Цветок папоротника

Беляна лежала, уютно устроившись, в богато убранной горнице посадниковых хором. Постель, на которой она улеглась, бела набита лебяжьим пухом, покрывало - из шерсти, но не обычной, а особенно тонкой и мягкой, белой как снег, купленное ее дедом у приезжего торговца за большую цену. В другое время Беляне нравилось трогать, гладить, мять между пальцев шерстяную ткань, такую теплую и мягкую, и при этом совсем не колючую. Хорошо бы развести в Овраже овец, дающих такое руно!.. Напротив постели висело на стене серебряное зеркало, так гладко отполированное, что глядеться в него было куда лучше, чем в воду. Под ним на широком орехового дерева ящике расставлены были ларцы с драгоценностями, с благовониями и притираниями, также преимущественно иноземными. Эти средства помогали еще еще больше усиливать естественную красоту и обаяние. Перед ними красавица ежедневно проводила немало времени, прихорашиваясь и выбирая, что на сей раз пойдет к ней больше. Несколько массивных ларей вдоль стен скрывали множество ее нарядов, которые она ежедневно просматривала вместе со своими подругами и приживалками, с удовольствием наряжалась, следуя больше собственным вкусам, нежели обычаям предков. На столике у окна, затянутого прозрачно-голубой пластинкой слюды, были расставлены на доске тавлеи, готовые для боя - красные против белых. Рядом в большой расписной вазе стоял букет белоснежных лилий, гордо возносивших на высоких прямых стеблях крупные венчики. Беляна любила лилии. Но в этот день на лице красавицы, окруженной роскошью, отражались злость и досада. Она была в своих покоях совершенно одна, приказав никому не беспокоить ее. Ей было необходимо поразмыслить в одиночестве, что делать дальше. Как она могла допустить такую неосторожность в Купальскую ночь?! Ведь шла туда с совершенно определенной целью - поймать в свои сети князя Бориса, привязать его к себе как можно крепче, чтобы уж никуда не делся. Она всегда считала себя рассудительной, что же заставило ее впасть в такое безумие, чтобы самой все испортить? Конечно, она разозлилась на князя, когда тот вместо нее выбрал простую девчонку с Лесной улицы. Захотелось отомстить ему, сразу же, немедля, вот она и ушла в лес с Богданом, не дожидаясь окончания праздника. Но не только в этом дело. Это все проклятое волшебство Купальской ночи, к Лешему бы его в болото! В праздничном хороводе голова туманится, присутствие толпы разгоряченных парней и девушек распаляет каждого в отдельности, путает мысли, сбивает с толку. Вот она и потеряла осторожность, увела с праздничного хоровода мускулистого красавца и позволила себя увести. В Купальскую ночь все равны: князь и дочь гончара, внучка посадника и сын мельника... Кто ж знал, чем все закончится? По правде говоря, Богдан понравился ей куда больше, чем наверняка мог бы на его месте князь Борис. Когда он брал ее, и она брала его, чувствовала, что с ней настоящий мужчина. Беляне всегда нравились рослые, сильные мужчины, такие что при одном взгляде на них, даже если между вами ничего не было и нет, чувствуешь мощь, которой приятно покориться. А что ей Борис? Тощий, хилый, как мальчишка-недоросток... Наверняка боялся бы ее оскорбить, проявив решимость, гладил бы, как котенка, вместо того, чтобы сжать в объятиях. Но зато он - князь Овражский, и только с ним Беляна и ее семья могут еще больше укрепить ее власть. Родители и дед - посадник Гремислав, на семейном совете сразу по приезде князя позволили Беляне любые средства, только бы ей удалось женить его на себе. Не больно-то она обрадовалась - уж очень хил и непригляден показался жених, не о таком ей втайне мечталось. Но она была девушкой проницательной