Охота на Suzu-Chi

«Motherfucker шмаляют как из АК-47 Мои глаза узже самих узких Не верь своим ушам, везде говорят на русском Ноздри вдыхают воздух Слышишь, я несерьезный Просто парень — голос район И поебать какая школа Перед тобой новая икона, нихуя святого»

      Москва. Штаб-квартира ФСБ — Агент Решка! — произнесла Ивлеева на пропускной и поднесла свою ладонь к сканеру. Охранник посмотрел в монитор затем на девушку, идентифицируя её личность. На ней был узорчатый шелковый пиджак, тонкая блузка и свободные черные брюки. Волосы были собранные в пучок на затылке. — Извините, но вас нет в базе. — Ты что новенький? — она удивленно посмотрела на него. — Орел и решка, — девушка назвала ему пароль. — «Только уже без орла», — отметила про себя. — Проходите, извините я только неделю на этом посту, — ответил ей парень крепкого телосложения в черном строгом костюме и белой рубашке. Он нажал на кнопку пульта от турникета и тот открылся. Ивлеева вошла в холл и прошла к лифту. Она поднялась на пятый этаж и оказалась в узком коридоре с множеством дверей. Он был длинным и плохо освещен, но она его знала наизусть и могла бы запросто пройтись по нему с закрытыми глазами. Настя шла прямо в кабинет под номером 510, он был в самом конце коридора. Это был кабинет, в котором агенты получали задания. Последний раз она здесь была вместе с Антоном два месяца назад, когда их отправили в Турцию для поимки сутенера, что вербовал русских девушек. В кабинете ее уже ждал майор Бераев. Это была небольших размеров комната без окон с серыми стенами и точно таким же полом и потолком. В центре комнаты стоял длинный прямоугольный стол, окруженный стульями с прямыми спинками. В углу стояла кофеварка и стаканчики. Ивлеева обошла стол, налила себе кофе и села напротив майора, просматривавшего документы. Рядом с ним на столе лежал портфель. Кроме обмена нейтральными кивками больше ничего не последовало. Он был одет в стандартный костюм госслужащего: темно-синий форменный пиджак, серые фланелевые брюки, белая рубашка и галстук в красную полоску. Одетые в таком стиле мужчины наполняли коридоры и кабинеты МИДа, Прокуратуры и любой другой структуры госбезопасности. — Перейду сразу к делу. Сегодня ночью ты улетаешь в Токио, — его лицо было серьезным, без тени улыбки. — Что я должна там сделать, шеф? — она внимательно готова была слушать указания. — Там тебя встретит наш связной… Кха, кха… — майор прокашлялся и заговорил хриплым голосом, — кодовое имя Патрон-2. — Как я его узнаю? — спросила Ивлеева, прищурив свои глаза и сверля майора взглядом. — Узнаешь! — спокойно ответил он. — У нас есть информация, что японские мафиози планируют купить партию кокаина через Сузучи. Сделка должна состояться через три дня во Владивостоке. Они направляют на неё своего курьера. Она русская, но уже больше шести лет живет в Японии, кличка Бэмби. Это отличный шанс выйти на него и внедриться в его банду вместо неё. — Каким образом, шеф? — она попыталась выяснить схему до конца. — — Бэмби должна прилететь во Владивосток на чартере. Ты сделаешь все возможное и невозможное, чтобы во Владивостоке из самолета люди Сузучи встретили тебя, вместо неё. Все дальнейшие инструкции получишь на месте в Токио от нашего связного. — Мне нужна вся информация, все записи, все прогнозы и оценки, которые у вас есть. Я хочу… — Вы получите то, что я сочту нужным, — прервал ее майор, наклонившись вперед. Видно было, как на его крепкой шее вздулись жилы. Он посмотрел на нее, а затем свой взгляд перевел на левый угол потолка за ее спиной, давая понять, что их пишут и снимают камеры. Он медленно встал со стула и собрав свои документы в чемодан собрался уходить. Проходя мимо Ивлеевой, он остановился и тихо сказал ей: — Запомни только одно девочка, никому не верь!       