Охота на Suzu-Chi

Если ты банчишь легалом то тебе п*зда с*ка! Ты наряженный легавый, но мой пёс тебя унюхал! Хрустит зелёная бумага, словно кукуруку! Но я скоро буду и тебе п*зда с*ка!

      Окраина Москвы На заброшенную стройку подъехали два черных Гелендвагена, из которых вышло шестеро парней. Они были одеты во все черноё. Всем им на вид было не больше 25 лет. Каждый из них в руках держал по одному или же по два серебристых кейса, в которых явно были не документы. В этих оружейных кейсах были стволы от Беретты 92 FS до смеси самозарядного карабина Ruger Mini-14 и дробовика Ithaca-37. Впереди всех в кожаном полуплаще и в берцах шел Сузучи, в руках он держал длинный черный кейс. В отличие от остальных парней, которые скрывали свои лица разноцветными платками, на нём была белая маска с сеткой. Она скорее напоминала намордник для бойцовской собаки, нежели маску. Позади него шел Чероки, который единственный из ребят, кто не прятал свое лицо. Он был одет в бронежилет поверх майки, штаны и берцы. Глаза его скрывали солнцезащитные очки в круглой оправе, точно такие же, как были у Леона из одноименного фильма. Они на нем очень даже ничего так смотрелись. Он с важным видом жевал жвачку и время от времени поправлял свой скрытый наушник в ухе. За ними следовали Плоти, O.T., Лакоста и Мейвейвс. Вся банда Сузучи прибыла в назначенное время и место для очередной сделки для передачи партии оружия. В глубине здания их уже ждал связной, который должен был получить товар и передать им деньги. Он был среднего роста с коротко стриженными кучерявыми волосами и в длинном кожаном плаще. Глаза его скрывали темные очки, а в зубах он сжимал спичку. Сопровождали связного две девушки азиатской внешности в точно таких же длинных черных плащах, пряча свои руки за спиной. Когда они уже стояли друг напротив друга, и между ними было лишь каких-то десять метров расстояния, Чероки вновь поправив свой микронаушник что-то внимательно слушая, смотрел сначала на связного затем на азиаток. — Пацаны, это засада! — крикнул Чероки и, нажав кнопку на ручке своего кейса, ловким движением извлёк из него пулемет «Франчи». Остальные пацаны последовали за ним. Из-за бетонных перекрытий показалось несколько спецназовцев с автоматами в руках. Азиатки вмиг растворились в воздухе, это были всего лишь голограммы, а связной присел за бетонную плиту и достал свой ствол. Сначала раздалось несколько беспорядочных выстрелов, затем загремел пулеметный залп, и тотчас в ответ ему — другой, и вот уже, нарастая, завязалась жаркая перестрелка. Сузучи же спокойно открыл свой кейс и извлек из него длинный японский меч — катану. Спецназовцы перестроились, начали обходить Чероки и Лакосту с двух сторон. И в этот момент в бой вступил Сузучи. Крепко держа катану одной правой рукой, в левой у него был пистолет-пулемет Beretta PMX, он одним взмахом резал тела спецназавцев, которые возникали из ниоткуда и стрелял на поражение. — Уходим, я прикрою! — крикнул Сузучи. Чероки и Лакоста продолжали отстреливаться, а Плоти и О.Т. взяли под руки раненого Мейвейвса и, отстреливаясь, побежали к машинам. Спустя несколько минут два Гелика скрылись в неизвестном направлении. Это все походило скорее на компьютерную игру, захватывающую воображение. Можно было бы подумать, что весь этот антураж лишь съемочная площадка, где снимают очередной блокбастер или же, на худой конец, незаурядный боевичек, но ни камер, ни осветительных приборов, ни режиссера с рупором, который бы сидел на раскладном стульчике с надписью «Producer» и скомандовал «Стоп! Снято!» не было.