и умной, и понимала, как полезно сделаться княгиней. Она и так, единственное дитя в семье, привыкла быть в Овраже первой, но ее дед рано или поздно перестанет быть посадником, и тогда блеска поубавится. А князья на престоле держатся все же крепче, хотя, конечно, всякое случается. А случилось, в итоге, у нее самой. В то утро, едва очнувшись о праздничного упоения, она ушла домой, не дожидаясь конца Купальских гуляний. И не видела, как объявилось Лихо Одноглазое, оседлало ее недавнего любовника и загнало в реку. Как это, должно быть, ужасно, те, кто рассказывал ей, и через несколько дней, еще дрожали от одного воспоминания! Но, погубив Богдана, который ей вправду понравился, хотя, конечно, она бы не позволила ничего больше одной ночи с ним, Лихо задело черным крылом беды и саму Беляну. Для нее сбывалась худшая из возможностей. Сперва она еще надеялась, что скоро все наладится, но вот пошел уже второй месяц, и стало ясно, что ошибки быть не может. Еще немного - и ей уже будет не скрыть последствий своего легкомыслия. А там - уж не на брак с князем рассчитывай, а помоги Небесный Лось найти хоть какого-нибудь мужа, который согласится растить чужого ребенка. Следовало теперь же отыскать какой-то выход, пока не поздно. И посоветоваться-то не с кем: Беляна не могла поручиться ни за кого из своих прислужниц, ни за одну из вечно толпящихся у нее в тереме подруг-приживалок. Кто их знает, не донесут ли ее деду, а то и самому князю?.. Вот и приходится все решать самой. Беляна вытянулась на подушках, заломив руки над головой, и досадливо застонала. Тут же приоткрылась дверь, показалось испуганное лицо ее бывшей няньки, Ниги. - Что с тобой, овечка моя? Тебе нездоровится? - прокудахтала она заботливо, точно Беляна еще была маленькой девочкой. "Овечка" с трудом подавила желание бросить скинутую с ее ноги туфлю, чтобы не беспокоили больше. - Все в порядке. Оставь меня одну, - проговорила она ледяным голосом. Ничего на самом деле не в порядке. Ей казалось, что она чувствует, как этот плод растет в ней не по дням, а по часам. Оглядела придирчиво свое стройное тело в свободной домашней сорочке. Нет, пока еще ничего не видно, но скоро будет... Беляна знала, что существуют травы, способные вытравить плод, и можно достать их у знающих людей. Или найти опытную женщину, повитуху или колдунью, которая даст ей самое надежное средство. До сих пор ей, конечно, подобные услуги не требовались, но житейски опытная девушка предпочитала на всякий случай знать все. Но опять же - кто поручится, что помощник в таком темном деле потом не выдаст ее? Сколько бы она ни заплатила, другие могут дать больше. Даже если она переоденется, чтобы посетить колдунью или торговца зельями, ее могут узнать. Овраж - небольшой город, а внучка посадника всегда охотно красовалась на людях, с удовольствием ловя восхищенные взоры. Кто мог подумать тогда насчет обратной стороны известности?.. Стало быть, придется действовать по-другому. Соскочив с ложа, Беляна легко прошла по ковру к зеркалу, стала внимательно вглядываться в него. Повела плечами, открывая их мраморную белизну и округлость. Задержала дыхание, любуясь пока еще тонкой талией и широкими бедрами. Слава Небесному Лосю, ни лицо ее, ни тело пока не утратило красоты. А ее грудь, еле уловимо наливающаяся новыми соками, предвестниками будущего молока, даже волнующе приподнялась. И, если теперь удастся поладить с князем Борисом, да уговорить его сыграть свадьбу, не дожидаясь осени, можно будет сказать, будто ребенок родился раньше срока... Правда, говорят, будто князь собирается жениться на той девчонке, дочке гончара! Вот какой им правитель достался: сразу размяк, готов