Братья Хорна или Ключ от магии

Энрост Хорна

Желтое ущелье встретило их угрюмо и неприветливо – как обычно. Не то чтоб они часто тут бывали, но… ни разу на их памяти не было по-другому. Желто-серые камни придавали местности вид болезненный и неприятный, растительности на почти отвесных стенах было так мало, что будто бы и вовсе не было, а скопившийся и не желающий уходить холод делал ущелье еще более унылым. Но самое паршивое – оно было пустым. Ни ч-ра, ни пленников, ни даже завалящего суслика! Ни, чтоб его, младшего брата! «Не успели… он прошел дальше, в распадок. Ах ты ж!» Энрост помедлил, прислушиваясь, и пустил коня в ущелье. Вот еще за что он не любил это место – за его безжизненность. Ни птиц, ни насекомых… некому предупредить и нечему выдать засаду, если вдруг кто-то решит ее тут поставить. Правда, особо и негде, в общем-то, но все равно. Гнедой Жучок шел осторожно, то и дело прядая ушами – его Желтое ущелье тоже нервировало. Утёс, конечно, был бы тут лучше, чем Жучок, но на Утёсе уехал Энвальт. Ладно, глядишь, Утёс не даст в обиду этого горе-воеводу… а там Энрост сам с ним побеседует, со спасателем этим. «Или не побеседую. Пусть отец разбирается, как вернется. Конечно, он ведет себя как мальчишка, но все-таки… он повел людей, и за ним пошли. Значит… все-таки может? Ладно, поглядим. Только бы живыми вернулись все… эх, Энвальт, Энвальт! Ведь если вдруг что, не тебе их женам в глаза смотреть!» Да. Хотя и следовало бы… Впрочем, может, обойдется все, и никто не погибнет. И брат тоже уцелеет и, может быть, даже поумнеет. «Трус. Ты – трус, Рости… боишься посмотреть правде в глаза? Хотя… это пока еще не правда. Но все равно. Ты же видишь – он бесстрашен и совсем не глуп. Видишь ведь? Да… вижу… Нет! Пока я вижу только безрассудство и сумасбродство! Вот если у него получится…» Если у Энвальта получится, придется менять отношение к нему. И просить прощения. Да. «Да я на колени встану, если он выживет и умудрится спасти хоть кого-нибудь! Лишь бы все обошлось!» Энрост с трудом удерживался от соблазна поторопить Жучка – в Желтом ущелье спешка неуместна. Однако конь и сам явно мечтал убраться отсюда поскорее, почти перейдя на тряскую нервную рысь. И когда впереди замаячил просвет, намекая на скорый выход, приободрились все. Хотя выход почти наверняка означал близкого врага и сражение, люди явно предпочитали повеселиться в битве, чем угрюмо прижиматься к конским шеям в этом гиблом месте. Долина не спешила открываться перед ними во всей своей красе. Но вот уже чувствуется ее дыхание – влажное и теплое. Уже появилась зелень – сначала неприхотливый дрок, а после и душистый сумах с его листочками-лапками, и здоровенные багровые шапки скумпии (кстати, интересный вид, в гербарии у Энроста такого еще нет, надо бы отрезать веточку потом, на обратном пути). Уже стали слышны звуки – щебет птиц, стрекотание каких-то не то цикад, не то сверчков, тоненькие посвисты сусликов, грохот отдаленных взрывов… Взрывов?! Энрост остановил отряд, напряженно вслушиваясь в рухнувшую на них тишину. Нет, цикады со сверчками никуда не делись, но вот птицы смолкли, сусликов тоже уже не слышно, и взрывы… Хм. Не почудилось ли ему? Не почудилось. Иначе такой тишины бы сейчас не было. Да, он слышал то, что слышал, и донеслось оно… со стороны перевала. - Туда, - коротко велел он. – И тихо. На копыта коней натянули кожаные мешки-подушки (оно, конечно, лошадям не шибко удобно, зато и топота не слыхать, а значит, и заметят их не сразу) и двинулись в сторону неприятностей. «Отметина Солнца», как называли ч-ра свои площадки для жертвоприношений, в этой долине была убогой, неказистой и… весьма обширной. Энрост, выглядывающий из-за камня вместе с Тадаррой, одним из своих (точнее, отцовых) следопытов, видел, как по каменистой пустоши внизу в панике мечутся кони, люди и козы, как висит над перевалом и соседним склоном облако пыли, не торопясь оседать, как летают во всем этом хаосе всадники со знаками Хорна, сгоняя в кучку и оттесняя в сторону ошалевших от всего происходящего пленников. Бывших пленников! Ч-ра, не ожидавшие столь наглого нападения, смешавшиеся и испуганные взрывами, бесславно умирали под клинками рогвийцев, и ни о каком жертвоприношении уже речи не шло, конечно же. И там, посреди этой кутерьмы – всадник на вороном коне. Энвальт на Утёсе. Энрост невольно усмехнулся. «Ну, братик, ты даешь! Прихватил с собой порох, значит? И место взрывов выбрал очень даже неплохое – отрезал их от перевала и здорово напугал. Теперь осталось увести людей. Зря я за тобой рванул – ты и сам неплохо справился. Я бы вот побоялся в горах взрывать – это же можно всю долину под камнепадом погрести. Но у тебя получилось, и это… ново. И интересно. Нет, хорошо все-таки, что я это увидел! И отец порадуется, кстати – наверняка же оценит, что тебе удалось почти невозможное!» Присоединяться к побоищу Энрост не собирался. Во-первых, в этом не было необходимости, а во-вторых, это значило – украсть у брата победу. Прийти на помощь, в которой никто не нуждается. Демонстративно показать, что без пригляда старшего Энвальту нечего делать в таких заварушках. Нет. Нельзя. Пусть получит свою победу, пусть спасет. Ему ведь и правда есть чем гордиться, младшему сыну барона Хорна. Энрост вздохнул, предчувствуя новые сложности, связанные с изменением статуса младшего брата, и вдруг напрягся. Взгляд метнулся в сторону, туда, где не было пыли, где зеленела рощица старых карликовых дубов и угрожающе ощетинилась колючими ветками стена из барбариса. Что за шевеление там? В следующее мгновение он уже мчался вместе с Тадаррой к своему отряду, по ходу командуя готовность к бою. Откуда?! Откуда там взялись ч-ра, да еще в таком количестве?! Да еще и..?! Проклятье!!! Леопарды!!! Враг приближался – ощетинившийся копьями отряд и верные их спутники, гибкие здоровенные коты, красивые и смертоносные хищники. Ч-ра охотно разводили себе этих помощников и весьма успешно обучали их как бойцов. Там, внизу, на «отметине Солнца», этих тварей с их хозяевами еще никто не видит – слишком шумно и суетно… Хотя там же Сарвера, куда он смотрит?! Он же опытный, должен же понимать, что нельзя терять бдительности! Или… все куда проще, и Сарверы уже нет в живых? Неужели погиб? «Энвальт, если Сарвера мертв, я тебе этого не прощу!» - Энваааальт! – заорал Энрост, бросая коня в галоп по довольно крутому, но в целом преодолимому спуску. Его не услышали. Или не поняли, кто кричит. Или… Поздно. Где-то внизу торжествующе взревел леопард, и чей-то короткий предсмертный вопль тут же захлебнулся в слитном воинственном кличе ч-ра. Впрочем, Энрост уже близко. Вот-вот… За спиной зашипела сталь, извлекаемая из ножен – как