Песнь Ауриги

Нала с отрядом верных магов гонит Хранителей прочь от плодородных земель к бесславной смерти, обратно в заснеженные горы, где им самое место. В выносливости они примерно равны, поэтому преследование затягивается на несколько дней. Ей плевать на их цели; всё, чего касаются Хранители, превращается в проблему. Плотная, тяжёлая маска скрывает верхнюю половину лица, что не мешает видеть куда больше: глаза ни к чему, когда есть кое-что получше. Прах поёт Нале в порывах ветра, токах рек и крови в венах, позволяет телу парить, точно листу. Аурига изгибается перед ней очертаниями горных хребтов, лесами, степями и стаями диких животных, хранит под ногами циклы забытой истории, приоткрывая завесу разрушительными землетрясениями. Тяжело устоять, когда планета сама предлагает дары, и Нала желает быть первой — неважно, что придёт последней, но выйдет точно единственной. Мощный выброс Праха выходит сквозь острые пики скал столбом синего света. Нала лишь на миг замечает очертания фигуры с распростёртыми к небу руками, затем всплеск повторяется ещё несколько раз. Колдуны Телсем отправляются вперёд и находят тайный проход в расколотых скалах, ведущий в туннель, а дальше… У входа в руины их уже поджидают. Хранители обрушивают свои топоры и стрелы, но раны и ярость помогают колдунам держать оборону. Тонким, как игла, лезвием Нала протыкает себе сухожилие между большим и указательным пальцами, рисуя новую точку в ряде других, уже обведённых чернилами. С волной острой боли её тело испускает Прах, и Нале остаётся только придать ему форму, обратить в магию и подарить благословение своим воинам. Волосы цепляются за острые края маски, она резко крутит головой и обращает следующую волну в проклятие, сбивающее Хранителей с ног; Нала цепляется за хлопья Праха в их плоти и тянет на себя, лишая жизненных сил. Они побеждают — иначе и не могло быть, само сражение — ключ к агонии, а значит, к быстрой победе. Прах поверженных воинов оседает на рассечённой многолетними ритуалами коже колдунов; они все — словно ожившие карты пути Неистовых магов. Боль затихает, оставляя за собой досадную пустоту, тишину. Землетрясение уничтожило руины вместе с тем, что могло сохраниться, поэтому магам придётся уйти из этого склепа с пустыми руками. Однако Нала чувствует всплеск Праха посреди мёртвой темноты и устремляется вниз на тусклый свет. — Это Владыки Праха, госпожа, — предупреждает Фанатик Атеши. Спасать уже нечего — души покинули доспехи. Кроме одной. Искра отчаянно цепляется за массивное, ледяное железо, за свою зачарованную колыбель; она столь сильна и решительна, что Нала не удерживается от прикосновения. В тот же миг её тело содрогается, Прах вырывается через кожу, подпитывая доспех жизнью Налы, однако, в отличие от беззащитных жертв Владык Праха, она знает, как разорвать поглощение. Кожа трескается, точно пустынная почва, пальцы сводит судорогой — эта агония великолепна, однако Нала использует выброс как лезвие, что перерезает пуповину. Только упав на острые камни, она понимает, что кричит. Прах — нет, её собственная жизнь — заполняет доспех и придают ему форму. — Простите, миледи, я не собирался делать этого. Меня зовут Барон Джослин Дей Третий, и я путешествую в поисках знаний. — Нала аль-Джазар, — представляется она на выдохе, однако остальные маги не разделяют натянутую доброжелательность и готовятся пустить в ход силу. Барон встаёт с мерзким скрежетом, а затем сгибается в лестном поклоне. — Вы спасли мне жизнь, Нала аль-Джазар, и я хочу отдать вам то, что нашёл здесь, — громоздкий доспех поворачивается, одним движением срывает что-то с шеи, встаёт на одно колено и протягивает на вытянутой руке. Несмотря на протесты магов, Нала ощупывает ледяные пальцы и тонкую цепочку с амулетом. — Надеюсь, он поможет вам в бою с Хранителями, миледи. — По вам не понять, как вы на меня смотрите, но я слышу в голосе жалость, — она усмехается, когда дух из чистого Праха гулко басит извинения. Амулет в её руках отливает редким мифритом. — У меня забрали глаза, чтобы помочь прозреть. Однако вы уже знаете всё, что нужно. Барон поворачивает голову в её сторону, чует Прах, как ищейка, которую вечно недокармливает хозяин. Будь они врагами, он поглотил бы её, оставив лишь мумифицированную оболочку. Маги превращают себя в оружие, агонией призывают потенциал Праха, но Владыки Янтарных долин относятся к плоти, точно к расходному материалу, пище. Это и есть Барон Джослин Дей — поглощённые им жизни. Что же осталось от него самого на условном хребте чести? Знает ли сам, как выглядит внутри? Нала аккуратно, почти невесомо оглаживает суставы брони, застрявшие наконечники стрел Хранителей в могучей груди, скользит к вытянутому шлему с единственным отверстием — вечно разинутой пасти для Праха. — Существовать в этой железной банке, без сна и еды, не чувствуя иных желаний, кроме жажды Праха, должно быть, сущая агония?..