спрятав лицо за ладонью, второй проводя по растрепавшимся волосам.       — И кто, интересно, выработал в тебе рефлекс Павлова настолько хорошо? — участливо поинтересовался Тони, скопировав позу Питера, развернувшись к нему лицом, и останавливая пультом воспроизведение фильма.       — Мэй же, кто еще! Ей даже ругать меня не надо, чтобы я почувствовал себя виноватым. Спасибо, что мама не в курсе этого маленького трюка, а то быть немытой посуде моим вечным грехом, — Питер протяжно выдохнул, облокачиваясь локтем на спинку дивана и опираясь щекой на кулак, чуть рассеянно обведя немного взволнованное лицо взглядом.       — Ладно, — протянул Тони, задумчиво почесывая подбородок. — Обещаю, что не буду тебя так называть, — мягко проговорил он, протянув руку к колену Питера, и успокаивающе похлопал.       Щеки мгновенно и совершенно неожиданно вспыхнули, Пит метнул из-за ладони быстрый смущенный взгляд, в то время как по телу прокатилась теплая, удушающая волна, заставившая прикусить язык, чтобы удержать его во рту, не позволив слишком провокационно даже для самого себя скользнуть по пересохшим губам.       — Спасибо, что ли… — пролепетал он, убрав мелко подрагивающую от волнения руку от лица и выпрямившись. Вложив всю благодарность, на которую был способен, улыбнулся, и нежно, концентрируясь, чтобы не сжать пальцы слишком сильно, положил ладонь на руку Тони, еле слышно выдохнув через приоткрытые губы.       Мужчина поправил очки, задумчиво покосившись сначала на телевизор, потом на их сложенные руки, в итоге остановившись на чуть смущенном лице Питера, и неторопливо поднял очки на голову.       — Тони…       — Ты…       Они одновременно замолчали, чуть растерянно уставившись друг на друга. Питер неосознанно погладил пальцем костяшку Тони и, чувствуя, как, от навеваемого этим легким касанием флера возбуждения, к шее и щекам приливает кровь, давая почувствовать тепло, жар.       — Я не хочу, чтобы ты понял меня неправильно, — снова начал Старк, наблюдая за нервничающим Питером, еще больше напрягшимся, едва дослушав до конца предложения.       — Ах, я, это, прости, — пискнул он, отдернув руку и нервно потерев запястье, и смущенно отвел взгляд.       — Я не хочу, чтобы ты понял меня неправильно, — тверже повторил Тони, глядя прямо в лицо Питера, и чуть сжал напряженное колено, наблюдая, как его взгляд мечется с горсти чипсов, оставшихся лежать на дне миски, к телевизору, останавливается на нем, полный непонимания. — Ты мне нравишься, Питер.       — Что, — охнул Питер, сильно прикусив губу, чтобы привести себя в чувство.       Нет, ну он точно спит, какого черта, такие сны противозаконны, пора подавать на мозг в суд, для него точно создадут прецедент, потому что это совершенно…       — Ты. Мне. Нравишься. Питер, — вполголоса повторил Тони, прерывая бессвязный поток мыслей, образов, обрушившихся неподъемным грузом на плечи мальчишки. — И я хочу, чтобы ты либо ответил мне, что ты об этом думаешь, либо же выгнал из этого дома, и больше ты меня не увидишь ближе, чем было когда-либо. То есть не увидишь, судя по всему, — Тони натянул на лицо чуть подрагивающую от напряжения улыбку, которая как ничто выдавала его нервозность.       — Правда? Я… — растерянно выдохнул Питер, по собственным ощущениям, задыхаясь. — Ох, блядь. Я очень надеюсь, что мне это не снится, потому что тогда я точно умру, — пролепетал, глядя в красивое лицо и страшась даже моргать. Терять в принципе нечего. — Ты тоже мне очень нравишься. Очень. Нравишься.       Внутри будто взорвалась мини-сверхновая, унесшая за собой в мир иной сомнения, страх и силу воли, на которой Питер, оказывается, держался.       Питер что-то бессвязно прохрипел, попытался сказать, но оставил попытки и опустил чуть вспотевшую от напряжения и страха ладонь на колено Тони, с немым отчаянием подаваясь вперед, нависая над брошенной бутылкой и стоящей между ним и мужчиной миской.       Тони, кажется, тоже расслабился, улыбнулся не так, как делал это ранее — развязно, беззаботно или самодовольно — уголки губ дрогнули, губы нежно изогнулись, у глаз появились небольшие морщинки, делая его лицо еще мягче и приятнее.       — Это еще ничего не значит, — медленно и вдумчиво выдохнул он практически Питеру в губы. — Мы можем погулять, повеселиться, провести вместе время. Без всего. Если хочешь.       