Visions of Gideon

На следующее утро они всё обсудили. Им пришлось учиться разговаривать о своих чувствах. Азирафаэль долго извинялся, но Кроули заверил его, что всё в порядке. Больше они старались не поднимать эту тему. Одним из самых любимых занятий демона было принятие горячей ванны. Он погрузился в воду с головой, зажмурив невидящие глаза, чтобы вода не попала в них. Минута, две, три… Демонам не был нужен кислород, чтобы дышать, но Кроули, привыкший жить как человек, получал какое-то особое удовольствие от задержки дыхания. Шум воды заглушал все посторонние звуки, он заглушал даже его мысли, назойливо роящиеся в его голове. Внезапно что-то щёлкнуло. Сначала он не понял, что произошло. А потом осознание обрушилось на него мощной лавиной — он видит. Руки, ноги, живот — он видел все части своего тела, видел белую плитку в ванной, видел гели для душа и несколько махровых полотенец, которые Азирафаэль так старательно вывешивал перед каждым принятием ванной. Кроули с плеском вылез из воды и бросился к запотевшему зеркалу. Потерев его ладонью, первые несколько секунд он в неверии смотрел на своё отражение — за это время он ничуть не изменился, лишь волосы стали немного длиннее, а скулы — отчётливее. Происходящее казалось сном. Одним из тех, которые подкидывало ему подсознание, заставляя почувствовать себя хоть ненадолго прежним, чтобы сбежать от реальных проблем. В этих снах он снова водил «Бентли», ходил с Азирафаэлем в кинотеатры, готовил ему блинчики — ещё до Армагеддона, когда он оставался у букиниста на ночь. Но после пробуждения его ждала суровая реальность, где он ничего не видел, кроме темноты, где ему приходилось полагаться лишь на свои обостренные инстинкты и любящего его ангела. Кроули ущипнул себя, но ничего не произошло, иллюзия так и не развеялась. И тогда он накинул на тощие бёдра полотенце и очень быстро вышел из ванной. В квартире было прохладно — его тело покрылось мурашками. Он тихонько зашёл в спальню, не зажигая лампы. На кровати распластался Азирафаэль, уткнувшись лицом в подушку. Лунный свет падал на постель пёстрым узором, то и дело менявшимся, когда ветер за окном шевелил густую листву. Он устроился рядом, обняв спящего ангела и прижавшись к нему со спины. Азирафаэль, почувствовав чьё-то тёплое присутствие, сонно перевернулся на другой бок и доверчиво потянулся к Кроули всем телом, не просыпаясь при этом. Уткнувшись носом в грудь демона, он натянул одеяло повыше, потерся носом об его голую грудь, чувствуя аромат геля для душа, и что-то сонно пробормотал. И Кроули заплакал. Впервые за долгое время. Видеть ангела, а не просто чувствовать его, смотреть на то, с какой безмятежностью на лице он спал, обнимая его как подушку, было слишком даже для демона. — Кроули? — Азирафаэль завозился, открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд. Кроули шмыгнул носом, и Азирафаэль, плохо ориентирующийся в темноте щелкнул пальцами, включая светильник. — Кроули, ты в порядке? — взволнованно произнёс он, садясь на постели. — Азирафаэль, мои глаза… Я вижу, ангел. Я вижу тебя. — Кроули начал сбивчиво повторять слова, утыкаясь ангелу куда-то в бок, чтобы не выдавать своих эмоций. — Это не сон? Скажи мне, Азирафаэль. — Демон дрожал, хватаясь за одеяло, и в конце-концов не выдержал, подняв осознанный взгляд на ангела. Глаза Кроули стали прежними. Вытянутый змеиный зрачок был окружён ярко-жёлтой радужкой. — Тише, родной. Тише. — Он наклонился к нему, закрывая собой и обнимая, успокаивающе водя ладонями по спине. — Это не сон. Всё происходит на самом деле. Кроули успокоился. У него были влажные волосы, и Азирафаэль быстро высушил их, проведя по ним рукой. От ангела исходило успокаивающее тепло, и демон, убаюканный им, уснул. Утром Кроули проснулся прежним, и первое, что он увидел, был доверчиво спящий в его объятиях ангел.