услышал в таком шуме? О, Энвальт опомнился и взялся командовать – это он правильно… только командует как-то… А, бывших пленников в защиту берет, ясно… И про дудочки вспомнил, умница! Энросту-то в них дудеть отсюда толку мало, они только вблизи действуют… А Энвальт быстро сообразил! Будет толк от младшего! Отряд Энроста врезался в ч-ра сбоку, сминая и опрокидывая их всадников. Взвизгнул под копытами Жучка кот, истошно заржала лошадь где-то слева – видать, цапнули… хриплое рычание магических дудочек шугануло молодого леопарда, и ошалелый от звука зверь, не глядя, вспрыгнул на всадника ч-ра… Энрост бросил своих чуть левее, стараясь отсечь большую часть ч-ра от брата и бывших жертв. - Энвааальт! – снова закричал он младшему, оказавшемуся неподалеку. – Уводи людей! Тот снова не услышал. Или не захотел подчиняться. Зато – о радость! – рядом с ним обнаружился совершенно невредимый Сарвера. Их глаза на миг встретились, Энрост невесело оскалился, получив в ответ виноватую досаду, но их быстро развел бой. Ч-ра было не очень-то много, и Энрост умудрился оттеснить их к алтарю. Кто-то оттуда гортанным голосом что-то рявкнул, и коты, недовольно ворча, уселись рядом с хозяевами, высунув языки и тяжело поводя боками… Воспользовавшись временным затишьем, Энрост пробился к брату и… остолбенел, глядя на темную охотничью куртку, плащ и прочую (правильную, в общем-то) одежду, яснее ясного говорившую ему, что доспеха на младшем нет. «Вот же ж бестолочь! Как так можно было – забыть о защите?!» Ужас от того, что могло случиться (и все еще может, о да!), на мгновение лишил его дара речи и сковал не хуже льда. Решение, впрочем, пришло почти мгновенно, и Энрост решительно потянулся к замочкам своего панциря. «Хотя бы нагрудник! Неужели у него не нашлось доспеха?! Куда он полез? Знал ведь, что не на прогулку собрался… или это просто отсутствие опыта? А Сарвера куда глядел?!» Торопливо сдирая с себя доспех, он отчаянно надеялся, что никакой стрелы в процессе не прилетит ни ему, ни брату. С облегчением протянул Энвальту еще теплый нагрудник, почти инстинктивно прикрывая его от ч-ра и почему-то забыв, что из него прикрытие уже не слишком надежное. И… с размаху наткнулся на непонятный, необъяснимый и оттого втройне унизительный отказ. Его младший брат даже не попытался примерить панцирь, даже в руки не взял! Наоборот, отшатнулся назад, заставив коня попятиться – ровно ему дрянь какую-то подсунули… И явственная просьба в голосе Энвальта не слишком смягчила это… эту пощечину… «Вот как! Вот так, значит!» Энрост посмотрел на Сарверу и, тщательно пряча ярость и совершенно неожиданную для самого себя обиду, всучил тому свой злополучный доспех, по сути приказав натянуть его на младшего рэма. Он отлично понимал, что у Сарверы не получится, да и времени уже не осталось на переодевания всякие, но… не сдержался. Сорвался, да, хоть и обошлось без рукоприкладства и скандала, как делает иной раз отец. Тот еще частенько кривился презрительно, мол, весь в мать пошел наследничек, та тоже всегда была щукой мороженой, и сына как рыбу воспитала… Может, он поэтому рыбу не любит? Из-за мамы? Энвальт тоже не любит… В спину ему полетели слова младшего – яростные и почему-то тоже обиженные. Ему-то на что обижаться? Что у Энроста неношеного доспеха с собой не оказалось? Что свой использованный предложить посмел? Уязвленный, Энрост почти не вслушивался в то, что говорит Энвальт. Может, зря? Он с усилием попытался внять сказанному. - … и сейчас не буду! Энрост обернулся, еще не зная, что скажет… Наверное, просто хотел в глаза посмотреть этому… брату, да. И застыл, когда воинское его чутье едва ли не в голос завопило в нем об опасности. И только тогда он услышал – тишину. Ч-ра молчали. Сарвера заметил, подался вперед, к нему. По старой памяти, наверное – не в первый же раз Энрост реагировал на опасность раньше других. Раньше даже и Сарверы, который в боях и горах не год и не два, а побольше дюжины… - Рэм… - Уходим. Живо! – Энрост не то чтобы забыл о своих обидах, но умудрился быстро переключиться на то, что было сейчас куда важнее. – Энвальт, забирай всех, кто с тобой, и идите к ущелью. Надеюсь, ты продумал, как быстро увезти людей, не умеющих ездить верхом. - А вы, рэм? – с беспокойством уточнил Сарвера. Ну да, нельзя же вот так взять и забыть, что он уже семь лет подряд бережет старшего сына своего господина. Так давно… Почему Энросту кажется, что это время закончилось? И вообще все закончилось, что было раньше? Навсегда… - А мы прикроем сзади, - спокойно сообщил ему Энрост. – В долину есть вход от ущелья, вход с Калопского перевала и… какой-то еще. За той рощей, скорее всего. И… мне не нравится эта тишина. Медлить нельзя. Энвальт тоже прислушался и тоже напрягся. Понимает, что это не к добру. - Шевелитесь же! – рявкнул Энрост для придания ускорения и помчался к отряду – строить из ребят живой заслон, пока брат с Сарверой уводят бывших пленников. Щиты и копья, и стойкость в сердце – вот и весь заслон. У них даже численного преимущества сейчас нет – свежие силы ч-ра, пришедшие из-за рощи, были не так уж и малы. Энрост не сомневался – они не будут нападать. Да, у них увели жертв, и если бы тут был хоть один жрец, все бы могло обернуться куда хуже и тяжелее. И крови больше бы было. Но сейчас жреца нет, и они не рвутся умирать – им проще напасть потом, из засады, и выкрасть нескольких человек из лагеря, чем гибнуть под клинками рогвийцев. Так что щитов, копий и боевого духа должно хватить. Лишь бы Энвальт не медлил. «Поспеши там, брат. Не мешкай. Это затишье ненадолго, я уверен. Так бы на нас сейчас сыпались оскорбления и ругательства, может, что и камни… Но они молчат – значит, ждут. И ведь дождутся, уж не знаю, чего. Почему-то мне кажется, что они ждут жреца. Его охрана малочисленна, но не с нашими силами тягаться с этими головорезами. Тем более, если жрец из старших… у таких и охрана – лучшая из лучших. По сути гвардия ч-ра…» Энрост подозвал Тадарру, велел послать кого-нибудь глянуть за рощу – вдруг получится без особого риска разглядеть проход? Может, выйдет и засыпать его? «Если у Энвальта остался порох, то при обнаружении прохода имеет смысл его взорвать. Или нет? Им же потом воспользоваться можно… если спланировать следующий поход сюда, а не к Самоцветью, то проход запросто пригодится. Если, конечно, ч-ра не завалят его раньше. Нет, взрывать его не стоит, даже если и обнаружится. А вот взять на заметку… и на карты потом нанести – это да… Надо будет Энвальта попросить – у него все ж таки лучше это получается. Если он согласится…» Они отступали. Очень медленно, очень осторожно – и со все большим напряжением смотрели, как следуют за ними ч-ра, так