Братья Хорна или Ключ от магии

Энвальт Хорна

Мы подъезжали к замку Хорна. Его силуэт уже отчетливо был виден на фоне неба. Две пузатые башни слева – я им в детстве придумывал имена, мне казалось, что это как две грозные воительницы, такие женщины с мощной фигурой! Между ними в глубине высился тэнсэк – главная башня, а над правой частью замка, самой новой и красивой, трепетал флаг – крошечное яркое крылышко. Хоть и с трудом, я различал его! Никогда не думал, что возвращение домой и просто вид нашего замка может вызывать столько разных противоречивых мыслей и заставлять горло сжиматься почти до боли… Да и то: откуда я раньше возвращался? С охоты? От соседей? С объезда наших деревень, вместе с отцом? Тоже мне – опасные вылазки! Вот как бывает, значит, когда возвращаешься домой после настоящего похода! Когда ты мог… просто не вернуться. Что же ждет меня там, дома? Ну матушка и Таррима будут охать и причитать, наверное. Я усмехнулся, - рана на щеке привычно отозвалась болью. Своей ране я был почти рад, хоть и понимал в глубине души, что это дурость и ребячество. Какая в том заслуга – подставиться под удар?! Это ведь не так, как Ростик, который фактически пожертвовал собой, чтобы уничтожить клятый этот самострел… И всё равно – это был как знак принадлежности к тем людям, которые раньше были для меня не то что чужими… нет, просто они были рядом, но сами по себе. Не было у нас с ними ничего общего, кроме места проживания… Как же к нашему походу отнесется отец? «Он отдаст меня под вашу руку…» - сказал Жеарт Сарвера. Угу, после того, как я чуть всех не угробил… А брата, значит, лишить самого опытного помощника? С которым он всегда был вместе в походах? «Я к нему привязался… Семь лет, которые обязательно выплавляются во что-то важное…» Нельзя так. Я просто должен попроситься в отряд к брату. А Сарвера еще и казни ждал! Тоже из-за меня… Хотя в чем его вина? В том, что послушал меня, поверил, что я знаю и чувствую эти алтари ч-ра? Что был фактическим командиром отряда и решал все те задачи, о которых я и понятия не имел, что они существуют? Дорога, привалы, дозор, лошади… Я должен отстоять его перед отцом – любой ценой. Потому что если бы не Сарвера – ничего бы у меня не получилось! Я привычно скосил глаза на носилки, закрепленные между двумя лошадьми. Моей и Жеарта Сарверы. Именно мы с ним везли Ростика домой – и никому не уступили бы этой обязанности! Похоже, Ростик спал, несмотря на тряску – впрочем, мы с капитаном старались делать всё, чтобы она была минимальной. И я стал вспоминать, как он очнулся сегодня утром… Это была последняя наша ночевка вне дома в этом походе, люди напряженно ждали окончания дороги, нетерпеливо вглядываясь в горизонт. Наверное, именно поэтому рассыпались остатки крупы (я сам видел, как та самая болтливая девчонка, скуля и захлебываясь слезами, ползала по земле и пыталась по зернышку собрать хоть что-то) и подгорела каша. Все валилось из рук. Даже лошади немного беспокоились, слишком часто отвлекаясь от травы. Я посмотрел раненых – всю дорогу я пытался им помочь, по чуть-чуть вливая свою силу и бормоча заклинания, которые уже не приходилось вспоминать – так часто они оказывались на языке в последнее время. Сарвера радовался каждому моему успеху, даже и самому малому – ведь это означало чуть больше шансов для кого-нибудь из них. Брата я тоже пытался лечить. Но если с раной все казалось уже почти решенным – она и впрямь выглядела куда лучше, чем раньше, и явно неплохо затягивалась, – то об остальном так сказать было сложно. Ростик почти все время спал, просыпаясь редко и совсем ненадолго. Правда, Жеарт, выслушав мою историю наших злоключений, покивал и сказал, что так иногда бывает. Когда человек надрывается, ему потом требуется долгий отдых. Видимо, рэм Энрост чувствует себя в безопасности, раз позволил себе таковой. Так что этот его сон меня хоть и беспокоил, но… не слишком. Я больше тревожился от того, что брат слишком часто был горячим. И кашлял – нечасто, правда, но сухо и как-то нехорошо. «Застыл, видать, в грозу…» - со вздохом пробормотал как-то Сарвера и признался, что это впервые такое вот с Энростом. А в это вот самое утро, после ночевки, он проснулся. Я как раз закончил лечить парня, которому леопард порвал сухожилия на ногах, когда ко мне подбежала приставленная к Ростику девчушка лет восьми, из спасенных шургинцев, и взволнованно сообщила, что рэм Энрост изволил открыть глаза, встревожился и меня зовет. Очень беспокоится и очень-очень зовет! И кашляет еще – ух… Я подхватился и почти