Охота на Suzu-Chi

«Я аморальный, не верю никому из вас. И мне нормально, существую здесь и сейчас. Мы полетаем, но я не буду обещать, Что не забуду тебя завтра, и ты говори мне правду. »

      Москва. Ночной клуб «Icon» Ивлеева стояла перед входом в самый дорогой клуб Москвы, не забывая при этом улыбаться своей белоснежной улыбкой. Узкие черные джинсы обтягивали её пятую точку, выгодно её подчеркивая, а белая футболка Tommy Hilfiger, заправленная в джинсы с красной помадой на губах делали ее образ ярким и сексуальным. Выходя из такси у клуба, она сразу привлекла к себе взгляды, мужские — смотрели с похотью, женские же — с завистью и ненавистью. Да, и ей нравилось ловить на себе эти взгляды. Заходя в клуб, она точно знала, что напьется, чтобы забыться и не вспоминать о последствиях её секретной работы. Десять лет назад на одном из секретных заданий погиб её отец, два года назад — её хорошая подруга, а вчера — её лучший друг. На службе у ФСБ Ивлеева работает с двадцати лет, и по первому взгляду можно было подумать, что для девушки смерть человека это всего лишь издержки в их работе, но на самом деле она была оловянным солдатиком и стойко держалась до последнего. Вот и сегодня она стойко вынесла новость о гибели Антона в кабинете шефа, но сейчас она приехала в этот клуб, чтобы позволить себе раскиснуть и забыться, но лишь до утра, потому что завтра она откроет сезон охоты на Сузучи. Узенюк сидел у барной стойки и пил уже третий стакан виски с колой. Ему было все равно, ему надоело «банчить» наркотой и торговать оружием, все эти телки, не представляющие никакой ценности, деньги, которых у него хватило бы, чтобы накормить целую страну Третьего мира. Все это ему было не нужно. Хотелось просто отдохнуть, да чего тут скрывать, в свои двадцать три ему просто хотелось умереть. Но смерть считала по-другому, так как все его попытки свести счеты с жизнью оканчивались чудесным спасением и насмешливым слегка приглушенным смехом из ниоткуда. Вот и вчера смерть просто поглумилась над ним и отобрала у него его друга Мейвейвса, ранение которого оказалось смертельным. Остальные пацаны, которые попали с ним в засаду, тоже ранены и сейчас по подпольным докторам зализывают свои боевые травмы, а на нем ни единой царапинки. Он с шестнадцати лет «барыжил» травкой от бедности и параллельно занимался музыкой. Но музыка не приносила тогда ему еще никакой прибыли, как сейчас, а вот то нелегальное занятие приносило неплохое «бабло» на те времена. Парень мог себе позволить купить хорошую аппаратуру для записи своих треков, неплохую иномарку, да и на «стаффчик» еще много оставалось. Он любил приодеться, особенно любил кроссовки. В его арсенале «педалей» было «дохера». Таких модников, предпочитающих уличный стиль, когда-то называли хипстерами, а сейчас их называют новым модным словом — «хайпбист». Отличаются они от предыдущих разве тем, что любят спортивную эксклюзивную обувь дорогих брендов. Это является главным фетишем хайпбистов. «Мое блюдо острее гвоздя, люди мои не пиздят, Люди мои, как сквозняк, сдувают всё на своем пути. Ночи закрученные в OCB, сонный Новосибирск. А где-то осторожно запрещенные законом грузы проходят таможню» Тогда еще, только окончив школу, со своими друзьями он решил, что ничем не хуже тех государственных чинов, которые и работают на этой самой таможне и заколачивают дох*я бабла, торгуя нелегалом. И они начали его заколачивать, сначала по малому — с травки, а затем и сам он уже не помнил, как принялись за серьезную наркоту и оружие. Но теперь, когда к парню в свои двадцать три года пришла популярность, его музыка начала приносить ему достаточно денег, он хотел бы завязать со всем этой дрянью, но был крепко повязан узами со своими людьми и вырваться из этих цепей ему очень сложно. От горьких мыслей его отвлекла очередная телка, клюнувшая на его известную внешность. Конечно, молодой