же осторожно и медленно, стараясь не делать резких движений и держа леопардов на коротких цепях. Коты недовольно порыкивали – их волновал запах крови. Хорошо хоть, не страха – тогда б совсем озверели. Когда вернулся следопыт и сказал, что прохода не разглядел, но вроде увидел место, где этот проход может быть, Энрост кивнул и решил посмотреть, как дела у брата и нельзя ли поторопиться. Дела у Энвальта шли неплохо, более того, очень даже хорошо они шли. Только вот сам брат выглядел как-то совсем потерянно. Это вот было уже плохо. Как для самого Энвальта, так и для дела. Люди не должны видеть своего вождя таким. Поэтому – что? Правильно. Нельзя это так оставлять. Энрост подъехал к младшему и, помедлив мгновение, сказал: - Очень хорошо. Я впечатлен, признаться. Только смотри, не теряй контроля. Ни внутри, ни снаружи. Твои люди должны знать и чувствовать, что ты готов принимать решение. Мальчишка выглядел совсем юным, и голос Энроста дрогнул, захотелось улыбнуться и хлопнуть по плечу. Он не стал делать ни того, ни другого, но взгляд все равно потеплел – по крайней мере, парень не трусит, а что растерялся, так это и понятно. По первости все теряются. Иное было бы странным, в общем-то. - Чем ты впечатлен, брат? Моим… нахальством? – не то с вызовом, не то просто с облегчением спросил младший и тихо добавил, - а ведь это ТВОИ люди. - Они пошли за тобой, - пожал плечами Энрост, пытаясь сообразить, значат ли эти последние слова, что Энвальт хочет отказаться от командования, или это просто неуклюжая попытка примирения. – Значит, твои. Ты привел их сюда, ты нашел способ спасти – это же твоя идея была с порохом, верно? Уверен, что твоя – ни один из них никогда бы не замахнулся на эти штуки. Даже Сарвера. И алтарь этот тоже ты нашел – я видел твои карты. Вот всем этим я и впечатлен. В совокупности. - Спасибо… Энрост. И ты не сердись на Сарверу… пожалуйста. Я сманил его этой картой… А вот это точно попытка заслонить Сарверу от гнева и обиды Энроста. «С одной стороны – здорово, конечно, что ты готов отвечать за свои поступки и решения. Это многого стоит. А с другой… лучше не лезь в это. Я сам разберусь, на кого и как мне сердиться. Сманил он его, угу…» - Сарвера не тот человек, которого можно… сманить. И… он тоже теперь твой, как и все, что с тобой увязались. Получилось суше, чем хотелось бы, но… невозможно вот так взять и забыть… «Впрочем, ты достоин его верности, брат – уже потому хотя бы, что пытаешься его беречь. И пусть она теперь принадлежит тебе, эта верность. А я сделаю вид, что ничего не было, и про то, что Сарвера по сути нарушил мой приказ, отцу не скажу. Все равно, раз уж ты взялся за свои обязанности, тебе понадобится под боком кто-то опытный, на кого можно положиться. И лучше Сарверы тебе не найти – он умеет учить молодежь, пусть даже это его рэм…» Энвальт меж тем покачал головой: - Нет… он не мой… он наш общий. Ведь я же старался… быть как ты! - Если бы было так, ты бы сюда не сунулся… «Или ты просто старался быть похожим на другого меня. На такого, которого нарисовало твое воображение. Наверное, это упрек, да? Что я не поехал спасать этих людей? А ты вот взял и поехал. И преуспел… Сделал то, что, по твоему мнению, должен был – обязан был! – сделать я сам… А я не сделал… Наверняка упрек!» - Поторопи всех. Мы вас скоро нагоним. - Да, конечно… Энвальт обиженно ускакал вперед, а Энрост вернулся к своим. - Надо их пугнуть и отогнать подальше, - сказал он Тадарре. – Вторую, третью и шестую пятерки поставь вперед – у них крепче доспехи, и кони получше. Остальных назад, пусть прикрывают луками, если получится. Но стрелять только прицельно, стрел не тратить. - Да, мой рэм, - Тадарра склонил голову, и отряд быстро, слаженно перестроился. Они ударили в ч-ра сразу же, не дожидаясь даже команды. Снова бой, снова крики раненых – в основном, ч-ра, потому что рогвийцы все в доспехах… «… не все! Есть два идиота, которые сейчас совсем без защиты! И если один возглавляет отступление и уже скоро будет в ущелье, то второй машет мечом, соревнуясь с ч-ра в удачливости. И этот второй – я. Вот уж воевода выискался! Интересно, если меня убьют, Энвальт обрадуется? Наследником станет… Мать его точно будет счастлива!» Ч-ра смешались, отступили назад. Самое время уходить. Слаженность и хорошая выучка дают себя знать. Пока враг собирается с мыслями и силами, рогвийцы уже нахлестывают лошадей. Главное – добраться до распадка. Там можно задержаться – и задержать ч-ра. И даже без жертв обойдется, потому что место удобное, верхами туда из долины пробраться нельзя, только этой вот дорогой. А не верхами… не верхами можно, но ведь долго. За верховыми эдак не угнаться. «Ч-ра знают тут каждый камень!» - напомнил сам себе Энрост. – «Каждый кустик! Не смей расслабляться, Рости!» Рости… когда-то так называл его отец. Ну и мать – когда он совсем мелкий был, он и не помнит уже почти… А отец – до тех пор, пока сын не свел вничью поединок на мечах. После этого – только Энрост, никак иначе. Но даже от этого «Рости» никогда не было тепло. Уважение появилось позже, любовь проявлялась по-другому. Не именем. Когда он называл себя «Рости» сам – это он себя ругал. Как вот сейчас. Распадок дохнул им в лицо прохладой, и стало видно первый отряд, уже почти добравшийся до входа в Желтое ущелье. «Ишь, растянулись! Энвальт, подбодри их там чем-нибудь, а то хвостом тащатся… эдак наступит кто…» Брат не мог этого слышать, конечно же – они ведь не телепаты… Но Энрост увидел вдруг, как всадник на вороном жеребце из середины растянувшейся колонны повернул назад. Подгонять поехал, видать… И впрямь, замыкавшие ускорили коней, догоняя ушедших вперед. А всадник остановился. «Уходи, Энвальт! Зачем ты остановился?! Вперед. Не жди нас, мы сами вас догоним… ну, давай же!» В этот раз «телепатия» не сработала – брат, хоть и двинувшийся дальше, не спешил к ущелью. Ждал. А вон и Сарвера – его пегого коня даже издалека легко узнать. Вот уж любимец! Ну что ж они делают, а?! Убрались бы уже давно… хоть волноваться за них меньше бы… Кони, почуяв под ногами надежную дорогу, припустили, в лицо полетела пыль из-под копыт тех, кто вырвался вперед. Энрост чуть сдерживал Жучка, зная, что если сейчас пустить его в карьер, то потом в случае чего уйти будет сложно. Жучок был неплох в горах, но когда начинал уставать, то становился весьма тяжел на поворотах… а в ущелье это может дорого стоить и ему, и всаднику. Они уже почти догнали Энвальта и Сарверу, еще сильнее приотставших и явно хотевших их дождаться, когда Энрост оглянулся и сжал губы. - Ну почему, а?! – не удержавшись, выдохнул он и все-таки пришпорил коня. «Почему ни разу не было так, чтоб я ругал себя без оснований?!»