побежал к брату. Благо, это было совсем рядом, хоть я и находился у дальнего костра... Брат зовёт? А вдруг ему хуже?! Ростик лежал точно так, как его и положили, только голову повернул в мою сторону. При виде меня в его запавших глазах плеснуло невыразимое облегчение. - Валька… - выдохнул он, приподнимая руку мне навстречу. – Ты здесь… - Куда же я денусь! Я просто Оксета лечил, тут, рядом… Брат улыбнулся и, закашлявшись, хрипло выдавил: - Ты молодец, братишка… Много раненых? - Трое тяжелых. Уже не совсем тяжелых! – похвалился я. – Пятеро легкораненых, один… надеюсь, тоже почти легкораненый… Как ты-то себя чувствуешь, скажи мне! - Я в порядке, не думай об этом… все хорошо. Нам… далеко еще? - Ну конечно, всё отлично, - прошептал я, и сам почувствовал, какая кривая и горькая вышла у меня усмешка. Как бы Ростик себя ни чувствовал – он будет говорить, что всё хорошо… Не теряет сознание от боли – значит, замечательно все. Просто прекрасно! Больно было это слышать и стыдно… Лихорадка – вполне ожидаемая, она могла появиться даже безо всякого дождя, из-за одной раны… А тут мы еще вымокли и замерзли. Все. Но вот именно для Ростика сейчас лихорадка была опасной. Я не должен этого допустить! Просто не должен, и всё! Как хорошо, что я уже поработал с нашими самыми тяжелыми ранеными… - Сейчас я немножко приготовлю тебя в дорогу, - сказал я, с удивлением осознав, что интонация моя напоминает чем-то нашего старого целителя. – Только не двигайся. Не мешай. Хорошо? Ростик неопределенно хмыкнул. Хотя бы лечению не противится, и то славно! А ведь я не ответил на его вопрос. Что он спрашивал? Ах да! Далеко ли еще... Правда, я думал, что Ростик чувствует дорогу – даже вот так, лежа и не оглядываясь по сторонам. - Сарвера говорит, что вечером мы будем дома. Если нас ничего не задержит. - Неплохо, - вздохнул брат и снова кашлянул, - я боялся, медленнее будем… я задерживаю всех… Хотя, ты же сказал, да, есть еще раненые… Тяжелые? Как они сейчас? - Лучше, Ростик! Правда. Они будут жить. И… не знаю, тебе Жеарт говорил наверное… в общем, я постараюсь… - немного смешался я. Я всё старался сделать так, чтобы Оксет мог нормально ходить. И надеялся, даже порой чувствовал, кажется… что должны бы сраститься жилы… но, конечно же, не был уверен ни в чем. Только время покажет. Жеарт не то чтобы верил, что у меня получится, но хотя бы не мешал – уже хорошо. Велел помогать и выполнять мои указания. Например, не двигаться, не мешать лечению… - И никого ты не задерживаешь! Здесь, возле дома, нам уже некого бояться! Втайне я надеялся, что если кто-то из ч-ра выжил, то обвал и смерч, может, хоть напугают их на какое-то время? Брат помолчал, потом тихо сказал: - Валька… у тебя попить есть чего-нибудь? Жарко так… и глотка пересохла… даже говорить как-то… неприятно. - Да! Сейчас! Я помчался, словно за мною гнались… Мимолетно подумал: несолидно нестись так, люди кругом. Но в следующее мгновение решил – ерунда это. Какого демона! - Жеарт… дай фляжку, пожалуйста… Ростику попить. С родниковой водой, или с отваром каким… Сарвера кивнул и вручил мне свою флягу: - Держите, мой рэм. Так же бегом я вернулся к брату и осторожно протянул ему питье: - Вот! Ростик, тебе надо больше пить… У тебя же потеря крови. И… ты сегодня вообще что-нибудь ел?! Брат сделал несколько больших глотков, захлебнулся и, откашлявшись, прохрипел: - Ох, не помню… Но мне совсем не хочется, правда. Совсем не хочется. Только пить… и спать. Долго я спал, Валь? - Долго... Но это хорошо, наверное – ты же отдыхаешь и выздоравливаешь во сне... Жеарт говорит, что это потому, что ты чувствуешь себя в безопасности! – немного сбивчиво выпалил я. – Если все вместе сложить – то около полутора суток ты спишь, а если с того момента, как ты проснулся, попросил попить и опять заснул, то часов двенадцать, наверное. - Жеарт… - Ростик усмехнулся. – Ты с ним уже подружился? Это правильно… он надежный. Как он? Извел себя, поди… что нас с тобой потерял… а? - Ну... Он просто сказал, что ехал на смерть. И ждал, что его казнят, и считал, что это правильно, - ответил я, поежившись внутренне оттого, что очень ярко вспомнил слова и спокойный тон Жеарта Сарверы. С него бы сталось и самому потребовать себе казнь… - Но, Ростик! Ведь он же не виноват, это всё я... Помоги мне защитить его, пожалуйста! Если отец разгневается... Брат задумался. Потом хмыкнул: - Проще всего сказать, что это я велел ему за тобой присматривать. Вот он и… поехал с тобой, чтобы присмотреть и выполнить мой приказ. Как считаешь? - Да! Здорово! Только