реппер с красивыми, мужественными чертами лица, в дорогой футболке Balenciaga и кроссовках от Versace, с настоящим ролексом на руке и золотыми цепями на шее не мог остаться не замеченным. Брюнетка нагло предложила ему угостить ее коктейлем, на что получила жесткий ответ с упоминанием самой древней профессии в свою сторону, после чего гордо, удалилась искать новый денежный мешок. Как же ему это надоело. Он не собирался провести эту ночь один, но такие телки уж точно не входили в его планы на вечер. Допив свой виски, он оглядел клуб в поисках той, кто сегодня уйдет с ним. Его цепкий взгляд зацепился за Ивлееву, которая сидела с другого конца барной стойки. В мыслях сразу же пролетела строчка из его песни: «Ведь сегодня, ты точно пойдешь со мной, точно пойдешь со мной», отчего он сам себе улыбнулся, глядя в зеркальную полку, на которой стояли бутылки с элитным алкоголем. Её белоснежные волосы и вид сзади как Ferrari запомнился ему еще с прошлой их встречи. Девушка повела себя как обычная стерва, но она ему понравилась, не так, чтобы снесло голову, но чем-то она смогла тронуть его холодное, как лимонад, сердце. И сейчас она точно сможет помочь ему забыться, хотя бы на эту ночь. Небрежно бросив бармену крупную купюру за виски, он поднялся и своей вальяжной походкой направился в ее сторону. Узенюк ловил на себе взгляды окружающих, и его это раздражало, ему хотелось поскорее убраться из этого блядского клуба. Еще на подходе к Ивлеевой, он поймал на себе ее взгляд. Он не был тем взглядом девицы на пару ночей, он был скорее остр как нож, который мог бы его разрезать вдоль и поперёк, а он как мотылек летел бы на блеск её глаз. Его это заинтересовало, все его подружки смотрели на него по-разному, но во всех их взглядах он видел алчность, похоть и пустоту. У этой же в глазах, темных как ночь, играла жизнь, тысячами огней она плескалась в них и сияла. От всех этих мыслей он даже немного замедлил ход. Ивлеева сидела одна с краю барной стойки, опершись на локоть и держа стопку текилы перед своим носом, рассматривая как золотистая жидкость переливается в неоновом свете, затем закрыв глаза она резко опрокинула ее залпом. Это была по счету уже пятая стопка текилы, когда она заметила Узенюка. Она узнала его, помнила. Пару месяцев назад они с Идой и еще парочкой девчонок были на его концерте, но их знакомство тогда не заладилось. Он был пьян в доску, к тому же приставал помимо нее еще и к ее подругам, да и она повела себя с ним дерзко. Воспоминания о его стараниях подкатить к ней тогда, вызвали у нее усмешку. Он понравился ей, но она не подала никакого виду. Глядя на него, ей стало интересно заглянуть ему в глаза, прошлый раз он был в своих белых линзах, а сейчас сидел в темных очках и попивал свой виски. Ивлеева заметила, что он смотрит на нее и вот уже двинулся в ее сторону. А почему бы собственно и нет? Она ведь сегодня решила забыться, а он, как ни, кстати, в этом ей мог бы помочь. — Привет, скучаешь? — Узенюк сел рядом с ней на свободный стул и, смотря на неё, широко улыбнулся. Она, ничего не сказав, повернулась к нему и молча, левой рукой коснувшись дужки его очков, подняла их ему на лоб. Она грустно посмотрела ему в глаза. Узенюк смотрел на неё своими карими глазами внимательно и с легкой смешинкой. Они обжигали, манили её, хотелось смотреть и смотреть. Глядя в её глаза, он увидел в них всю ту усталость и боль, которую чувствовал сам за свою совсем недолгую пока жизнь. Так они просидели несколько минут. Затем он положил свои руки ей на плечи и ее пронзило, будто разрядом шаровой молнии, прокатившейся клубком внутри всего тела и взорвавшейся в голове. Она продолжала молча, всматриваться в эти глаза, даже не пытаясь что-то говорить.  — Я тоже скучаю, — он по-своему расценил ее молчание. — Пойдем отсюда, мне здесь уже, пиздец, как надоело. По-прежнему, не говоря ни слова, она протянула ему свою руку и пошла следом, хотя терпеть не могла ходить с кем-либо, держась за руки. Они вышли из клуба и просто шли по ночной Москве, взявшись за руки, наслаждались тем, что так давно искали — друг другом. Проходя мимо очередного заведения с вывеской на дверях «TIR», которое как ни странно было открыто в столь позднее время, Ивлеева остановилась. Она вспомнила, что уже два месяца как не держала оружие в руках, и сейчас ей непременно захотелось пострелять. — Давай зайдем? — предложила она, наконец, прервав своё долгое молчание, и кивнула головой в сторону тира. — Ты умеешь стрелять? — он был не то, что удивлен этому предложению, наоборот, его заинтересовало, что такая девушка как она проявила любопытство к оружию. — Немного, когда-то отец учил меня, — ответила Настя. На самом деле она отлично стреляла, но не стала ему признаваться в этом, что бы у него не возникло к ней лишних вопросов. Стрельба всегда помогала ей расслабиться и отвлечься от насущных проблем.       Москва. Тир «Гепард» В это время посетителей в тире не было, и они смогли спокойно расслабиться от вездесущих фанатов. Их встретил администратор в камуфляжной форме. Предъявив свои документы, к счастью у обеих с собой были водительские, подписав бумаги и оплатив услуги тира, администратор провел их в зал для стрельбы, выдав защитные очки и наушники. Это было довольно большое помещение по площади, которое расположилось в подвале здания. На стенах висели мишени разных размеров от самых малых до самых больших. Пол и стены были защищены специальным звукопоглощающим материалом. В арсенале тира были разные виды стрелкового оружия: пистолеты, винтовки, карабины, ружья и охолощённое оружие. — Я возьму этот, — Настя выбрала пистолет Макарова. — Пусть это банально, но он мне нравится, именно с такого когда-то учил стрелять меня папа. Она вспомнила, когда ей было пятнадцать лет, отец приехал с очередной командировки, и они пошли с ним гулять в лес. Они так редко виделись, но всегда он находил время для своей маленькой девочки и куда-то ее водил, будь то лес, река или же они ездили гулять по Питеру. Он тогда предложил ей собрать стеклянные бутылки из-под пива, которые были оставлены на лужайке какой-то компанией, что отдыхала в лесу. Настя не хотела их собирать, но все же ослушаться отца не посмела. Когда в пакет была отправлена последняя стеклянная бутылка, она спросила у отца, что теперь они будут делать с ними, на что он достал из кобуры свой пистолет и сказал, что научит её стрелять. — А ты почему ничего не выбираешь? — она удивленно посмотрела на Алексея, на миг, отвлекаясь от своего пистолета. — Не умеешь стрелять? — Я буду стрелять таким же, как и ты, — улыбаясь, ответил Узенюк. Ивлеева надела наушники и очки. Расставив ноги на ширину плеч она уверенным движением взяла пистолет. Указательный палец её правой руки покоился на спусковом крючке, а левой она слегка поддерживала оружие. Прищурив один глаз, Ивлеева прицелилась и выстрелила, попав в восьмерку. — Ты неплохо стреляешь, — удивленно произнес Лёша и провел рукой по своим волосам, смотря на мишень. — Теперь ты! Будем соревноваться! — предложила Ивлеева и закусив нижнюю губу, хитро улыбнулась. — Да ты азартна, мне такие нравятся, — он не стал спорить и улыбнулся ей в ответ. Узенюк встал у соседней мишени, выставил правую ногу вперед и прицелился. Пуля со свистом вылетела из дула, попав в двойку. — Удивил, — с издевкой в голосе проговорила Ивлеева, — ожидала от тебя худшего результата. — Это вышло случайно, у меня рука дрогнула — соврал Лёша и перезарядил пистолет. На самом деле он специально поддался, тем самым, позволив ей расслабиться, с целью в дальнейшем выиграть. — Ну да, конечно, я так сразу и подумала — рассмеялась Ивлеева. Она снова выстрелила, попав в грань между семеркой и восьмеркой и недовольно нахмурилась. Все же текила дала о себе знать и у Ивлеевой никак не получалось попасть в десятку.  — И какие же будут ставки? — серьезно спросил Узенюк. — Проси, что хочешь! — смело ответила она, заранее зная исход событий, ведь стреляла она отлично. Знала бы она, что и он не промах, и только вчера практиковался в стрельбе на той самой стройке, где застрелили её друга во время облавы. — Хорошо, но попрошу заметить, ты это сама предложила, — Узенюк зарядил свой пистолет. — Ставки будут высоки, детка! — И какая же будет твоя? — Ты проведешь со мной эту ночь, — сказал он и посмотрел на неё взглядом победителя. «Как же ты попала, детка, ведь даже не представляешь с кем связалась», — думал он. — Хм, что и следовало в принципе ожидать, — она ухмыльнулась и закатила глаза. — Хорошо, но, а если я выиграю? — знал бы и он, что она тоже не промах, ну что ж, пусть считает себя отличным стрелком. — Ну и что же ты хочешь? — Ну, пускай… это будет ммм… — Настя скрестила руки на груди и, задумавшись, нахмурила свои брови, а левой рукой потерла свой подбородок. — Если выиграю я, то ты будешь исполнять все мои желания в течении недели, — с вызовом воскликнула Ивлеева и подняла ему навстречу свои ладони. — Ок, детка! — хлопнув по её ладоням, они оба несколько секунд глядели друг другу в глаза, прищурившись и улыбаясь, а после разошлись в разные стороны.  — Научить тебя метко стрелять, а? — Узенюк зажмурив глаз, прицелился и выстрелил. Пуля попала точно в центр мишени. — Ой, тоже мне. Один раз попал в цель и все, — она показала ему язык. — Могу попасть на всех мишенях в десятку с первого раза. Не веришь? — спросил Узенюк, увидев взгляд Ивлеевой, который так и кричал «Какой самоуверенный!» Ивлеева насмешливо приподняла брови и кивнула ему в ответ. Она стала около стенки, прислонившись к ней, сложа руки на груди. Лёша встал у первой мишени и прицелился. Пуля прилетела точно в центр. Настя пыталась сохранять хладнокровие и непроницаемость. На самом же деле она была удивлена, откуда парень так метко стреляет, учитывая, что он слегка под шафэ и вместе с тем ужасно волновалась, потому что понимала, что ей в её состоянии в десятку будет попасть сложно. По спине девушки пробежал холодок, когда Узенюк вновь попал в центр мишени. Она следила за каждым его выстрелом, и постоянно ее волнение начинало проявляться наружу, а в глазах появлялся отчаянный блеск. Выстрелив в последний раз, Узенюк прокрутил пистолет в руках и подул на дуло. — Ни одного промаха! Что скажешь? — с видом превосходства он посмотрел на Настю. — Удивил меня! Весьма. Что ж, поздравляю! — А обнять победителя? — ехидно поинтересовался Лёша и раскинул свои руки в ожидании объятий. — Такого в условиях не было, детка! — усмехнулась Ивлеева. — Позволь мне хотя бы попробовать отыграться, — в ответ она получила лишь насмешливую улыбку парня. Настя встала в позу и прицелилась. Лёша отошел, давая ей пространство. Она сделала паузу, глубоко вдохнула и нажала на курок. Пуля попала между девяткой и десяткой мишени, руки ее чуть-чуть дрожали. — Блядь! — она громко матернулась и посмотрела на Лёшу с волнением. Он улыбаясь, кивнул ей снова на мишень, позволяя повторить выстрел. Она улыбнулась и повернулась, прицеливаясь, выстрелила еще раз. Пуля вновь попала в девятку. Тогда Узенюк подошел к ней сзади и положил свои руки на ее, выравнивая четко по цели. Он держал пистолет твердо и поместил палец на курок, попросив ее положить туда же свой. Лёша прицелился и нажал на курок. Выстрел пришелся прямо по центру мишени. Настя даже не вздрогнула, потому что, просто, знала чего ожидать. Они истратили всю оставшуюся часть патронов, и Ивлеева совсем расслабилась к этому моменту. — Я теперь сама попробую, — Настя нервно прикусила нижнюю губу. — Действуй, детка! — он улыбнулся и дал ей заряженное оружие, полностью готовое к стрельбе. Ивлеева прицелилась и попала в «яблочко». Узенюк ухмыльнулся, и посмотрел на нее широко