взять в жены кого попало! Нет, ему не обойтись без сильной супруги! Но, с другой стороны: если на него сумела повлиять эта Веселина, сможет и она. Главное - застать его одного и соблазнить, чтобы ему затем сделалось за себя стыдно, и он постарался загладить свою вину. С этой целью в последнее время Беляна вела себя непредсказуемо при встречах с князем. То появлялась перед ним несколько дней подряд, увидев его, смущенно отводила глаза и, вроде бы, порывалась что-то сказать, но всякий раз обрывалась на полуслове. То пропадала и не выходила из дома, прося кого-нибудь сообщить князю, что ей нездоровится. Затем приезжала снова, задумчивая и бледная, не поднимая глаз. То предлагала ему партию в тавлеи, а за игрой расспрашивала о государственных и хозяйственных заботах, в которых разбиралась не хуже мужчины. Ей хотелось, чтобы Борис видел, что она достаточно образована, чтобы делить с ним тяготы правления - не чета полуграмотной Веселине. Но, стоило князю вежливо спросить ее о ней самой, Беляна загадочно смолкала, и обычно вскоре отбывала домой, оставляя князя подумать на несколько дней. Ее даже забавляла бы эта игра, если бы не поджимало время. Пора уже наконец-то все решить раз и навсегда. Достав из ларя бережно сложенные наряды, она принялась одеваться так, как нужно было для сегодняшней встречи. Сорочку выбрала вместо обычной льняной шелковую, полупрозрачную, такую легкую, что ее колыхало даже легкое дыхание. Вместо традиционной поневы с овражскими оберегами, надела атласный голубой летник, и залюбовалась собой - ну чем не княгиня! Украшений не стала надевать. Пусть думает, что ей уже и не до них, поглощаемой тоской и любовью. Вот, только носимая постоянно серебряная цепочка с оберегом и останется. Так, теперь набелить лицо, а вокруг глаз подчеркнуть темные круги. В глаза она капнула пару капель настоя красавки, чтобы расширенные зрачки сделали глаза большими и печальными. Теперь довольно. Главное - остаться с Борисом наедине, а там уж он никуда не денется. Открыв дверь, Беляна приказала запрячь ей возок. Сама же завершила подготовку тем, что втерла в кожу за ушами и на запястьях несколько капель темной маслянистой жидкости, источавший неуловимо тонкий аромат. При умелом использовании этот аромат вызывал почти такое же волнение, как костры и хороводы Купальской ночи. Если Борис хоть наполовину мужчина - а сумела же Веселина расшевелить его, - то не останется равнодушен к ее стараниям и притягательному благовонию. И тогда она, Беляна, непременно женит его на себе! А сам князь Борис тем временем, не подозревая, что на него расставляются ловчие сети, в тот погожий летний вечер сидел вдвоем с Веселиной на скамье в саду княжеского терема. Они пили горячий отвар из листьев смородины и мяты с вишневым вареньем, сваренным для князя будущей тещей. При этом беседовали о будущем - о том, что больше всего волновало их обоих, как всякую молодую пару. - Может, все-таки не будем ждать со свадьбой до осени? - вздохнул Борис, похоже, уже не в первый раз. - Нас с тобой и так Боги соединили, к чему тянуть? Хоть завтра заварим кашу, пойдем в святилище... Но Веселина порой была непреклонна. - Нет, Борис, свадьбы положено играть осенью. Тебе и так может быть нелегко с твоими советниками, когда женишься на мне, а если еще и в неурочное время, то и весь Овраж встревожится. Лучше поостеречься. Ты же не хочешь, чтобы нарушения обычая привлекло на нашу свадьбу... ту, нечистую? Борис понимающе коснулся руки невесты. - Теперь у меня есть против нее оружие, но, если доведется с ней встретиться, то лучше не на свадьбе, и уж точно не при тебе! Ладно, так и быть: поженимся осенью по всем обычаям Овражским. Хоть