Энвальт Хорна

Позади остались мокрые от дождя предгорья. На мгновение мне почудилось, что пришла уже осень. Вот сейчас, в середине лета! Всякое бывает в наших горах. Там до сих пор, говорят, есть места, где разлита древняя магия, и даже ч-ра не умеют с ней договариваться… Иначе почему вокруг всё так уныло?! И дождь был как слезы. Избитое сравнение – как в стихах, что любят девушки. Но, оказывается, в этом сравнении что-то есть! Наверное, мы миновали предгорья сравнительно быстро, учитывая расстояние. (Хотя мне показалось, что очень долго…) А потом было Желтое ущелье, еще более унылое, чем предгорья. Мертвое и чужое – чужое всему живому. Хорошо, что я не бывал тут раньше. Как знать – если бы я представлял себе, как оно тут мерзко и страшно, то, может, не решился бы на свою экспедицию?! Я покрепче сжал поводья и выругался – еле слышным шепотом, грубо и грязно – словами, что подслушал когда-то у старого наемника, который обучал новобранцев у Сарверы. Стало легче. Неужели я трус?! И брат с отцом, получается, совершенно справедливо не принимали меня всерьез?! Так нет же! - Всем – внимание! Выслать дозор! – скомандовал я уверенным, как мне казалось, голосом. Сарвера безропотно организовал дозор, после чего подъехал ко мне и тихо, напряженно сказал: - Мой рэм… не извольте прогневаться, но… могу я задать вопрос? Это, конечно, не мое дело, но… - Конечно, задавай, - ровно сказал я, внутренне подобравшись. Наверное, я делаю что-то не так! Хорошо, что капитан говорит тихо, спасибо ему… - Почему вы без доспехов, рэм? – еще тише заговорил он. – Я не сразу заметил, и… все равно уже было поздно возвращаться. Но все-таки… может, попробовать примерить какой-то из наших… - Потому что… Да нельзя мне железо носить… так сказали, - растерялся я, осознав, что Сарвера, скорее всего, прав. Хоть я и маг, как говорят – но когда проснется магия, неизвестно. Я мечтал об этом каждый день – но проявления магии ограничивались странными снами, иногда сбывающимися, иногда вообще непонятными. И даже не подумал, что сейчас можно было бы и нарушить установившуюся привычку! Да и… не хотелось мне ее рушить. Сама мысль о том, чтобы запереть себя в железо и лишиться призрачной (надо уже признать это, наконец!) возможности обретения силы, казалась… почти кощунственной, наверное. Сарвера выглядел смущенным и… озабоченным. - Простите меня, рэм… я понял. Слыхал, что маги стараются не носить на себе много железа, просто… не соотнес это с вами. Но, получается, вы совсем без защиты… Я вынужден просить вас не лезть в гущу схватки, мой рэм. Пожалуйста. Если вдруг что с вами случится, что я скажу барону? И вашей матушке? Как мне жить с этим потом? Нет, лучше вы постараетесь просто не лезть в бой. Это прозвучало так заботливо, словно мне было лет семь! И вопреки всему, у меня вдруг прошел страх… или то сосущее, тоскливое чувство, от которого сердце билось торопливо и неровно. - По-твоему, я приехал сюда, чтобы затаиться за камушком и переждать схватку? – усмехнулся я. – Я должен быть рядом с людьми. А что касается панциря – так твоей вины в том нет, это было мое решение! Сарвера побледнел и чуть ли не умоляюще выдохнул: - Прошу меня простить, мой рэм. Но затаиться и переждать – это самое то, если нет иной защиты, кроме кожаной куртки. - Да. Именно для этого я и ехал сюда. Чтобы прятаться за спинами… своих людей. А мои ли они, подумалось с оттенком горечи… Заслужил ли я, чтобы своими их называть? Вот отсижусь в стороне – то-то я заслужу их почтение и уважение! Внутри вдруг стало странно легко – как перед прыжком в воду с обрыва. И весело. - У пленников тоже нет защиты. И ч-ра не надевают панцирей. А я неплохо умею драться… и уворачиваться, - улыбнулся я Сарвере. В глазах Сарверы мелькнуло плохо скрываемое отчаяние, он явно хотел сказать что-то… может быть, резкое или даже обидное. Но он сдержался. Только угрюмо покачал головой, прекращая спор бурчанием под нос: - Такой же упрямый, как брат… нет на вас рэма Энроста, уж он бы смог достучаться до здравого смысла… Хотя… Тут он помрачнел окончательно и, холодно поклонившись, отошел. Здравый смысл! Ну конечно, в брате его более чем достаточно. То-то он и не поехал выручать пленников! А у меня его маловато, наверное – ну так хватит и брата с отцом, чтобы этим здравым смыслом упиваться, на нашу семью! И вообще! Раз здравый смысл мешает спасать людей – плевать на него! Что мне грозит? Стрела? Ч-ра неплохо стреляют из луков. Но со мною Сарвера – и я верю в него, засады он не пропустит… А мое преимущество – внезапность и порох. И демоны с ним, с панцирем! А потом мы въехали в распадок. Я был рад. Во-первых, мы почти у цели – алтарь ч-ра там, уже совсем рядом, хоть я и не вижу его на таком расстоянии! А во-вторых, здесь всё не было таким мертвым, как в Желтом ущелье, и, несмотря на сочащийся дождем прохладный, совсем не летний воздух, я видел траву, кусты, и они казались теплыми и родными после зловещего ущелья. Интересно, есть ли где-нибудь на земле такие места, по сравнению с которыми Желтое ущелье покажется уютным? Воображение отказывало. Долина была сравнительно небольшой и могла бы, наверное, стать мирным прибежищем для людей. Здесь могла бы быть деревушка, расти деревья, а во дворах блеяли бы козы, и жители копались бы в своих огородиках… А вместо этого – долина смерти. Ненавижу ч-ра! Там, внизу, должен быть алтарь – наверное, такой же, как я видел однажды. Говорят, все алтари ч-ра похожи друг на друга. Огромный камень, непостижимым образом тысячи лет назад отколовшийся (и откатившийся?) от горы – а может, выросший на этом месте благодаря магии? Кто его знает… Должно быть, он плоский и ноздреватый, и желтый – алтарь Солнца всё же! Цвета гноя с багровыми вкраплениями, словно пролитая на нем кровь так и впиталась навечно… Неужели ч-ра и вправду считают, что Солнце, или какие там еще