Москва. Офис Элджея. Узенюк сидел на диване и вот уже второй час втыкал в свой телефон с неподдельным интересом, изредка на его лице появлялась улыбка, и слышался смешок. — Бро, чё так залип, — Чертков выхватил из его рук телефон. — Вау, да это же сама Ивлеева. — Отдай, — недовольно процедил тот сквозь зубы и отобрал телефон. — Чё запал? Зачетная чикуля, одобряю — парень с похотью облизал губы. — Тебя забыл спросить, — ответил тот и, выключив телефон, спрятал его в карман толстовки. — Завтра у нас начинается тур с дальнего Востока, — продолжил Чертков, сменив интонацию голоса на серьезную, — во Владивостоке у нас будет одно дельце на пол ляма зелени. — Кто курьер? — спросил Узенюк и посмотрел на часы. Ролексы показали ровно девять часов вечера. — Они не прислали никаких данных, известно, что зовут Бэмби, — ответил парень и рассмеялся, по видимо припоминая мультфильм об олененке. — Лады, я домой, — Узенюк проверил карманы на наличие ключей от машины и встал с дивана. — А ты узнай, что за чикса, мне проблемы как в прошлый раз, нахуй, не нужны. — Ок, Лёх, кстати, ты в курсе, что фсбшники сами же и грохнули крота? — спросил парень Узенюка, когда тот уже был у двери и собрался выходить. — В смысле? Я думал, кто-то из наших его подстрелил? — он в недоумении посмотрел на Чероки.  — Неа, я спрашивал наших, — он запрыгнул на стол и, усевшись, достал из пачки самокрутку, — Лакоста видел, что он был жив и невредим, когда мы уезжали. — Хм, — Узенюк задумался и посмотрел на Черткова, — ты хочешь сказать, что он кому-то помешал из своих же? — Походу да, — он поднес самокрутку к носу и вдохнул дурманящий аромат, — и, кстати, наш человечек из ФСБ, сегодня доложил, что у него была напарница и ей поручили заняться тобой лично. Он эту фразу проговорил спокойно, как будто каждый день кто-то пытался поймать Сузучи. — Кто такая? — строго спросил Узенюк низким и твердым тоном. — Он знает только её позывной — Решка — парень поднес зажигалку к самокрутке и поджег её. — Остальное ему неизвестно, она внештатный агент ФСБ, в общей базе досье на нее ничего нет. — Рееешка… — задумавшись, он протянул это слово, как будто пробуя его на вкус. — Держи меня в курсе, когда что-то станет известно, — он открыл дверь, а затем добавил, — и про эту Бэмби тоже наройте инфу.

«Ты в моей башке, я в твоём теле, Никто из нас не обязан никому верить»

Узенюк вышел из здания, где располагался его офис и сев в свой Хаммер закурил. Он пытался переварить информацию, которую узнал от Черткова. Зачем ФСБ убрали своего же агента? Что он мог узнать такого, чего не следовало бы ему знать? Или же он вышел на «канал» и его тупо кто-то слил из «верхушки»? Он сидел в машине и полностью погрузился в свои размышления, когда на телефон ему пришло оповещение, Ивлеева добавила новую сториз в Инстаграм. Он вспомнил прошлую ночь и улыбнулся. Эта детка определенно зацепила его за живое и въелась ему в голову. Узенюк сам себя не мог понять, но его словно магнитом тянуло к ней. Он не узнавал себя, была бы вчера другая на её месте, он бы долго с ней не церемонился и их вечер окончился по накатанному сценарию: с губной помадой на его яйцах. Но с ней все было по-другому. Прогулявшись еще немного по ночной Москве, он просто отвез ее домой, поцеловав на прощание. Он зашел в Инстаграм и посмотрел сториз, где Ивлеева снимая на видео свой красный чемодан, сообщила, что ночью улетает в командировку на съемки программы. Недолго думая он решил поехать к ней, и спустя пятнадцать минут уже стоял у неё под подъездом. — Выйди, я внизу стою, — сказал он своим грубым голосом и сразу же отключил звонок. — Лёш, у меня самолет через три часа, — сказала Ивлеева выбежав из дому ему навстречу в длинной футболке и домашних тапках. — Я попрощаться приехал, — ответил тот, и протянул ей букет белых роз. — Спасибо, — она потянулась к нему и, обхватив руками его шею, поцеловала. Этот поцелуй задумывался легким и нежным, в качестве приветствия, но он был страстным и жадным с легкими покусами