и устал я ждать, Веселина! Иногда чудится, будто нам не суждено быть вместе... Может, и правда любить друг друга так, как мы с тобой - уже вина? Как было у Судислава с его невестой... А всякая вина влечет за собой наказание. - Борис, ну что ты говоришь? - воскликнула девушка тоном ласкового упрека. - Перед кем вина? Перед Лихом, что ли? За что нас наказывать? - Да нет, это я давно уже размышлял, - задумчиво проговорил князь. - Смотри, как в жизни получается... Мой отец больше всех притеснял Ростислава, хотел навсегда его оставить безземельным изгоем, - а теперь его собственные сыновья оказались изгоями. Я-то здесь, как видишь, да и Вячеслав кое-какое княжество получил, хоть из малых. Зато Карислава убили, а где теперь Драгомир - никто не знает; да помогут Боги, чтобы был жив... И Богдана Лихо закогтило, потому что не прыгал с нами через очистительные костры: к прочим-то оно не подступилось... И даже те, кого я изгнал из Овража, тоже за свою вину были наказаны. За все надо платить... Не дав ему договорить, девушка потянулась и поцеловала его в губы, затем завладела обеими его ладонями и принялась ими играть, как с котенком, гладя и щекоча пальцами. - Это у тебя от скуки и от одиночества такие мысли. А ты им хода не давай, иначе, как лед, заморозят сердце! Мы с тобой, во всяком случае, ни в чем не виноваты, ни перед Богами, ни перед людьми. Лучше подумай о нашей свадьбе. Кстати, опять же: чтобы подготовить княжескую свадьбу, нужно время... Борис повеселел, как всегда в ее присутствии - не зря все-таки ей дали такое имя! Хотел уже поцеловать девушку, как вдруг в саду появился один из дворцовых челядинцев. - Княже, там принесли заказанные тобой свадебные подарки! Погляди: что ты пожелаешь приобрести? - Сейчас, иду! - встрепенулся Борис и подмигнул невесте: - Там и для тебя будет кое-что, поэтому тебя пока не приглашаю. Подожди немного, я мигом! - Я тебя жду, - согласилась Веселина и откинулась на спинку скамьи, стоявшей под большой липой. Липа как раз цвела, вокруг нее упоительно пахло медом, в вечерней тишине жужжали пчелы и шмели. Но, когда князь Борис вернулся через несколько минут - поглядев на доставленные подарки, просто согласился купить их все, приказав новому казначею заплатить немедля, - Веселины на скамейке уже не было. Веселина ушла со скамейки, увидев целеустремленно шагавшую через сад Беляну. При одном взгляде на разодетую красавицу, на груди у девушки жарко запульсировал отпечаток огненного цветка. Веселина стремительно подошла к ней и заступила дорогу. В детстве она могла лишь со стороны любоваться, как выезжает куда-нибудь со своей семьей внучка посадника, всегда умытая и причесанная, прекрасно одетая. Все овражские девочки втайне мечтали носить платья как у Беляны, украшенные лентами и вышивкой, бисером и жемчугом. Но она никогда не дружила с бедными детьми, и тем оставалось лишь взирать на нее с тихой тоской. Но теперь Веселина чувствовала себя равной ей. Семья здесь не имела значения; она - нареченная невеста Бориса, а Беляна не имела никакого права на него. То, что открыл ей знак папоротника, враз возвысило Веселину над соперницей, и она чувствовала себя сильной, как велет перед карликом. - Здравствуй, Беляна, - проговорила она учтиво. - Ты к князю Борису? Напрасно. Ничего тебе не добиться. Поищи лучше другого мужа. Тонкие брови Беляны досадливо нахмурились: что себе позволяет наглая девчонка?! Надо же было с ней столкнуться здесь! - Если князь Борис пожелает увидеться со мной, то, уж конечно, тебя не спросит. И ты вряд ли сможешь ему помешать. Но Веселину было не смутить. - Он тебя не звал. И не обрадуется тебе, я знаю. Мы с ним только что обсуждали нашу