Visions of Gideon

Ревность для Кроули была таким же естественным чувством, как для него самого — беспокойство. И Азирафаэль отчасти понимал, что Кроули чувствовал, потому что слишком долго пробыл среди людей. И ему было сложно не приобрести качества, свойственные каждому человеку в той или иной степени. Его ревность была тихой, уязвлённой. Она выражалась в чувстве беспокойства и глухой тоске по демону. Азирафаэль твердил себе, что ему нет дела до того, с кем Кроули проводит своё свободное время. Но в его светлой, непорочной ангельской душе уже зарождались зачатки разрушительного чувства недоверия. Как-то раз Кроули упомянул о том, что собирается соблазнить парочку сестёр, ещё не принявших монашеский обет. — Какая в этом необходимость, мой милый? — Азирафаэль оторвал взгляд от чтения и посмотрел на Кроули с большим любопытством. — Начальство выслало список поручений, из которых я могу выбрать те, которые мне больше по душе. Возможно, мне было бы интересно искусить несколько сестёр, как я это делал в старые добрые времена, — Кроули довольно потянулся и поправил свой пиджак. — Я не думаю, что в этом есть смысл, — хмыкнул Азирафаэль, нахмурившись и перелистнув страницу книги. — То есть, ты против? — Кроули чуть изогнул бровь. Обычно демон не особо слушал возражения Азирафаэля по поводу каких-то своих дел, но хмурость ангела вызвала у демона озабоченность, граничившую с паникой. — Иди, конечно, я тебя не удерживаю. Что-то в тоне ангела совсем не понравилось Кроули. Демон никогда не скрывал своих истинных чувств и часто просил Азирафаэля о том же. Кроули хотел полного взаимопонимания, и ему не нравилось гадать, какие чувства на самом деле испытывает это небесное создание. — Ангел, скажи мне, что не так. — Что подразумевает под собой термин «соблазнить»? — О! — Кроули как-то многозначительно воскликнул, подняв указательный палец вверх. — Всё, что угодно, на самом деле. Но здесь — не дать принять обет, увести их в другую церковь, возможно, в наш сатанинский орден… — внезапно Кроули замер, поражённо глядя на ангела. — Подожди, ты ведь спрашиваешь, потому что ты думал, что я говорю про другое соблазнение? О, нет. — Кроули тряхнул головой, и его кудри растрепанно опустились на плечи. Азирафаэль взволнованно покачал головой, но на его щеках проступил румянец. Он и правда подумал совсем о другом, но признаваться в этом не хотел. Кроули стремительно переместился вперёд и сел на подлокотник кресла Азирафаэля. Существовавшие между ними границы давно были стёрты, дистанция сократилась до минимума. — Ты единственный, кого я буду сссоблазнять и иссскушать самым демоническим из всех способов, моя любовь, — прошипел Кроули, прикусывая мочку уха ангела. Это успокоило. Азирафаэль развернулся к демону и требовательно потянул его к себе на колени. Кроули возражать не стал. Он по-змеиному переполз к ангелу, с удовольствием приступив к искушению. Из этого странного сна-воспоминания его вырвал шипящий голос демона и лёгкое торможение машины с характерным шорохом колёс. — Приехали, мой ангел. Азирафаэль проснулся. Сонно зевнул. Кроули уже был на улице. Ангел вылез из машины, легонько хлопнул дверью и полной грудью вдохнул ночной воздух. Сонливость немного отступила, а вместе с ней и беспокойство. Небо было на удивление ясным, на нем проступали первые звёзды. Кроули прижался к нему со спины, обнял его за талию и поцеловал в макушку. — Дорогой, ты обещал мне открыть бутылочку мерло, — ангел прижался к Кроули, приподнял голову и оставил поцелуй где-то на линии челюсти. — Обещание всё ещё в силе, — мягко сказал демон, беря ангела под локоть. — Но, я думаю, мы можем ещё немного прогуляться, здесь редко бывает такая хорошая погода. Ты не против? Ангел согласно кивнул, с улыбкой глядя на Кроули. Ночь обещала быть долгой.