Perfect Hurricane

Тянущая боль чуть правее сердца не прекращает грызть плоть. Гэвин накрывает грудь ладонью, сжимает пальцы на чёрной футболке, усеянной пятнами от виски и пропахшей потом, роняет голову и бездумно смотрит в окно. Там мелькают неоновые огни Детройта, там жизнь, настоящая, а не жалкие попытки проползти по дну на пару метров дольше, чем твои менее удачливые соседи. Где-то там был и Элайджа. До вчерашнего вечера. Усталый взгляд серо-зелёных глаз устремляется на экран телевизора, с которого его ошарашили новостью о смерти единственного близкого человека. Того, кто никогда не стебал своего брата работой заурядного полицейского. Того, кто никогда не кичился своим интеллектом. Того, кому было суждено оказаться непонятым и вколоть себе смертельную дозу героина. Кулак Гэвина с силой врезается в стекло, по которому расползаются паутинным узором трещины. Костяшки отдают болью, но это мелочь по сравнению с едва зажившей раной. А ведь его жизнь и впрямь в последнее время похожа на хитровыебанную паутину. Найти бы паука и раздавить к чёртовой матери. Расставание с девушкой, с которой они провели больше года. Ранение. Увольнение из полиции — потому что пошёл нахуй, Гэвин, вот почему. Смерть сводного брата. И никаких перспектив. Будто кто-то наверху решил, что ему слишком скучно живётся, и решил одарить фонтаном дерьма. Спасибо большое. Так и хочется показать в небо средний палец. Гэвина слегка пошатывает от вискаря, и он опирается о косяк кухонной двери, чтобы устоять на ногах. Что делают нормальные люди, когда их увольняют? Правильно, ищут новую работу, барахтаются, пытаясь выплыть. Вместо этого он лежит на диване, заливаясь алкоголем, и проедает отложенные на поездку с девушкой деньги. Девушки нет, значит, поездку можно пустить коту под хвост. Интересно, что сказал бы Элайджа? А... плевать. Ничего он уже не скажет. Грёбаный чёрный костюм давит на всё тело, натирая кожу, так что Гэвин, поднимаясь на лифте к своей квартире, нетерпеливо запускает пальцы под галстук и предвкушает момент, когда можно будет избавиться от проклятых шмоток. Сегодня ему определённо нужно надраться в хлам: вид воскового лица сводного брата в металлическом ящике слишком сильно режет подсознание. Кажется, вискарь ещё остался, ну а если нет, Гэвин готов сбегать за добавкой. Элайджа, конечно, заслужил куда большего, чем попойка в одного, но Гэвин, как истинный неудачник, не может больше ничего сделать. Эти мысли приносят какое-то мазохистское удовольствие, и он даже улыбается, пока не замечает у своей двери двух высоких парней в тёмно-синей униформе. — Мистер Рид? — интересуется один из них, вызывая у Гэвина желание ответить "Нет, вы ошиблись адресом". — Ну я, — резкий тон должен дать парням понять, что он не в настроении. — Что нужно? — Вам посылка. И только сейчас Рид замечает контейнер высотой примерно с человеческий рост, прислонённый к стене. По спине почему-то пробегает ворох мурашек. — Что там? Даже голос сел. — Не наше дело, — пожимает плечами один из доставщиков, добывает у него подпись на документе и уходит вниз по лестнице вместе со своим напарником. Контейнер приходится затаскивать самостоятельно — суки — а потом ещё и думать, как его открыть. Оказывается, что по отпечатку пальца, даже интересно, кто же так заебался... Гэвин не из трусливых — трусы в полицию идут редко. Но он позорно не сдерживает вскрик, когда видит под упаковкой бледное лицо, напомнившее Элайджу. — Какого... Он сдерживает мат, протягивает руку и осторожно касается гладкой пластмассовой поверхности. А затем матерится уже в голос, когда его странная посылка резко открывает глаза, оказавшиеся серо-стального цвета. Грозовое небо, не иначе. Тьфу ты, что за поэзия... — Цель опознана, - ровным голосом произносит "подарочек", а затем белый пластик заменяется на обычное человеческое лицо. Ладно, не обычное. Чертовски красивое. Гэвин невольно залипает на будто точёные черты, идеально взъерошенные волосы, на мышцы, не скрытые ничем. На... так, это уже было лишним. Хорошо, что он уже взрослый, чтобы краснеть. — Моё имя RK900, — всё тем же бесстрастным тоном произносит нечто. И тут до Гэвина доходит. Андроид. Нет, даже не так. Грёбаный андроид. Разработка, из-за которой у Элайджи всё пошло по известному месту. Общество испугалось искусственного интеллекта и предпочло вышвырнуть изобретателя на помойку. А вдруг нас поработят роботы, а вдруг мы сами станем рабами, а вдруг то, а вдруг это... Параноики. Но сейчас, глядя на лицо робота, Рид отчасти начинает понимать тех, кого раньше считал кретинами, просто пересмотревшими на ночь "Терминатора". Это кажется каким-то бредом: у него, обычного человека, бывшего копа, просравшего свою карьеру, в коридоре стоит представитель разумной жизни, которого даже существовать не должно. Но он существует и буравит человека взглядом, как будто может увидеть что-то под кожей и плотью. А может, и правда может. Рид не знает. Он едва не даёт дёру, когда андроид резко наклоняется к нему. — А... Взгляд серых глаз скользит по лицу Гэвина, оценивающе, изучающе, кружок на виске вспыхивает жёлтым, после этого вновь меняя цвет на красный. И андроид выбирается на волю, отбросив, между прочим, достаточно тяжёлый контейнер в сторону без малейших усилий. Ладони, пластиковые, но почему-то тёплые, ложатся на плечи Гэвина, RK900 внезапно оказывается слишком близко, и его не хочется отталкивать. — Я защищу вас, Гэвин, — вкрадчивый голос с нотками безумия пробирает до костей. — От всего на свете. Гэвин верит. Сразу и навсегда. Удивительно, но у них с андроидом совпадают размеры. Рид из интереса смотрит, как тот натягивает его потрёпанные джинсы, морща нос, затем отворачивается и замечает на полу возле контейнера небольшой бумажный прямоугольник. От взгляда перехватывает дыхание. Их старая детская фотка. Элайджа, обнимающий брата за плечо, сверкает несколькими дырками на месте зубов. Гэвин держит в руках теннисную ракетку и улыбается так широко, что хоть вместо лампочки квартиру освещай. Сколько им тогда было? Не больше двенадцати. Чуть подрагивающие пальцы переворачивают фотографию. "Никогда не поздно поменять мир, братишка". Всего одна фраза, написанная знакомым почерком, а Гэвин чувствует себя так, словно с его плеч сдёрнули тяжеленный груз. Дышать становится легче и не так больно, даже боль в месте ранения немного утихает. Разжимаются ледяные когти, вогнавшие в депрессию. Когда брат так смотрит на тебя — пусть даже со старого снимка — кажется, что нет ничего невозможного. Больше не хочется напиваться и с тревогой ждать, когда его выселят из квартиры. Не хочется проебать свой второй шанс. Проебать веру брата, который до последнего сохранял её. — Что будем делать, Гэвин? Он поднимает голову и смотрит на андроида, почти бесшумно подошедшего вплотную. Совершенного, с нотками безумия во взгляде, полностью его. Смотрит на свой прощальный подарок, который опаснее ядерной бомбы. "Сегодня от передозировки героином скончался некогда известный изобретатель Элайджа Камски..." Обветренные губы трогает усмешка. — Мы будем менять этот мир.