свадьбу. Беляна топнула ногой в сафьяновой туфельке, взрывая струйку черной земли. - Девочка, будь осторожней, когда говоришь от имени мужчины! - проговорила она снисходительно. - Мужчины непредсказуемы, нам не дано понять их. Сегодня он хочет одну, а завтра может передумать... Огненный цветок на груди Веселины зажегся еще сильней. Она видела собеседницу насквозь - в самом буквальном смысле, если бы понадобилось. - Ты лжешь! Мужчина, если только он настоящий, исполняет то, для чего его создали Боги. Он - кормилец, защитник, воин, если потребуется. И любая женщина знает, на кого ей можно положиться. А кто может передумать, бросив своих - тот не мужчина! - Если ты так думаешь, что же боишься пустить меня к Борису? - насмешливо проговорила Беляна. - Дай мне повидаться с ним, пусть он сам скажет, если ты говоришь правду! - Тебя жалко, - тихо ответила Веселина. Внучка посадника, собиравшаяся уже пройти мимо соперницы, замерла, не веря своим ушам. - Тебе - меня? - зловеще переспросила она. - Да, - твердо ответила Веселина. - Ты ведь была с Богданом в Купальскую ночь, и забеременела тогда. Вот и мечешься, точно уж на сковородке. И замуж надо срочно, и князя упускать не хочется. Что ты собиралась наплести ему? Прикинуться безумно влюбленной и, застав наедине, броситься ему на шею, якобы не можешь больше прожить без него и дня? - Да как ты смеешь! - Беляне стало не по себе, она еще больше побледнела под слоем белил, и покачнулась. - Мысль сама по себе удачная для тебя! - признала Веселина. - Может быть, прежде Борис и поддался бы. Если не из любви, так хоть из жалости уступил бы, женился на тебе и маялся всю жизнь. Но теперь он разглядит в тебе то же, что увидела я. Мы с ним вместе сорвали огненный цветок в Купальскую ночь. Он открывает все тайны земли, делает видимым то, что обычно лежит в глубине и происходит незаметно для посторонних глаз. В недрах человеческого тела, как и в глубинах земли, для нас нет больше тайн. Она говорила тоном человека, которому вправду открыто тайное. Нельзя было отмахнуться или не поверить ей. У Беляны выступил пот на лбу. Неужели Борис вправду сразу поймет, что она беременна? Тогда она пропала, пропала! Однако внучка посадника не сдавалась без боя. Высокомерно взглянув на собеседницу, процедила: - Чем ты докажешь свою басню об огненном цветке? Веселина лучезарно улыбнулась, уступив теперь ей дорогу. - Если хочешь, пойдем к Борису, спросишь его сама! Гордая красавица глядела, не веря своим глазам, на ту, кого и соперницей-то всерьез не считала. Кто мог ожидать от необразованной девчонки с глиной в волосах такой цепкой хватки! Но, как ни странно, вместе со жгучей ненавистью Беляна почувствовала и определенное уважение к сопернице. По крайней мере, у той есть характер. Куда хуже было бы уступить место мимолетной прихоти Бориса, бесполезной кукле. Этой же не стыдно проигрывать. Но неужели княжество навсегда для нее потеряно? Что же ей делать теперь, чтобы избежать непрошеного безмужнего материнства? Любой жених ее круга трижды призадумается, брать ли ее с чужим ребенком, да еще от простолюдина. Вот будет судьба для внучки посадника, первой красавицы Овража, если придется одиноко доживать век! Копать землю, конечно, ее родные не пошлют, но вряд ли обрадуются ее ребенку, узнав правду. - А ты погляди получше среди своих знакомых: может, и найдется среди них такой, кто согласится взять тебя в жены и простить все, что до него было, - проговорила Веселина, будто подслушав его мысли. - Ты же красивая, богатая, найдется отец для твоего ребенка. Только ты не обманывай его, как Бориса собиралась. А на чужой каравай рот не разевай. Этого уж не могла стерпеть Беляна: