Visions of Gideon

Выкурив сигарету, разбитый, с тяжёлой головой, Кроули лёг в постель. На соседней половине кровати, повернувшись к стене, мирно спал ангел. Его ангел. Одеяло полностью скрывало его округлое тело, и лишь светловолосая макушка ангела виднелась на чёрных наволочках Кроули, ярко контрастируя со всем, что было в аккуратной спальне демона, выдержанной в спокойных тёмных тонах. Была глубокая ночь, но Кроули не нужен был свет, чтобы всё видеть. Азирафаэль спал, уткнувшись в подушку. Кроули замер, прислушиваясь. Тихое дыхание ангела было едва слышно, но он различил его сквозь тиканье настенных часов. Кроули потянулся вперёд, поцеловав мягкие кудри ангела, от которых пахло цветами османтуса, и лёг, пристроившись рядом. Большего демон позволить себе не мог. — Мой ангел, спокойной ночи, — прошептал он, глядя на мерно вздымающуюся спину Азирафаэля. Кроули просыпался по ночам, подвывая от отчаяния. Ему снились вязкие кошмары, в которых он сгорал заживо. Ему снилось одиночество, неровными очертаниями проступающее во сне как видение из будущего. Ангел никогда не злился и не пугался, просыпаясь от тихих всхлипов рядом. Придавленный теплом Азирафаэля, его мягким голосом, Кроули успокаивался и закрывал глаза. Его лоб был в испарине, и ангел заботливо вытирал солёный пот с кожи рукавом своей ночной рубашки. Кроули по привычке жмурился и жался к ангелу, но Азирафаэль при этом как-то неловко цепенел и замирал, не зная, как себя вести с доверчиво льнущим к нему демоном, и Кроули знал, что это значило. Азирафаэль давно его разлюбил, но сказать об этом не мог. Но он был благодарен ангелу за то, что он оттягивал этот момент, хотя они оба понимали, что все подошло к неминуемому концу. Кроули любил Азирафаэля. До сбитых в отчаянии костяшек в ванной об холодный кафель, до проступающих на бёдрах синяках от того, как сильно бывало сжимал их Кроули, стараясь успокоиться. До испещрённых ожогами от недокуренных сигарет кистей и будто бы случайных едва заметных порезов от бритвы на лице. Азирафаэль любил Кроули, но в этой любви не было и былой пылкости или страсти. Азирафаэль не нуждался в Кроули. Он был ему дорог, но не более чем старый друг, с которым они многое пережили. Раньше Кроули готов был до последнего своего вздоха виться вокруг ангела, пытаясь узнать причину произошедшей смены настроения, как-нибудь все уладить, вернув улыбку на его лицо, а потом, с щемящей в груди нежностью сжимать руку Азирафаэля, который смотрел на него так влюблённо и одновременно с этим уязвлённо, в своей манере. Но это было раньше. До того, как его вызвали на Небеса и сделали выговор. До того, как Азирафаэль провёл с незнакомым Кроули ангелом почти месяц. До того, как Азирафаэль охладел, перестав отвечать на любые ласки демона. До того, как Кроули случайно наткнулся на дневник, в котором последняя запись, сделанная месяц назад, гласила: «Больше не хочу быть Его ангелом».