губ. Узенюк сжал её грудь одной рукой, так как в другой все еще держал розы, в то время как Ивлеева запустила свои пальцы в его волосы. Они так страстно хотели друг друга, что могли вот-вот упасть на капот машины, позабыв обо всем на свете. Ведь они не виделись почти целый день, после всего лишь одной встречи, и уже успели соскучиться. — Поднимемся ко мне, я еще не все вещи собрала, — Ивлеева задыхаясь, откинула голову назад. Её глаза горели необузданной страстью. Узенюк схватил её крепко за задницу и поднял, она обхватила своими лодыжками его бедра и, целуясь, он понес ее в подъезд. Им было плевать на то, что они были на улице и их мог кто-то увидеть из поклонников и сфотографировать, когда они поднимались в лифте, жадно целуясь, им было все равно, что лифт может в любой момент открыться и в него могут войти. — Где спальня? — проговорил он хриплым от желания голосом, когда они вошли в квартиру. — Сюда! — простонала она ему в ответ, стягивая на ходу с него толстовку. Обнимая её сзади за талию, целуя в шею он последовал за ней. Он затормозил её как раз на пороге спальни, и сняв наконец-то с нее футболку, прижался к ее спине своим обнаженным торсом, одновременно сжимая обеими руками ее груди. Он вдруг подумал, что по степени сексуальности это ощущение было самым острым в его жизни. — Как же сильно я хочу тебя, — прошептал он ей на ухо, сжимая пальцами её возбужденные соски. — Дай мне дотронуться до тебя, — она развернулась к нему и протянула руку к ширинке его джинсов. Когда они упали на кровать, она сразу заняла позицию сверху и прижала его вытянутые сильные руки к кровати. Из окна сквозь гардины пробивал лунный свет и освещал её оголенное тело. Она на нем двигаясь плавно, целовала его шею, слегка покусывая ее и при этом держала его руки подальше от себя, обхватив их за запястья. Он почувствовал, как пульсация от низа ее живота расходилась по всему телу, а мышцы крепко сжимали его. Если бы он еще и прикоснулся к ней пальцами, она бы точно уже не удержалась. Они оба дрожали от зарождавшегося экстаза. В это время они забыли обо всем на свете, и порой им казалось, что все это сон и происходит не с ними. Лишь следы на смятой простыне напоминали об этих, проведенных вместе, два счастливых часа до самолета. Узенюк стоял на лоджии в джинсах и курил, пока Ивлеева в одном нижнем белье металась по квартире, бегая с комнаты в комнату, собирая вещи в чемодан. Он, любуясь, смотрел на нее сквозь открытые шторы и уже начинал скучать по этой детке. Спустя некоторое время чемодан был упакован и она, прихватив свои тонкие сигареты со вкусом вишни, посмотрела на лоджию, где стоял Узенюк, а затем на часы. До самолета оставалось меньше часа. На лоджии было темно, и она видела лишь его силуэт и сигарету, мелькающую во тьме. Выйдя к нему на балкон она прикурила свою сигарету от его. Сквозь открытое окно холодный ветерок тут же обдул ее, и она сжалась от холода. Он, заметив это, прижал её к себе и крепко обнял. Соприкасаясь еще не остывшими телами после горячих поцелуев, они так простояли несколько минут, окутанные в сигаретном дыме. Обугленный фильтр его сигареты оставил ожог на пальцах и он чертыхнулся, а Ивлеева взяла его ладонь и легонько подув, поцеловала обожженные пальцы. От её действий он вспомнил, что она вытворяла десять минут назад в спальне и довольно заулыбался. — Лёшь, я улетаю на месяц, — с грустью сказала Настя и, затушив сигарету об пепельницу, прижалась к нему. — Я буду скучать, детка, — ответил Узенюк и крепко заключив её в объятиях добавил, — я завтра тоже уезжаю на месяц в тур. От его таких крепких и в тоже время нежных рук она ощутила приятную дрожь с головы до ног. В её груди сердце заколотило сто ударов в минуту, казалось что оно отбивало чечётку, и он почувствовал это биение. Он опустил свои руки на её бедра, а она губами коснулась его шеи. Её прикосновения обжигали кожу и она пылала адским