чтобы ей еще и давала советы та, кто отняла у нее князя! Она судорожно втянула воздух, готовясь если не силой, то резким ответом поставить на место дерзкую девчонку. Но неожиданно между ними закружился вихрь, потянуло запахом прелых листьев, точно среди лета вдруг наступила осень. И Беляна внезапно откинулась и села на землю, словно ноги не держали ее. Если бы хоть руки слушались, она бы хотела сейчас же зарыться в землю, как кролик, но и руки дрожали, как студень, а сердце билось так, словно готово было выскочить из груди. Парализованная ужасом, она глядела, как из вихря протянулись две иссохших руки и ухватили Веселину, будто ребенка. Вслед за ними показалось жуткое лицо в обрамлении седых косм: на месте одного глаза багровый шрам, второй горит, как головешка в костре. А потом вихрь завертелся еще сильней и исчез, унося Веселину, будто ее и не было. И раздался тихий, но жуткий смех, похожий на шуршание опавших листьев. Меж тем князь Борис, встревоженный исчезновением Веселины, искал ее в саду, сперва в шутку, затем со все возрастающим беспокойством. К нему присоединился Дубок, также оказавшийся здесь, и они вместе обошли сад, крича: "Веселина! Веселина!" Внезапно зашуршали кусты, и из них не вышла, а вывалилась женщина, едва стоявшая на ногах. Полумертвая от ужаса, растрепанная, с грязными руками, как будто она ползла на четвереньках, - мог ли князь узнать в ней блистательную внучку посадника?! - Лихо... похитило... твою Веселину... - прошептала она, задыхаясь на каждом слове. С мгновение Борис стоял, не веря своим ушам, затем из его горла вырвался пронзительный вопль, похожий на голос ночной птицы. На этот голос прибежал Дубок, а потом и другие воины, ожидавшие по страшному крику Бориса найти, по меньшей мере, труп княжеской невесты. Они, ничего не понимая, глядели, как князь трясет за плечи Беляну и бессвязно повторяет, захлебываясь рыданиями: - Где моя Веселина, где?! Что сделали вы с ней, скажи! Где мне искать ее? Я не смогу иначе, я умру без нее! Изумленный таким бурным отчаянием, Дубок решился взять Бориса за плечи и оттащить от растрепанной Беляны. Он осторожно проговорил, обращаясь к нему не как к князю, а как к будущему родственнику: - Борис, приди в себя, успокойся, ты же мужчина! Может быть, еше не поздно ее выручить, может, она еще жива! Подумай, что делать? У тебя ведь есть нож Судислава. Мы еще можем спасти мою сестру, ты слышишь? - и мысленно добавил про себя: "А если нет, то хоть отомстить..." Борис на мгновение обмяк в сильных руках Дубка, затем глубоко, со всхлипом, втянул воздух и медленно выпрямился. Он еще продолжал непрерывно моргать, губы и руки тоже дрожали, но к нему уже возвратился рассудок. - Ты прав, Дубок, да хранит тебя Небесный Лось! Она может быть жива... непременно должна быть жива... и мы найдем ее!.. Нож Судислава у меня... - воскликнул он, оживленный новой надеждой. - Одного боюсь: найдем ли мы, куда утащила ее нечистая? Найдем ли быстро, имею в виду, - оговорился Дубок, поддерживая надежду в князе и в себе самом. Борис недолго постоял молча, шатаясь, как пьяный. Отпечаток огненного цветка на его груди горел так, как будто зажегся только что. Он понял, что это неспроста, и вспомнил, как видел лес с высоты птичьего полета. И вновь чудесный дар поднял его высоко-высоко, и он, взлетая выше к солнцу, каким-то свободным уголком сознания отметил, что в небе, оказывается, холодней, чем на земле. Промчался над зеленым колышущимся лиственным морем в самую глубину леса, где росли лишь мрачные черные елки, где сворачивали в сторону все следы. Там древесные ветки становились седыми от паутины, а еще дальше лежало нечто совершенно черное, как