высшие силы, будут к ним благосклонны, если они прольют кровь на этот камень?! Лучше бы землю возделывали как следует, а то не любят они это дело, лишь война, по их традициям – удел мужчин. А всё остальное, выходит, само приложится. Дикари! Отсюда хорошо была видна дорога к перевалу – я знал, что этот перевал ведет в Калопу, но ни мы, ни калопцы им не пользовались. Из-за ч-ра, конечно же. Мы остановились так, чтобы нас не было видно – Сарвера очень быстро нашел такое место, велев всем спешиться и вести себя тихо-тихо. Там, внизу, маленькими букашками копошился народ. И если присмотреться… ага, вон пленники! Живые! Еще живые… мы успели! Куча ч-ра, вооруженных и очень возбужденных происходящим, сновала туда-сюда, занимаясь подготовкой к обряду. Их лошади и ездовые козы добавляли суеты. Было совершенно ясно, что незамеченным к будущим жертвам не подобраться ну никак. Я взглянул на Сарверу – капитан был бледен, и в глазах его были отчаяние и усталость. Он, почувствовав мой взгляд, сказал: - Не с нашими силами туда лезть, рэм… Я нехотя кивнул, оглядываясь, после чего тихо сказал, пытаясь поймать за хвост мысль, призрак которой временами посещал меня по дороге сюда: - Там очень много животных… - Да, рэм… - И это такие животные, которых можно испугать… - Да, рэм, - в глазах Сарверы зажегся огонек интереса. - И, поправь меня, но… вон тот склон ведь достаточно прочен, чтобы при взрыве никто из пленных не пострадал? Глаза капитана метнулись в сторону склона, на который я показывал… - Так вот зачем порох! Я понял, мой рэм, - выдохнул он, глядя на меня с уважительным восхищением. – Я позову Гамитту, посоветуемся. Я снова кивнул, хотя это уже было не нужно. Гамитта, русоволосый вихрастый парень с серьезными внимательными глазами, выслушал все, мною уже сказанное, и молча принялся изучать обстановку. Потом хриплым простуженным голосом сказал: - Я могу заложить заряды вон там и там. И еще было бы неплохо вон туда тоже, чтобы отпугнуть их от перевала. Думаю, толк будет. Но на это потребуется не меньше дюжины пламенников. - Но у нас… - начал Сарвера. - Я дам тебе полторы дюжины! – сказал я. – Только сделай всё… как следует. И как можно быстрей! Гамитта изумленно моргнул, но ни уточнять что-то, ни комментировать не стал – только протянул руку, ожидая, когда я выдам обещанное. И я достал маленькие бронзовые цилиндрики – когда отряд снаряжался, я видел, с каким бережением относился к ним Сарвера. Еще тогда мне подумалось, что он берет их недопустимо мало – а нам так нужна была удача! И взял столько, сколько мог спрятать. А потом завязал их в пояс, стараясь ни в коем случае не намочить – знал, что нельзя. Парень моргнул, принимая их как драгоценность, и быстро умчался к своей лошади – готовить заряды. Сарвера проводил его ничего не выражающим взглядом и хмыкнул. - Однако вы и шустры, мой рэм… И когда успели только? Я поднял бровь: - Мне подумалось, что я должен увеличить наши шансы в таком… непростом походе. А запросы Гамитты показались мне излишне скромными! «Шустры»! Как будто я стянул яблоко с лотка у фруктовщика! И я вскинул голову, как конь, которого дернули за повод. Сарвера слабо усмехнулся. - И задиристы еще. Я тут посмотрел… у Тассоры фигура схожа с вашей… Он не против, если вы облачитесь в его доспех, рэм. Хотя бы нагрудник и наручи. Согласны? Я не знал, что ответить – ведь я уже свыкся с мыслью, что я без панциря – ну и ладно, легче будет и мне, и коню! И вообще – надо просто шустрее поворачиваться и лучше драться! Тассора не против – он еще и горд будет, скорее всего, что рэм будет щеголять в его доспехе… Отказать – обидеть? - Пусть Тассора подойдет, - хмуро сказал я, не ответив ни да, ни нет. Парень с готовностью подбежал поближе. Одних лет со мной, ну, может, старше буквально на год-другой… Светловолосый, с прямым и открытым взглядом. Он нерешительно улыбнулся, отчего сразу стал казаться еще моложе. Я посмотрел на него пристально, не зная, как же мне быть? И вдруг мягкая улыбка словно стаяла с лица Тассоры, запрокинулась голова, и исказились черты… Я увидел его без нагрудника – и на куртке парня расплылось огромное кровавое пятно. - Нет! – хрипло воскликнул я и мотнул головой, как будто хотел видение это стряхнуть. Сарвера с Тассорой смотрели на меня изумленно. Не было крови, а нагрудник оставался на парне, и раны его – тоже не было… - Я… не должен этого делать, - глухо сказал я. – Не могу. Нельзя. Сарвера насупился, готовый спорить и уламывать, но тут подошел Гамитта и сказал: - У меня все готово, можно посылать людей. Капитан резко кивнул в ответ – движение вышло отрывистым и злым. - Пойдем, я проинструктирую всех. Тассора остался рядом, глядя на меня с недоумением. - Рэм, что-то не так? - Всё так, - улыбнулся я ему через силу. – Просто… если я это сделаю… если возьму твой нагрудник, тебя убьют. Я не должен этого делать. Хочу, чтобы ты остался в живых! Видение этого лица, искаженного болью… глаза, в которых застыло отчаяние и смертная тоска. А ведь это была бы целиком моя вина… Может, кто-то и погибнет сегодня – но хотя бы не так, не из-за того, что я лишил парня защиты! - А вас не убьют? – спросил он. – Вы-то совсем без защиты… И ваша жизнь важнее! - Нет, меня не убьют, - ответил я. Откуда-то я это знал. Или мне просто слишком не хотелось о таком думать? Тассора растерялся и, явно не зная, что еще можно сказать, с молчаливым поклоном отошел. Потом мы ждали. И… снова ждали. Как же это было трудно! Честно говоря, в первый момент я хотел сам пойти с Гамиттой вместе – устанавливать – как их там? – пламенники. Даже сделал шаг вперед, открыл рот… и понял, что не пойду. Толку там от меня не будет – только помешаю. Проследить самому за исполнением? Разве я не доверяю Гамитте? Сарвера отобрал самых лучших людей, чтобы они пробрались в нужные места, я видел. А заставлять их еще и меня