То о чем так хотелось сказать

Когда-то безумно давно и даже не он, а кто-то другой тоже вот так вот мог сидеть за столом в кругу семьи. Он любил улыбку мамы и любил пихаться за столом локтями со своим братцем. Ему нравилось тырить у Данте зефирки, и он ненавидел, когда получалось наоборот. Этому кому-то не нравилось получать от родителей нагоняй и нравилось драться с братом. Просто так. Потому, что это было весело. Они, помнилось, даже пытались вкусы к еде выработать разные. Чтобы мама не печалилась, что они дерутся за кусок торта или еще чего. Это было давно. Очень давно. И не с ним. Ви нравятся мягкие домашние зефирки и он любит макать их в горячий шоколад когда никто не смотрит. Он слушает, как диктор по телевизору рассказывает о том, что эвакуация Редгрейв-сити завершена, и город полностью опустошен, в то время как военные с установками сдерживает монстров на границах и подходах. И ему действительно искренне жаль, что так получилось. Идет десятое июня. Они остались на передышку в доме у Неро с Кирие, и сегодня уже второй день затишья. Завтра с рассветом, они вернутся обратно, и тогда он будет должен справиться. Не позволить себе слабины. Ни в коем случае не позволить. Он должен будет сделать все ради того, чтобы пройти вперед… И все исправить, не смотря ни на что. — Что притих, Шекспир? — окликает его Нико, и он может лишь криво улыбнуться, давая понять, что это прозвище для него не в новинку. — Разве ближних вам не жаль, если их гнетет печаль? — с кривой усмешкой ответил он явно какой-то непонятной цитатой, и Нико фыркнула, нарочито сёрбая свой остывший чай, словно всем своим видом давая понять, что шутка удалась. — О, да ты вообще милаха, когда думаешь, что никто не видит! — вдруг усмехается Нико и нажимает на кнопку уже лежавшего в ее руках фотоаппарата. В ответ на это Ви лишь опять слегка кривит губы, не считая нужным даже отшучиваться цитатой. Хотя, что уж говорить, это стало так привычно! За две несчастные недели. Завтра на рассвете они опять выступят на теперь уже полностью опустошенные руины города, продолжат работу над уничтожением корней, но сейчас такое легкое, теплое и уютное затишье… Которому, скорее всего, крайне скоро придет конец. Да он понимает, что что бы ни случилось в будущем, удастся ему его план или нет, а такого больше никогда не повторится. Внезапно от мыслей его отрывает Нико, в своей привычный наглой манере подхватывая под руку и, посмеиваясь, подталкивая к центру комнаты, на фоне разрисованной стены. Там она с усмешкой подхватила с другой стороны Неро за его здоровую руку, притискивая к себе с одной стороны Ви, а с другой Неро. Кирие с улыбкой поймала брошенный ей в руки фотоаппарат, примеряясь к пестрой троице. На удивление домашний Неро в белом свитере, который связала ему лично Кирие, такая веселая и шальная Нико и взъерошенный Ви, в каким-то образом найденной здесь одежде ему по плечу. Он уже не кажется таким загадочным, скорее, просто тихим и, что самое странное, — своим. — Улыбочку! — восклицает девушка, ловя кадр. Нико веселится, меняя композицию в последнем, пятом кадре, она подпихивает Ви плечом к Неро, так, что на этот раз по центру оказывается именно их странный чернявый друг. И на этот раз Ви чувствует почти недовольство, потому что тогда, когда его внезапно облапили за плечи с двух сторон, он не успел уследить за лицом, и Кирие, сверкая глазами от радости, щелкнула на ту самую кнопку. О том, что люди делают фотографии для того, чтобы не забывать то, чего они забывать не хотят, откровением для Ви не является. Вот только… Он не может себе даже представить, что такие фотографии будут кому-либо интересны в принципе. А тем временем с ними рядом фоткается Кирие, она очень тепло улыбается, и Неро, обнимая ее, похож на полнейшего мальчишку. Гордого тем, что ему оказали столь высокую честь, и одновременно очень этим смущенного. Несмотря на всеобщие улыбки, и даже насмешку со стороны Грифона, Ви нравится теплая мягкая пижама, из которой Неро лет восемь уже как вырос. Проснувшись посреди ночи, он возвращает фамильяров в татуировки и, выходя на кухню, находит там большую кружку с уже остывшим и загустевшим шоколадом с зефирками на блюдечке. На кружке Кирие лично жирным черным маркером вывела стилизованную под готичность букву «V», а кто-то, явно Нико, пририсовала над этой буквой большую зубчатую корону. Когда Неро, проснувшись, шлепая босыми пятками по полу заходит на кухню, то видит сонного медленно макающего зефирки в шоколад напарника и не может сдержать своей привычной усмешки. Что забавно, на это Ви лишь кривит схожую усмешку и молча кивает. Затишье на то и прекрасно, что во время бури о нем можно будет вспомнить.