ты ему скажи, а то ведь он сам начнет виниться... - Хорошо, позовешь его тогда… - Ростик внимательно посмотрел на меня и спросил, - ты сам-то как? Выглядишь не ахти… Устал? Или на лечение все силы извел? - Нее, это я по жареной рыбе соскучился! – пошутил я. – А ещё по куропаткам в ягодном соусе... Ростик, а я рыбную похлёбку ел! – похвастался я и виновато улыбнулся: это прозвучало, должно быть, совсем по-детски. - О, эк тебя походная жизнь приперла! – тихо и хрипло рассмеялся он в ответ. – Как же это Жеарт не досмотрел, что тебя заставили рыбу жевать? Или больше ничего нет? - Есть! Но я сам попросил! Нарочно… Ведь ты ее любишь, правда? Должен же был я ее распробовать? А если ты откажешься ее есть, то значит, зря я старался… - улыбнулся я брату. - И как она тебе с голодухи? Съедобная? Или как раньше? - А вот съедобная! Туда много трав положили, овощей сушеных. Я всё съел! И сытная такая… и разве это было бы правильно, если бы я один ел что-то другое, а не то, что все остальные? – быстро заговорил я. – Я же хочу ходить с тобой в походы… и знаю, что пирожных там не бывает! - Почему не бывает? Бывает, - усмехнулся Ростик. – Если их приготовить. Правда, именно с ними возни много – я предпочитаю пирожки и друпни, если уж совсем настроение не походное… - Друпни, - повторил я смутно знакомое слово. – А, вспомнил! Их варят! Ты научишь меня их готовить? В походных условиях… С рыбой, - улыбнулся я ему. - Посмотрю на твое поведение, - улыбка его стала шире и веселее, - может, и научу. Там видно будет. - Конечно, научишь… Куда ж ты от меня денешься? У меня дрогнуло что-то внутри от долгожданной этой улыбки. Я так давно ее ждал! И как же чужеродно она смотрелась на исхудалом лице… - Ну ладно, - решительно сказал я, чувствуя комок в горле. – Раз ты не желаешь есть, тогда лежи и не двигайся! А потом сделал то, на что давно не решался… Применить изобретенное мною самим заклинание – собственно говоря, я совершенно не уверен, быть может, оно на самом деле всем известно, и я изобретаю колесо… Но поскольку в книге я его вычитать не успел, пришлось изобретать! Соединение заклинания от лихорадки с укрепляющим – действительно, слишком просто, чтобы я был тут первым, кто решил так сделать. Но я всё-таки очень боялся за результат своих действий, а еще… если совсем уж быть честным, я и то заклинание, против лихорадки, помнил плохо и тоже наполовину придумал сам! Недоучка, да… Лентяй и недоучка. Мне бы вызубрить их все, эти клятые формулы! Хоть бы не оказалось, что это все – во вред! Но, по правде говоря, в последний год мне все чаще казалось, что Ключ я так никогда и не найду. Вообще. А сейчас улыбка Ростика словно сдвинула во мне какую-то заслонку – и я щедро посылал силу, снабжая ее самыми важными для меня сейчас словами… И закончил, когда почувствовал, что у меня задрожали руки, а Ростик шевельнулся. Надо вовремя останавливаться… а то он же меня ругать будет, а еще, не дай боги, отказываться от лечения! - И попробуй только не съесть сейчас ничего! – «сурово» сказал я, сжал руку брата и поскорей отошел, заявив: - Я вот молодец. Я пошел есть… А на самом деле у меня закружилась голова, и я хотел поскорее исчезнуть из поля зрения Ростика, да и Сарверы заодно. Вот такое было мое последнее обращение к магии… Вспоминая сейчас об этом, я неизменно улыбался, довольный, как сытый кот. И неважно, что слабость только сейчас, постепенно, начинала уходить – зато Ростик больше ни разу не кашлянул! Дом приближался… Для кого-то – твердыня и замок, а для нас с Ростиком – дом, где я однажды заблудился, испугался и залез под стол, отчаянно стараясь не плакать… Кажется, мне было года четыре. А вот на ту башню я однажды взобрался один – выбрал момент, пока никто не видит, и стоял там, замирая от восторга, высоты и простора… Ох и влетело мне тогда! Тоже малышом еще был… А вот сюда я обычно доезжал на своей первой лошадке, маленькой, горской породы… А вот здесь… Я никогда не любил свой дом больше, чем теперь. Только вот грустно стало на миг от мысли, что детские мои воспоминания – они одинокие какие-то. Не разрешалось мне играть с крестьянскими детьми и с дворней, и хоть я регулярно старался нарушить запрет, им тоже не хотелось попадать под розги. Были в замке и другие дети – те, с кем играть было можно, но и они часто были заняты. А Ростик был слишком взрослым. И занятия у него были другими. Ну ничего! У нас же есть время всё исправить! И узнать друг друга получше. И… обязательно съездить вместе в степь, а еще – к Дедушке. Старый платан никак нельзя забыть!