Питер придвигается еще ближе — хотя, казалось бы, ближе просто некуда, — и, возможно, это самый отчаянный флирт в его жизни:       — Сейчас я хочу только тебя. Хочу коснуться твоих губ, — он едва задевает сухие, солоноватые от чипсов губы, ощущает на своих частое дыхание, грозящее разжечь пламя внутри него до нереальных температур. — Хочу дотронуться до твоей шеи, вот здесь, — двумя пальцами ведет невидимую дорожку, воображая, как их место займет его язык. — И здесь, — рука бесцеремонно обхватывает напряженное бедро и медленно, чувственно ползет выше, к колену, и Питер переносит вес на нее, привставая, в то время как Тони не выдерживает, сильно сжимает пальцы на остром колене, резко перемещает руку на виднеющуюся из-под задравшейся, пока Питер яростно жестикулировал, толстовки тазовую кость, поглаживает мимолетно и подается вперед, уничтожая последнюю преграду, расстояние короткого вздоха, так же коротко, быстро, как и сам вздох.       Питер с готовностью подставляет губы, но проявлять активность стесняется, поэтому просто замирает, прикрыв глаза, ощущает, как подрагивают ресницы, как палец Тони нежно поглаживает кость.       А потом целует его по-настоящему: обхватывает губами Питерову нижнюю и оттягивает, отрывается на секунду, облизывается, по-кошачьи щурится и утыкается влажным прикосновением в приоткрывшиеся губы, неглубоко проникая языком внутрь, в ту же секунду ощутив немного щекочущее и совсем невинное ответное движение языка Питера, который подался еще ближе, едва не завалив Тони на спину, но вовремя поймал того за шею, взъерошил волосы на затылке и, отстранившись на мгновение, переступил через зашуршавшую содержимым миску и легко опустился на расставленные бедра Тони — удивленного, но без сомнений запустившего ласковые ладони ему под толстовку.       — Вот черт, это слишком неожиданно, — пробормотал Тони в перерывы между частыми поцелуями, оперся руками за спиной и оттянул себя назад, распутав ноги и откинувшись на громадную подушку, вновь подаваясь навстречу Питеру.       — Что неожиданно? — уточнил парень, ерзая и рассеянно заглядывая в будто помутневшие карие глаза, отражающие кадр, замерший на экране телевизора, его, Питера, и мрак, окутывающий комнату.       — Ты, твоя реакция, — выдохнул Тони, подставляя шею под медленные, томные поцелуи, — Эти поцелу… — конец фразы бесследно исчез, когда Питер вжался в припухшие от слишком жгучих поцелуев и жадных укусов губы. — Да ты на кухне сидел с таким лицом, будто от моей компании готов блевануть прямо в тот жутко крепкий чай.       — Постой, что? Во-первых, фу, как можно такое говорить, когда я тебя целую, между прочим? А во-вторых, что ты сказал? Блевануть, серьезно? Я думал лишь о том, как не наброситься на тебя, как только почувствовал твою ногу под этим дурацким столом, — негодовал Пит, хмуро глядя сверху вниз в лицо Тони, опрокинувшего голову назад. — Чуть с ума не сошел, когда позвал смотреть кино, блин. Зачем, спрашивается.       — Чтобы посмотреть кино в интересной компании? — предположил Старк, неторопливо задирая толстовку Питера, оглаживая спину, пока мальчишка мягко удерживал его лицо в ладонях.       — Чтоб ты знал, я собирался на тебя подрочить, едва спровадив за дверь.       Тони глухо простонал сквозь стиснутые зубы, широко и удивленно распахнув глаза, когда Питер позволил себе сползти ниже, шурша тонкой тканью шорт, и встретиться своему возбужденному члену с не менее заинтересованным в происходящем органом мужчины, при этом словно страдальчески закатив глаза.       — Потому что погуглить Тони Старка было слишком заманчивой мыслью.       Тянущее волнительное возбуждение все быстрее распространялось по телу, Питер, забывшись, впутался пальцами в шелковистые локоны, сбрасывая на пол громыхнувшие очки, и прогнулся в спине, подстраиваясь под горячие ладони, блуждающие по чувствительной пояснице. Тони снова втянул Питера в продолжительный поцелуй, наслаждаясь тем, как тот становится все смелее, уже уверенно вклиниваясь языком в рот Тони, с удовольствием принимающего его активность.       — Постой? — ойкнул Тони, отталкивая ошарашенного внезапным разрывом Питера на свои согнутые ноги, и задрал на нем толстовку почти до самой шеи. — Оу, не носишь ничего под кофтой, Элли, — ухмыльнулся он, ведя ладонью по бесконтрольно подрагивающему от напряжения животу. — Мне стоит проверить, есть ли на тебе белье, или не надо спешить? — проникновенно спросил Тони, почти касаясь губами мочки Питера, пискнувшего что-то невразумительное и вцепившегося пальцами в его плечи.       — Н-нет, я просто не могу надевать что-то под такую одежду, это неудобно. В-в смысле, футболки, майки под толстовки, а не трусы или… — заикаясь пробормотал Питер, поморщившись от слишком ярких ощущений из-за губ, обхвативших мочку уха.       Нахмурившись, он крепко зажмурился и стиснул зубы, переживая ураганом вспыхнувшее возбуждение внизу живота, еле удерживая себя от того, чтобы снова повалить Тони на подушку и зацеловать до бесконечности.       — Мистер Железный… — Паркер ахнул, дернувшись, стоило мозолистым пальцам легко сжать и погладить, похоже, очень чувствительный сосок. — Д-дровосек, знаете, можно и проверить, — заполошно протараторил парень, сжимая коленями широкие бедра и часто-часто моргая, глядя сверху вниз на довольного, словно обожравшийся кот, Тони.       — Не уверен, что тебе это нужно, детка, — улыбнулся уголком рта мужчина, спокойно оправляя на Питере кофту.       — Надеюсь, это шутка такая, — хныкнул Питер и, плюнув на все, шире раздвинул ноги, прильнул к груди Тони и медленно притерся пахом, не скрывая наслаждение, дрожью пробравшее все его жаждущее большего тело. — Потому что я нуждаюсь в этом, — пылко прошептал в губы и медленно, чувственно провел по ним кончиком языка, не разрывая зрительного контакта с обескураженным Тони, сжавшим его задницу непослушными пальцами руки, непроизвольно соскользнувшей с поясницы ниже, когда Питер рванулся вперед.       — Тебе что, даже не неловко? Не страшно? Как там еще бывает, когда взрослый мужик изъявляет желание залезть в штаны к подростку?       — Без понятия, мне плевать, — самым честным тоном, на который только был способен, выговорил Питер.       И через какие-то несколько мгновений мир переворачивается.       А то, что срывает с него пелену шока, — губы, прижимающиеся к основанию шеи, приятно и немного щекотно покалывающая бородка, ладонь, оглаживающая через всего два тонких слоя ткани его одуряюще чувствительный — как никогда ранее — член, истошный и ужасно пошлый стон, будто в вакууме отразившийся в ушах, и саднящее горло, прозрачно намекающее на то, что издал его он сам.       Тони издал глухой звук и присел на колени между нешироко разведенных ног, окидывая Питера каким-то диковатым взглядом, предвещающим отнюдь не нехорошее. Далеко не это. И от одних только шальных образов, случайно возникающих в голове, Питер был готов завыть, стребовать то, чего так странно и страстно желает.       Питер прикрыл глаза, ощущая смущение донельзя ярко и впечатляюще; эти глаза, незримо приковывающие к дивану, как будто разгоняли в крови сотни и сотни кубов тестостерона, будоражили, выворачивали наизнанку, проявляясь скоплениями мурашек вдоль спины, во время появления которых Питер особенно звонко вздохнул и хныкнул, судорожно вцепляясь пальцами в пушистое покрывало. Рвано выдохнул через нос, когда Тони, похоже налюбовавшись им вдоволь, медленно изучающе огладил внутренние стороны его бедер, игнорируя уже даже в мешковатых шортах отлично виднеющуюся определенно проблему Питера.       Бедра инстинктивно дернулись вверх, и Питер возмущенно и возмутительно громко простонал, едва не прикусив от неожиданности этого не-светлого порыва собственный и без сомнений дорогой сердцу язык.       Кофту Пит поспешно стянул с себя сам, едва не запутавшись в ней головой и руками, но Тони — как мило, боже, — уже выцеловывая какие-то эфемерные узоры на его судорожно вздымающихся ребрах, осторожно — и не отрываясь от своего увлекательного занятия — распутал нервничающего Питера, без зазрения совести сбросив опостылевший предмет гардероба на пол.       У Питера воздух из легких выбило одним махом — Тони опустился сверху, лишь немного опираясь на руку, находящуюся где-то за головой Пита, и не медля скользнул языком к нему в рот, изящно, но в то же время пылко посасывая язык и царапая чувствительный, еще не знающий бритвы подбородок щетиной. Питер прижался пахом к животу Тони, приластился и, ухватив мужчину за предплечья, дернул себя вниз, обвивая его ногами и впечатываясь в твердый член своим, захлебываясь рвущимся наружу стоном и ловя ртом неожиданно бархатный стон Тони, приятный слуху настолько, что Питер бы жизнь отдал, если бы в Вечности ему позволили на репите слушать этот звук, вместо сомнительного пения ангелов, которое так всем почему-то импонирует.       