оберегать во время установки зарядов – нет, такого подарка я ч-ра не сделаю. Я только тихо сказал вслед: - Удачи вам… Пусть всё получится. Мы вас ждем… «Пленники ждут», - билось у меня в голове. – «Сколько им еще осталось?!» Я стоял, глядя перед собой и почти ничего не видя. Сжимал и разжимал кулаки, топтался на месте. Садился и опять вставал… - Судя по тому, что камень они еще даже не покрасили, у нас еще есть время, - напряженно сказал Сарвера. Он явно хотел утешить и меня – и себя. Зачем ч-ра вообще красят алтари?! Художники, тоже мне… дикари проклятые. Я бы еще как-то понял, если бы они фигурки какие-то рисовали, бога своего пытались изобразить – так нет, всегда это какое-то невероятное яркое нагромождение линий, кружков, без системы и смысла… Мне подумалось, что пролитие крови беззащитных людей на эти раскрашенные камни еще хуже, чем если бы они оставались нормального природного цвета – хотя какая разница?! - Мы успеем? – умоляюще прошептал я. - Успеем. Должны успеть, - Сарвера, прищурившись, вглядывался в происходящее рядом с алтарем. – Наверное, жрец запаздывает – уж не знаю, что его задержало… Нам это на руку, сами понимаете, мой рэм. И вот, наконец, они вернулись! Гамитта подошел к нам с пучком каких-то странных коротких прутиков-пружинок, и Сарвера сказал: - Вот теперь все готово, рэм. Осмелюсь дать совет, если позволите… Было бы неплохо взрывать сначала тот, который у перевала, а потом уже на склоне. Склон к ним ближе, паника будет нарастать. - Конечно, давай так и сделаем, - согласился я. – Я и сам так думал! Только... чуть позже. Надо, чтобы возле пленников было как можно меньше народу! - Да, мой рэм, - кивнул Сарвера. Вот сейчас… Сейчас… Скоро всё решится. Взрывы прозвучали совершенно несерьезно. То есть это сначала показалось, что несерьезно. Ну… как гром гремит в грозу – причем у грозы зачастую гораздо громче получается… А потом в доносящемся снизу шуме что-то изменилось. Паника? Только бы ч-ра там все… обделались вместе со своими козами! - Пора! – резко бросил Сарвера, подводя мне Утёса. – Сейчас, мой рэм! Я взлетел на коня так быстро, как еще, кажется, ни разу у меня не получалось – и даже понял это не сразу… Руки и ноги действовали сами, почти без участия головы. А внутри снова поселилась странная легкость, как пред прыжком в воду. Мне казалось, что я сейчас полечу! И… мы полетели. Вместе с Утесом. Какой же чудесный конь! Повезло Энросту! В сражении я участвовал впервые. Ну… в настоящем. И это оказалось так легко! Просто. Наверное, это было неправильное сражение… Ч-ра почти не сопротивлялись, мы налетели на них, как лавина, сразу после грохота, причины которого они не знали. Они метались рядом со своим алтарем… Первого горца Утёс сшиб грудью – а после этого я стал действовать мечом. И, наверное, никому не сказал бы правду: в первое мгновение мне было трудно полоснуть лезвием по живому телу. Мне помогло воспоминание о жертвах – ведь их ч-ра не жалели! – и я сказал себе: «Это как тренировка, с чучелами из соломы. Ч-ра – не люди! Потому что мучают невинных пленников, женщин и детей…» И выкинул из головы картину полных ужаса глаз – глаз первого убитого мной человека. А потом я вспомнил уроки своего наставника, что учил меня драться... и уроки отца тоже... и постарался двигаться ещё быстрее. И стал убивать. Убил троих или четверых, а может, и больше… Я не смотрел им в лица. Когда фехтуешь, нельзя смотреть в глаза… и на руки тоже нельзя – нужно смотреть в середину корпуса, только не всегда получается… но мне, кажется, везло. Странное было чувство – как будто я пьян или… или во сне. Это не я убиваю так ловко и столько крови! – и кажется, даже что-то кричу, размахивая мечом и подгоняя себя – внезапность ведь сейчас являлась одним из главных наших преимуществ! Кровь, крики… мои пальцы на рукояти меча, злое ржанье Утеса… Я не сразу опомнился и крикнул, чтобы пробивались к пленникам – их нужно было освободить как можно скорее! Освободить и посадить в седла, пока ч-ра не опомнились… У меня получилось! Это оказалось просто, до обидного просто… и Энрост так же мог бы, только не захотел… и как жаль, что это не видит отец! Ведь он не считает меня способным командовать. Вроде как я маг – в будущем, неизвестно, когда! – да и вообще это не мое, то ли дело Энрост… Интересно, что сказал бы брат? В какой-то момент мне почудился его голос. Как будто он зовет меня. Глупо, конечно, но прямо вот как будто подумал о нем – а он зовет… даже и голос его… «А может быть», - молнией промелькнула мысль, - «следовало всё-таки убедить его, показать карту, рассказать о своих предчувствиях?» Да нет! Он всё равно не согласился бы… Еще один ч-ра в ярко-зеленом жилете оказался довольно искусным противником – мне пришлось применить все приемы, которым я научился. Наконец я всё-таки исхитрился и полоснул его мечом по шее… а потом услышал то, чего не должно было быть! Рев какого-то хищника. Откуда он здесь?! Рядом со мной отчаянно и хрипло выругался Сарвера, бросая коня вперед, чтобы закрыть меня от чего-то… или от кого-то… Завизжала какая-то лошадь… Боевой клич ч-ра! Ведь он так, кажется, звучит?! Откуда?! Они не могли перегруппироваться, да и мы же убили… очень многих убили… А потом на мгновение мимо мелькнул хвост и пятнистая туша горного леопарда. Новый отряд?! Из засады? Но как же… Ведь Сарвера проверял, и я тоже… Что я не учел? Что пропустил?! Ужас на мгновение пробежался ознобом по лопаткам и на короткий миг заставил оглохнуть. Вот она, значит, какая – расплата за неумелость, за самонадеянность! Что ж… но я не имею права раскисать, так отец говорил – «не раскисай!» Даже если меня сегодня убьют… я должен поступать правильно… чтобы отцу всё передали те, кто уцелеет, что я не струсил! - Занять оборону! Защищать пленников! Быстрее! Дудки! – заорал я, сам тоже вынимая из седельной сумки некий «музыкальный