открытыми глазами от удивления. Ивлеева засмеялась и перезарядил оружие. Теперь, когда она расслабилась, и ее волнение рассеялось, она, фактически, получала наслаждение. Он отошел на шаг, продолжая наблюдать за ней. Ивлеева попала три раза подряд, и все в десятку. Из-за чего она возбужденно закричала и повернулась к Узенюку, при этом забыв опустить пистолет. Она нацелила его прямо на него, а он поднял руки в самозащите. — Блядь, Настя, что ты творишь? — своим низким голосом все также держа руки поднятыми, спросил он. — Вы под прицелом и ваши карты вскрыты, сдавайтесь гражданин Узенюк? — сказала строго Ивлеева и угрожающим взглядом посмотрела на Лёшу. Он почувствовал себя ужасно, на миг ему даже показалось, что и вправду его тайну раскрыто, и он попал в ловушку, и вот пришел его конец. — Ну, что Лёша, ты мне не оставил выбора, — все так же нацелив на него оружие она продолжила, — ты выиграл в споре, и мне остается только убить тебя. — Ну, что же, — ухмыляясь, ответил он. — С твоих рук это будет мне даже в кайф. — Ты бы видел свое лицо сейчас, — Ивлеева громко рассмеялась и опустила пистолет. — Блядь, детка. Ты так ни с кем не делай. Никогда не нацеливай заряженный пистолет на кого-нибудь, если только не хочешь застрелить негодяя, слышишь меня? — спросил Узенюк и опустил руки, качая головой. Она кивнула и заулыбалась, знал бы он, сколько раз ей в свои двадцать семь лет приходилось наводить оружие на людей и стрелять в них. Лёша вздохнул и подошел к ней сзади. Настя подняла свой пистолет и навела на мишень. Он положил руки ей на бедра, и она слегка вздрогнула от соприкосновения, но попыталась держать концентрацию. Он ухмыльнулся и снял с нее наушники, бросая их на пол. Она широко улыбнулась ему, и выстрелив, вздрогнула, поскольку звук был громче, чем в наушниках, но она справилась со своим самообладанием. Он положил руки снова ей на бедра и встал за ней. Лёша чувствовал, как она напряглась в ожидании выстрела, и как ее мышцы завибрировали после выстрела. В ней чувствовалась сила и власть, которые делали ее сексуальной. — Ты дьявольски сексуальна, — прошептал он ей своим грубым голосом на ухо и поцеловал в шею. Настя жалобно застонала, потеряв концентрацию и задрожала всем телом от вибраций его голоса. Она нажала на курок, и раздался громкий звук. Ивлеева промазала. — Не попала, — прошептала она, а Лёша заулыбался и вновь поцеловал её в шею. — Мой косяк. Я не должен был отвлекать тебя, — сказал он, — но в свою защиту хочу сказать, что ты просто сводишь меня с ума. Ивлеева засмеялась и опустила оружие. Он взял пистолет и расстрелял оставшиеся патроны. Каждый выстрел попал точно в «яблочко». — Выпендрежник, — пробормотала она, когда тот бросил оружие, и преувеличенно вздохнула. Она сняла небьющиеся очки и кинула их на пол. «Просто у меня большая практика, детка» — подумал Узенюк. Он бросил ствол на пол рядом с очками и крепко захватил ее в объятия. Они стояли и обнимались, затем он наклонился и мягко надавил своими пухлыми губами на ее губы. Настя тут же раскрыла свой рот, позволяя его языку проникнуть внутрь. Лёша целовал ее долго и жадно, вкус ее губ был смесью из сладкого блеска для губ и мятной жвачки. Затем он прошелся руками вниз по ее спине, крепко сжимая задницу, и притянув ее на себя, вжал в нее свой стояк. Она застонала, когда почувствовала его, и этот звук пробудил его возбуждение. — Детка, ты проиграла, как насчет траха? — пробормотал он у ее рта и прикусил губу. Да, он не был проклятым романтиком, и ему было всего лишь двадцать три года. Гормоны все еще держали его под контролем. — Возможно, — томно прошептала она и пожала плечами. Она отодвинулась от него и хитро улыбнулась, а Лёша ухмыльнулся и вновь поцеловал ее, потому что «возможно» все же лучше, чем категоричное «нет». Они простояли, целуясь еще добрых десять минут, а затем, взявшись за руки, вышли с тира.