А затем звонкий голос Тейлор Свифт рвет идиллическую атмосферу, они оба вздрагивают, одновременно распахивают глаза, потемневшие и повлажневшие под влиянием тяжелого флера возбуждения, и Тони, нехотя отстраняясь, напоследок целуя Питера в губы самым целомудренным поцелуем из всех, что у них были, шепчет, уткнувшись в его влажный лоб и задевая кончиком носа маковую щеку парня:       — Тейлор стоит только на экстренные вызовы, мне, наверное, надо будет уйти.       Паркер свел брови не столько сердито, сколько удивленно, удерживая лицо от всяких внезапных гримас, спровоцированных пальцами Тони на животе, шее, спровоцированных самим Тони, касающимся его не так, как следовало бы, следуй они законам — моральным и всем остальным, — но ему, честно, плевать на всяческие расшаркивания, и он не ребенок, он понимал, что если разведет сопли, это не поможет. Поэтому кивнул молча, погладив мужчину по раскрасневшейся скуле, и распутал ноги, до этого крепко обвивающие его бока.       Тони с благодарностью выдохнул и поднялся с Питера, выуживая из заднего кармана не прекращающий верещать ни на секунду телефон, надел на лицо маску серьезности, одновременно с этим прокашливаясь, и ответил, молча с кем-то согласившись, покивав и сбросив вызов, так и не сказав собеседнику на том конце ни слова.       — Малыш, мне надо уйти прямо сейчас, — действительно расстроено выдохнул он, прикусывая губу и глядя на Питера сверху вниз, но уже без того подтекста, что ранее плескался на глубине этих дьявольских глаз.       Игнорируя вопли подсознания о том, что нужно удержать, стащить с него одежду, вжаться, иррационально оказаться заполненным?, потому что парень никогда даже пальцами себя там не касался, Паркер кивает, облизывает пульсирующие губы и почти точь-в-точь отзеркаливает выражение лица Тони.       — Иди.       Кто он такой, чтобы держать?

***

      Провожал Тони Питер в какой-то прострации, не совсем осознавая, что вообще происходит. Ловил губами неглубокий прощальный поцелуй тоже немного в подвешенном состоянии, как и наблюдал после, как Тони торопливо шагает к машине, усаживается и сверкает в мраке, навеянном вновь выплывшими тучами, будто отражающими его внутреннее состояние, фарами, покидая подъездную дорожку.       Настроения ни на подрочить, ни на неожиданно — и приятно — прервавшийся просмотр кино не было, и Питер, неторопливо наведя порядок в гостиной, накинул кофту и ушел на кухню в поисках чего-то съестного, лишь там вспомнив, что, собственно, в магазин он для того и ходил, чтобы это самое съестное приобрести.       На душу и так будто груда кирпичей рухнула, мешая свободе дыхания и полета мыслей, но, пока готовил кое-что простенькое, он успел немного успокоиться и более менее расставить по полочкам произошедшее, расплести запутавшийся клубок собственных неопределенных чувств и желаний.       Итак.       Он хотел этого мужчину. Он хотел Тони Старка. Ему нравился Тони Старк, нравился в том самом смысле, в котором когда-то нравилась Лиз, только теперь это был не разгорающийся огонек, это было пламя, и Питер вообще сомневался, что его можно потушить. И его банально не хотелось тушить.       Он иррационально хотел провести с ним время, побыть рядом, просто почувствовать, что вот он, сидит и… Читает? Пишет? Мастерит что-то? Он же известный механик. Уж за чем, а за его достижениями на научно-технологическом поприще Питер следил исправно лет с двенадцати, если не раньше.       Он хоть и не мог назвать себя особенно взрослым, но потребности и желания осознавал преотлично, не чураясь и понятий, которые отходили от общепринятых норм. В конце концов он — это он, а от себя далеко не убежишь, а закапывая собственные интересы, потребности и даже слабости — тут и могилу выкопать не долго.       Прикончив яичницу с беконом, Питер мысленно влепил себе затрещину для успокоения и привычно вымыл посуду, чтобы на следующий день впопыхах не намывать несчастную тарелку, как только тетя появится на горизонте.       Завалившись на постель в собственной комнате, Паркер невидяще уставился в светлый, недавно побеленный потолок, и вновь погрузился в раздумия. В голове крутился аншлаг мыслей, на лице висело свободное от бушующих внутри эмоций выражение. Питер не хотел ничего, кроме возвращения во времени на полчаса назад.