инструмент», звуки которого ненавидели эти огромные коты. Не то чтобы они бежали в панике, но командовать ими становилось не в пример тяжелее, а те, что помоложе – те и вправду бежали… Отец говорил. Магическая дудка… От ее хриплого рыка я и сам, похоже, встряхнулся. Чего я трясусь?! Ну и пусть убьют… главное, чтобы сразу… нет… главное – это пленников спасти, и тогда они будут молиться за меня, чтобы боги даровали мне новое воплощение… Утес, помоги, ты же можешь! Ты боевой конь… Не то что я… впрочем, я и вовсе не конь… Но ведь я должен тебе соответствовать, иначе… иначе я вообще ничего не стою! Я засунул за пояс дудку – хватит, надо драться, а не дудеть. Я же умею! Умею! Кажется, отряд, выскочивший из засады, был большим, куда больше, чем тот, что был при пленниках. Они всё-таки подстраховались… Прекрати, Энвальт! Даже если их больше… даже если суждено погибнуть… надо до конца пытаться сделать всё возможное. Я попытался найти взглядом Сарверу – и увидел, как он один отбивается от двоих ч-ра. Мне было очень удобно напасть на них сзади. Лошадь было жаль, но своей цели я достиг – раненая лошадь завизжала, сбросила всадника и, кажется, еще потопталась по нему. Удача! «У меня всё получится…» Хотя бы какое-то время – должно получиться… «Ты сможешь, Валька!» Так говорила мама, только она звала меня так – и это немного странное имя звучало очень ласково. «Ты ведь мой любимый мальчик, ты всё преодолеешь!» Я вертелся ужом между сражающимися, благословляя Утеса и стараясь бить с двух рук людей и лошадей, хотя левая рука и не была такой ловкой, как правая… Но дага в ней сослужила службу по крайней мере один раз. Мне везло! Пока везло… Сколько это продолжалось? Не знаю… Я дышал тяжело и хрипло ругался словами, которые раньше никогда не произносил вслух. А сейчас они помогали. А потом вдруг стало легче… и ч-ра стало меньше… и я осознал, что кричат они уже не с той яростью, что раньше – в их голосах появилась растерянность и… паника? А нас стало как будто больше. Или я не соображаю уже ничего? Наши… Те, кого не было со мной! Откуда они взялись?! Неужели… Не может быть, неужто брат? Он возвышался на гнедом коне – и показался мне сейчас даже выше, чем всегда. Он и те, кто пришел с ним, оттеснили ч-ра в сторону, давая нам передышку и возможность укрыть спасенных нами людей за нашими спинами. А потом, когда сражение стихло и даже леопарды, огрызаясь и ворча, отошли к алтарю, Энрост направил коня к нам – ко мне и Сарвере, застывшем рядом со мной. Но, остановившись в нескольких шагах от нас, он вдруг застыл, глядя на меня, и я скорее даже почувствовал, чем увидел, как его взгляд наполняется не то ужасом, не то гневом. Молчание затягивалось, и Сарвера сделал шаг вперед, прерывая его. - Рэм Энрост, - треснувшим голосом поприветствовал Сарвера моего старшего брата, отчего тот вздрогнул и, сощурившись, уставился на капитана. - Капитан, - голос брата был сух и холоден. - Ты спас нас, - сказал я. Это трудно было произнести и горько – и поэтому я сразу выдавил эти слова, пока… пока брат не сказал чего-нибудь такого, что будет очень обидно слышать. Пусть я это и заслужил – но вдруг потом мне будет труднее это произнести? - Брат… Я вдруг как будто сразу смог охватить одним взглядом всю долину, сбившихся в кучку ч-ра, пленников, Сарверу… Откуда-то я знал, что Сарвера мучается от чувства вины, а Гамитта радуется, как ребенок… а еще душным комом застыло внутри какое-то предчувствие. Что-то плохое должно было произойти, но что?! Теперь, когда брат пришел на помощь? Или я перетрусил просто – признайся себе честно, ведь это страшно – первый бой. Это страшно и грязно, а хуже всего, когда из-за тебя погибают люди! Энрост вздохнул и вдруг решительно щелкнул замками своего нагрудника, новейшего, отец таких всего два из столицы и привез, сказал, что потом еще купит, уж очень удобны… Оказывается, их можно вот так вот быстро снимать… Снимать?! Брат стащил с себя панцирь и протянул мне. - Надень. Он должен быть по тебе, мы сложены одинаково. И поторопись, надо отсюда уходить поскорее. Я даже отступил на шаг. Меня почти затошнило… Волна прошла по телу, как от озноба… Я не хотел брать панцирь. Нельзя. - Я не могу, Энрост, - ответил я тихо. – Пожалуйста! Его глаза сделались вдруг холодными, как зимнее небо, и… неужто там, в этой стуже, мелькнула обида? Да нет, мне показалось, наверное… он никогда не снисходил до того, чтобы обижаться на меня. Энрост вручил свой доспех Сарвере и сказал: - Капитан, позаботьтесь о защите своего… рэма. Сарвера побледнел и сделался совершенно несчастным. - Но… - Уверен, Ваши таланты и его к Вам доверие помогут сделать это быстро, - в голосе Энроста темным призраком мелькнула издевка и тут же пропала, сменившись сухой деловитостью, - потому что если жертвы не были до сих пор принесены, значит, жрецов тут не было. И ждать их можно с минуты на минуту. Поторопитесь. И, развернув коня, отъехал в сторону. - Брат! – крикнул я ему вслед после нескольких мгновений ступора. Я ожидал ругани, возмущения... даже ободрения и радости, хотя и меньше. Но этот холод – и как будто мне вообще десять лет всего! Он ко мне сейчас даже не обращается! На беду, и голос мой чуть не сорвался и прозвучал гораздо выше, чем я обычно разговариваю. И это меня вконец разозлило. - Ты спросил бы лучше у Сарверы, а не пытался ли он уже обеспечить меня панцирем? Так вот, он пытался. И очень усиленно. А я отказался – сразу по двум причинам! И сейчас не буду! Энрост обернулся и хотел что-то сказать, но вдруг замер в седле и заозирался по сторонам. Его гнедой попятился, снова приближаясь к нам. Сарвера тоже напряженно выпрямился и тихо сказал, ловя каждое слово Энроста: - Рэм… - Уходим. Живо! – резко бросил мой брат. – Энвальт, забирай всех, кто с тобой, и идите к ущелью. Надеюсь, ты продумал, как быстро увезти людей, не умеющих