Visions of Gideon

— Не спится? — Кроули лениво выходит на балкон, сонно поправляет махровый халат, спешно накинутый на плечи, и жмурится от первых лучей утреннего солнца. Держа в руках дымящуюся кружку свежесваренного кофе, он протягивает ее Азирафаэлю. — Я тебе кофе сварил, — Кроули тянется к ангелу, чтобы получить свой утренний поцелуй, и в его змеиных глазах, не скрытых темными стёклами очков, отражаются солнечные блики. Азирафаэль выглядит растрепанным. Он рассеянно берёт дымящуюся кружку, вдыхает аромат кофе и смотрит на Кроули с благодарностью и каким-то чувством, которое демон не может распознать. Было ли то отчаяние? Или то была бесконечная печаль, которую его ангел познал, живя среди людей? Но дымка в его голубых глазах быстро рассеивается, он делает глоток кофе, держась за кружку обеими ладонями, жмурится от удовольствия, а после пододвигается к краю небольшой скамеечки, уступая Кроули место рядом с собой. Над городом занимается рассвет. Крыши домов, проспекты, узкие улочки, витрины магазинов — солнце освещает всё, окрашивая город золотистым свечением. Они погружаются в сотканное из прозрачной паутины утро, слушают, как улицы постепенно наполняются людьми, а проспекты –машинами. Азирафаэль неспешно пьёт кофе, сваренный Кроули, а после ставит кружку, берет прохладную ладонь демона и успокаивающе сжимает. — Я лишился благодати, — произносит Азирафаэль, нарушая молчание, и голос его звучит абсолютно беззаботно. Кроули цепенеет. Резко поворачивает голову и ждёт объяснений, но ангел всё также безмятежно смотрит на город, раскинувшийся перед его взором, и держит его за руку. — Как это произошло? — осторожно спрашивает Кроули. Ему кажется невероятным то спокойствие, которое излучает Азирафаэль, ведь не было ничего страшнее для ангела, чем лишиться благодати — всеобъемлющего, животворящего чувства, что всегда окружало его и было неотъемлемой частью его жизни. — Ты никогда не говорил мне о своём падении, но думаю, что это можно сравнить с ним. Засыпая, я знал, что проснусь уже другим. Не таким ангельским. Не таким идеальным. Не таким, каким я себя знал. — Азирафаэль замолкает и ненадолго прикрывает глаза. Кроули не верит. Не хочет верить. Зыбкое чувство тревоги и непонимания расползается в его душе, и руки от этого непроизвольно подрагивают. Ему кажется, что это сон. Кошмар, который вот-вот закончится, потому что Азирафаэль разбудит его, скажет, что всё позади, ведь это было всего лишь сном. Но этого не происходит, и ангел всё также в безмолвии смотрит на просыпающийся город. — Что я могу сделать? — наконец спрашивает Кроули, переворачивая свою ладонь, чтобы переплести их пальцы. — Боюсь, что ничего. — В ответ он сжимает его ладонь, поглаживая острые костяшки. — Но почему ты не сказал мне раньше? Ты ведь знал, что лишишься её, — Кроули растерянно смотрит перед собой, пытаясь собрать в голове пазл, чтобы понять мотивы Азирафаэля. — Ты бы стал меня отговаривать, сделал бы всё, чтобы это не произошло, ушёл бы сам. А я бы этого не вынес. — Я бы не ушёл. — Его голос дрожит, но он продолжает говорить. — Почему они поставили тебя перед этим выбором? — Ангел не может жить как человек. Мне сказали выбирать, и я выбрал земную жизнь. — Но… почему? Разве не было других вариантов? — Каких, Кроули? — Произнеся его имя, ангел покачал головой. — Ты всё, что у меня есть, и каким бы тяжелым ни был мой выбор, я всегда буду делать его в твою пользу. Наша с тобой совместная жизнь сделала меня самым счастливым существом. Думаешь, я променял бы тебя на всю ту благодать, что так окрыляет моих братьев? Ты подарил мне больше любви, чем что-либо в этом мире. — Наконец, осмелившись, Азирафаэль переводит взгляд на Кроули, все ещё боясь увидеть осуждение за сказанное, но видит лишь тёплую улыбку. Глаза Кроули блестят, и демон льнёт к нему, прижимает к себе, целуя в макушку, и ангел замирает, ощущая, как по телу разливается приятное тепло. Кроули излучает любовь, и ангел в который раз понимает, что сделал правильный выбор.