***

      пос. Размете́лево, Ленинградской области — Настя, куда это ты собралась? — на пороге комнаты появилась мама Ивлеевой. Она только вчера прилетела проведать своих родных, которые жили в небольшом поселке под Питером. С тех пор, как погиб её отец при выполнении спецзадания, и после долгих скитаний по миру в поисках и поимки преступников нелегким трудом агента под прикрытием на службе в ФСБ, они редко виделись. — В Москву! — закидывая вещи из шкафа в распахнутый чемодан, которые она только утром разложила, сообщила Анастасия. — Ты же только вчера приехала? — в глазах матери появились слезы. Она вошла в комнату и в порядке помощи сложила одну из её рубашек, которую та небрежно кинула в чемодан следом за джинсами. — Срочное дело, мам, мне нужно лететь, — она отвернулась к шкафу, чтобы достать оттуда очередную порцию вещей. Ей было тяжело смотреть на мать, которая была в отчаянии и не понимала к чему такая спешка, но и рассказать чем на самом деле занимается её дочь она тоже не имела права. Все, что знала Наталья, что её дочь блоггер и телеведущая, которая ездит по всему свету на съемки программы о путешествиях. На самом деле все эти съемки «Орла и Решки» были лишь прикрытием, а она и её напарник Антон были тайными агентами ФСБ. Под видом съемок телепередачи о путешествиях, они летали выполнять разного рода задания государственного значения. И вот сейчас, запланированный двухнедельный отпуск, который Настя планировала провести с своей семьей, сорвался и девушку срочно вызвали в Москву. — Что за срочные дела могут быть? — подступила к дочери Наталия. Ивлеевой не хотелось смотреть на мать, она слишком хорошо знала гримасу досады и разочарования, которая сейчас искривила ее лицо. — Меня там ждут! — сказала Настя и тут же пожалела об этом, поняв, какую ошибку совершила, но было уже поздно. — Доча, у тебя кто-то есть? — с неподдельным интересом спросила Наталья. — Нет, — мотнула она головой, — так и знала, что этим все закончится! — вздохнула Настя. «Врать надо было получше, Ивлеева, — запоздало подумала девушка. — ВРА-АТЬ!». Неустроенная личная жизнь дочери была давним наболевшим вопросом и главным камнем преткновения в её, в общем-то, мирном и вполне дружелюбном общении с матерью. — Это по работе, срочная незапланированная съемка, — она не оборачивалась и с особым старанием распихивала по углам чемодана свои вещи. — Всё одна и одна, — с особыми драматическими нотками в голосе протянула мать. — Мне и одной хорошо! — проговорила Ивлеева заготовленную фразу, старательно не замечая тяжелых вздохов у себя за спиной. — Ох, Настя, Настя! — драматические нотки плавно перетекли в трагический лиризм. Но девушка все еще сдерживалась и игнорировала мамины рыдания. — Я бы на твоем месте… — завела она старую песню. «Уже давно взялась за ум, одумалась бы, остепенилась и…» — мысленно повторяла Настя за матерью, опережая ее на пару фраз. Эти слова она давно заучила наизусть — так часто ей приходилось их слышать в последнее время. — …и нашла себе достойного мужчину, — договорила Наталья сакральную фразу, точно повторив ход мыслей Насти. — Бинго! — ребячески махнула Ивлеева рукой. — Что? — не поняла её мать. — Тебе еще весело?! Между прочим, я говорю тебе совершенно серьезные вещи, — обиделась Наталья. — Мам, давай я сама как-нибудь разберусь, а? — дружелюбно произнесла девушка. Она наконец-то оставила в покое свой чемодан, обернулась к матери и открыто улыбнулась ей. Ивлеевой не хотелось уезжать из дома под ее осуждающим взглядом в спину. — Тебе уже двадцать семь лет! Я бы на твоем месте не разбиралась, а действовала, и уже давно, — ударила по самому больному Наталья. Настя нахмурилась, но виду не подала, только вновь отвернулась к своим вещам, в сотый раз, проверяя: на месте ли паспорт, права, бумажник… — А всему виной — твоя работа, — неслась дальше мать, но Настя уже перестала ее слушать. — Целыми днями ты занята неизвестно чем! Ну, разве это дело — снимать какие-то непонятные ролики и выкладывать их в Интернет? Пора бросать эти глупости! Вот тогда все и наладится… — Позволь, я сама разберусь в том, когда и что мне налаживать, — резко оборвала ее Настя, на что мать лишь сжала губы и покачала головой. — Делай, как знаешь. Тебе виднее, — сухо произнесла она и вышла из комнаты. Ивлеева тихо матернувшись, посмотрела на закрывшуюся дверь за матерью. Она швырнула очередную футболку мимо чемодана, шлепнулась на кровать и запустила пальцы в волосы. «И кто меня тянул за язык? Опять из дому уезжаю со скандалом,» — думала девушка, ехав уже на такси по дороге в аэропорт. Этим дождливым вечером её огорчало нечто совершенно другое. В голову лезли так старательно запрятанные ею же подальше и совершенно некстати растревоженные мысли. «А что, если мама права? Может, и в самом деле… В самом деле, стоит задуматься, пересмотреть свои взгляды на жизнь. Что-то изменить в себе. Начать иначе относиться к мужчинам. Без иронии, сарказма. Стать добрее, что ли? Сменить профессию, в конце концов!»

***

      Москва. Здание УФСБ — Агент Решка, вам предстоит особо сложное задание! Это дело государственной безопасности и вы обязаны справиться этим, — сказал мужчина с частично седыми волосами, зачесанными назад. Это был майор Бераев, худощавый мужчина, его одежда напоминала военную форму, но, кажется, была обычным строгим костюмом. На вид ему было лет за пятьдесят. — Я вас слушаю, Михаил Иванович! — ответила Ивлеева внимательно смотря на своего шефа. — Этой операцией занимался агент Орел, но вчера его… — мужчина замолчал и глубоко вздохнув, опустил глаза. — Что с Антоном? — пытаясь держать себя в руках, спросила Настя. — Вчера его убили, — тихо произнес майор. Он встал и подошел к Насте, положив свои руки ей на плечи, — Крепись, девочка! Ивлеева опустила голову и, крепко сжав кулаки, зажмурила глаза, пытаясь сдерживать слезы. — Кто? — хладнокровно спросила Настя спустя пару минут. Антон был её не только напарником, но и лучшим другом, с которым она два года успела не только выполнить разного рода секретных заданий, но и крепко сдружиться. — Точно неизвестно, но кто-то из банды Сузучи. Они узнали, что он работает на нас и во время засады завязалась перестрелка, — майор вернулся обратно в свое кресло. — У меня к вам будет одна просьба, — она решительно посмотрела на майора. — Чего же ты хочешь? — удивленно приподняв свои густые брови, тот посмотрел на девушку. — По завершению этой операции я увольняюсь со службы, — смотря как будто сквозь мужчину, ответила Ивлеева. — Настя, будь бы кто-то другой на твоем месте, я бы, и слушать не стал, но так как ты дочь моего погибшего друга, я соглашусь с тобой. С твоим отцом мы многое прошли и были в разных горячих точках. Я обещал ему, что позабочусь о тебе, случись, что с ним. И я понимаю и принимаю твое решение. — Спасибо, дядь Миша, мне его порой так не хватает, — от воспоминаний об отце у Насти покраснели глаза и, казалось, что вот-вот и из них наружу потекут ручьями слезы. — Ты достойная дочь, он бы гордился тобой!