будто туда давным-давно не проникал солнечный свет. - Мне кажется, я знаю, где логово Лиха, - проговорил он шепотом. - Ты со мной, Дубок? Нам нужен третий. Меж тем слухи, что случилось нечто непонятное и страшное, уже вырвались из княжеского терема и разлетелись по городу. Челядинцы, видевшие отчаяние Бориса, не утерпев, поведали прохожим на лице, будто Овражское Лихо похитило невесту князя в присутствии внучки посадника. Узнав такую новость, прохожие едва дослушали до конца, торопясь скорее передать ее дальше, и она стремительно разлетелась по всему Овражу, через много уст изменяясь до неузнаваемости, становясь все более запутанной. Имена князя Бориса, Веселины, посадниковой Беляны и Лиха Одноглазого сплетались тысячей невероятных способов, и это было все, что еще оставалось от правды в этих слухах. То передавали, будто Беляна из ревности убила Веселину, а князь Борис за это задушил ее. То будто Лихо Одноглазое, приняв облик Беляны, обольстило князя и убило его невесту. То якобы сам князь сошел с ума и пытался расправиться с обеими девушками. То - Лихо, мол, столкнуло Беляну с Веселиной и заставило их сражаться насмерть, и они убили друг друга, а князь, увидев их, покончил с собой... И еще множество других, столь же невероятных вариантов. Там, где властвовало Лихо, люди не удивлялись ничему. Толпа овражан повалила к княжескому терему узнать доподлинно, что все-таки случилось. Увидев, сколько народа столпилось вокруг, Дубок указал на них князю. - Пошто лишь третий-то? Вон какая толпа собралась, веди всех. И дружина твоя готова. Но Борис лишь скользнул по собравшимся непрестанно мигающими глазами. - Нет, много людей не нужно. Лихо Одноглазое - не вражье воинство, дай Перун хоть раз ее ударить суметь! Три человека - в самый раз. Если я не смогу пронзить ее заветным ножом, пусть другой возьмет его. Он заговорен лишь на один удар. Я боюсь, что с большой толпой нечистая не примет бой: сама ускользнет, и Веселину мою... Веселину... - он смолк и закрыл лицо руками, не в силах договорить. Тогда сквозь толпу протолкался невысокий черноволосый парень и стал перед князем. - Возьми меня, княже. Я помогу тебе выручить Веселину. Голос парня показался знакомым. Борис всмотрелся внимательней и узнал Грачика - того самого парня, что ухаживал за Веселиной раньше и ревновал к нему, князю. - Ты готов помогать мне? - спросил он удивленно. Грачик глядел твердо, не отводя глаз. - Я хочу спасти ее, - сказал он просто. Князь раздумывал недолго - пожал ему руку и направился в свои покои. Только он сам знал, где лежит березовый нож, завещанный Судиславом. Вернувшись, он оглядел готовых к походу Дубка с Грачиком. Те, кроме длинных ножей, вооружились копьями и луками: мало ли что может встретиться в лесу, кроме Лиха?.. - Вперед, - приказал князь глухим, чужим голосом. Уже в воротах толпа расступилась, и он увидел родителей Веселины. На лицах отца и матери - безмолвно застывшая мука и отчаянная, вопреки всему, надежда. Борису захотелось провалиться сквозь землю, чтобы не смотреть им в глаза. Он ждал, что они во всем обвинят его, ожидал упреков, а может, и проклятий. Но, к его изумлению, Незван и Чернава крепко обняли его с обеих сторон за плечи, прижали к себе, и они втроем крепко обнялись. - Спаси нашу Веселину, пожалуйста! Одолей проклятое Лихо! Да хранят тебя светлые Боги и наш Небесный Лось! - пожелали они ему, прощаясь горячее, чем с родным племянником Дубком. Борис лишь кивнул, без слов давая обещание. К горлу подступали слезы, и он не мог говорить. Затем князь с Дубком и Грачиком сели на коней и, не оглядываясь, поехали в лес, туда, где дар огненного цветка показал Борису черное, зловещее место.