ездить верхом. Сарвера тяжело вздохнул и спросил: - А вы, рэм? - А мы прикроем сзади. В долину есть вход от ущелья, вход с Калопского перевала и… какой-то еще. За той рощей, скорее всего. И… мне не нравится эта тишина. Медлить нельзя. Тишина? А ведь и впрямь… нет, конечно, было шумно – когда много людей, всегда какой-то шум да есть. Но те ч-ра, которые сейчас стояли у своего алтаря… они стояли там очень тихо. Очень тихо! И даже леопарды! - Шевелитесь же! – рявкнул Энрост и рванул повод, заставляя гнедого описать почти полный пируэт. Сарвера посмотрел на меня и устало закинул доспех моего брата себе за спину. - Может, наденете все же, рэм? - Нет… Нельзя, - ответил я почти жалобно. Я хотел позвать брата. Мне пришло в голову сосредоточиться и посмотреть на него так же, как на того парня, Тассору. А вдруг и сейчас я увижу будущее? Хотя – что я увижу? Как в случае с Тассорой, огромную рану на груди?! Я не хочу! А что, если то видение – с Тассорой – просто мой страх? Мне чудится то, чего я боюсь, чего не хочу допустить… Я ничего не знаю… Я хотел позвать брата, даже открыл рот… и понял, что он меня не услышит. Он уже отъехал достаточно далеко. А я, в отличие от него, не обладаю способностью заставлять себя слышать и на плацу, и в походе, и где угодно… Да и как мне его заставить нацепить доспех обратно? Со мною что-то творилось. Я знал, что не надо надевать панцирь – но может, это мое упрямство? Я хотел поехать за братом, мне очень нужно было посмотреть на него, доказать, что я прав… но ведь у нас и вправду нет времени, он и слушать меня не станет… Закружилась голова. И возникло мерзкое, тревожное ощущение – что-то надо делать, но я не знаю, что! И я опаздываю… безбожно опаздываю… - Тогда командуйте, рэм, - угрюмо буркнул мне капитан, наспех закрепив злосчастный панцирь за плечами. – Если мне будет позволено посоветовать… наши наловили местных коней… сколько-то… уже заседланных. Можно посадить всех освобождённых, кто умеет ездить верхом, на них. А остальных к себе за спину. - Да, разумеется… Пленников – на лошадей! Быстро! – крикнул я. – Капитан, проследи… пожалуйста. И… Сарвера, я всё объясню брату, - сказал я порывисто, видя его угрюмость и тревогу – а ведь он был одним из самых доверенных людей Энроста! – Ты… ни в чем не виноват! - Сейчас это не важно, - отрывисто отозвался капитан. Что ж… он прав. В любом случае надо торопиться – и спасать людей. Пленники были посажены в седла запасных наших лошадей, кроме детей и двух девушек, которые не умели ездить верхом – их взяли к себе парни Сарверы. - Скорее! Привяжите детей! - Да, рэм… - ответил кто-то, я не знаю – кто. Я выдохнул и в очередной раз выругался про себя – мне уже казалось, что все и без того знают, что нужно делать, а это «да, рэм» - всего лишь дань вежливости. По отношению к сыну барона, ну а как же иначе?! Всё и без меня делается как нужно, ведь здесь теперь брат, и Сарвера тоже знает, что нужно делать… а от меня никакого толку… А чувство приближающейся беды не оставляло. Я направлял к ущелью отставших. Некоторые лошади были еще напуганы – наверное, виноваты были коты. А может, и наоборот – наши магические дудочки. Но кажется, лошади постепенно успокаивались и уже скакали туда, куда надо… В какой-то момент ко мне подлетел брат, резко осаживая взбудораженного жеребца. Бегло осмотрелся и хмыкнул. Потом поймал мой взгляд и вдруг сказал с явственным одобрением: - Очень хорошо. Я впечатлен, признаться. Только смотри, не теряй контроля. Ни внутри, ни снаружи. Твои люди должны знать и чувствовать, что ты готов принимать решение. И в глазах его мелькнуло совсем уж неожиданное – улыбка. - Чем ты впечатлен, брат? Моим… нахальством? – спросил я, чувствуя, как немного разжимается то, что было стиснуто, сжато у меня внутри. Он хочет мне помочь… «Твои люди»… Хочет, чтобы они чувствовали, что я командую… Неужели? И это – Энрост?! Он сказал «очень хорошо»? Я так долго этого ждал… уже перестал ждать. - А ведь это ТВОИ люди, - сказал я тихо. - Они пошли за тобой, - он пожал плечами. – Значит, твои. Ты привел их сюда, ты нашел способ спасти – это же твоя идея была с порохом, верно? Уверен, что твоя – ни один из них никогда бы не замахнулся на эти штуки. Даже Сарвера. И алтарь этот тоже ты нашел – я видел твои карты. Вот всем этим я и впечатлен. В совокупности. - Спасибо… Энрост, - сказал я. – И ты не сердись на Сарверу… пожалуйста. Я сманил его этой картой… - Сарвера не тот человек, которого можно… сманить, - помедлив, уже гораздо прохладнее ответил мне брат. – И… он тоже теперь твой, как и все, что с тобой увязались. А ведь Энросту обидно и неприятно, подумал я. Его люди – те, с кем он делил и походы, и битвы, - вдруг взяли и ушли со мной, с тем, кто не показал себя еще никак… Просто «рэм Энвальт»… А быть рэмом – еще не значит хорошо воевать! На мгновение я вдруг почувствовал – или догадался? – его тревогу, настороженность, досаду… и обиду, да, все-таки есть в нем обида… а еще – что-то вроде гордости, честное слово! Он действительно считал, что я молодец! И я покачал головой: - Нет… он не мой… он наш общий. Ведь я же старался… быть как ты! - Если бы было так, ты бы сюда не сунулся, - ровно отозвался брат, и улыбка в его глазах померкла окончательно. – Поторопи всех. Мы вас скоро нагоним. - Да, конечно… Я устремился вперед, где кое-как продвигались бывшие пленники, подгоняемые людьми Сарверы. Словно дверца приоткрылась – и закрылась снова. Энрост опять был далеким и почти чужим… Но ведь мне не показалось! Он действительно радовался за меня! Сказал, что впечатлен… Энрост никогда не врет. Он может молчать, может проигнорировать, выказывая презрение – я и это испытал на себе. Но он не стал бы врать! Значит, у меня и вправду получилось… а сейчас надо собраться и не думать ни о каких обидах… как же все-таки тревожно за тех, что остались сзади!