огнем. — Слышишь, как мое сердце стучит? — прошептала она и взяв его за руку, положила её на свою грудь в области сердца. От этих слов и действий кровь ударила ему тяжелым напором прямо в мозг, и он прижал ее к себе еще крепче, а лицом зарылся в ее волосы, глубоко вдыхая их сладкий аромат. Два пылающих сердца слились на лоджии съемной московской квартиры в ночной тишине, влюбляясь друг в друга. Еще пару дней назад скажи этим двоим о том, что они кого-то полюбят до безумия, до потери пульса, они бы рассмеялись в лицо и сказали бы что с ними такого уж точно не произойдет, в этой жизни, по крайней мере, уж точно, и вся эта ваниль не для них. Но сейчас они стояли, слившись в крепких объятиях и признавались в чувствах.       Москва. Аэропорт «Домодедово» Узенюк припарковал свой серый Хаммер на парковке аэропорта, и тяжело вздохнул. Еще несколько минут, и его детка улетит на месяц. — Это тебе, — он потянул руку на заднее сиденье и достал мягкую игрушку. — Пускай будет с тобой, — сказал он, протягивая ей белого цыпленка с желтыми лапками, крылышками и красным гребешком. — Ммм… — девушка растаяла в улыбке от умиления, — Лёш, это так мило, — слово «мило» она произнесла с особой сладостью и прижала мягкую игрушку к щеке. Ивлеева не думала, что он станет провожать её в аэропорт, Узенюк же не только зашел с ней в здание, но и довел до стойки регистрации. Они стояли у стойки регистрации и обнявшись, целовались. Никому не хотелось расставаться в этот момент, когда все только начало зарождаться, да еще и на целый месяц. — Ты скоро забудешь обо мне, — сказала она ему тихо, сама не понимая, к чему все это ему говорит. Все её отношения долго не продлевались и сразу же после первой или на худой конец второй длительной командировки прекращались. Никто из ее бывших парней не выносил ее сумасшедшего графика работы и долгих постоянных разлук. Они попросту изменяли ей, или же на худой конец, сами признавались, что такие отношения не для них. И сейчас она прекрасно понимала, что финал их отношений неизбежен, и винить его не стоит в этом. Виной всему лишь её «секретная» работа. — С чего ты взяла? — спросил он её и посмотрел на неё своими жгучими карими глазами. Они были полны печали от предстоящей разлуки. — У нас с тобой плотные графики и видеться мы будем редко, — ответила она и опустила свои ресницы, смотря куда-то в пол. По её щеке непроизвольно покатилась слеза. — Посмотри на меня, — он нежно коснулся своими ладонями её щек, стирая большим пальцем слезинку. — Я не стану обещать тебе, что не забуду тебя, но в данный момент ты мне нравишься больше других, — смотря ей прямо в глаза, он указательным пальцем правой руки коснулся своего виска, — ты в моей голове, детка. В этот момент объявили рейс на посадку Москва-Токио и, поцеловав его на прощание, она побежала к контрольно-пропускному пункту. А он, вместо того чтобы уйти и не привлекать к себе лишнее внимание фанатов, которых вправду почти что и не было в столь позднее время, еще долго стоял и смотрел ей вслед, а когда её самолет взлетел лишь тогда уехал. Ехав за рулем своего авто по ночному городу он думал о том, как одна встреча выбила у него почву из-под ног. Как она смогла засесть у него в голове за столь короткий промежуток времени и растопить его холодное сердце? Она, будила в нем новое и до сей поры неизвестное ему чувство. К своим бывшим подружкам он никогда не испытывал тех чувств, что чувствует сейчас в груди, то, что творилось с ним сейчас, не поддавалось никакому объяснению. Чувствовать что-то внутри ему было так непривычно. С их встречи он больше не замечал и не желал других. В самом дальнем уголке своего сознания он понимал, что влюбился по уши в эту, на первый взгляд как ему показалось стерву, а на самом деле, очень нежную, чувствительную и ранимую девочку. — Я хочу её на 360, — пропел Узенюк, и строчки новой песни сами начали рождаться в его голове.