То о чем так хотелось сказать

— Ты правда работала с тем самым Данте? — удивленно всплескивает ладонями Нико, глядя в сторону сидящей на диванчике в трейлере Леди, которая, наконец, затянув на себе запасную рубашку Неро и штаны самой Нико, со скупыми усмешками заявляет, что познакомилась с Данте еще давным давно… — Ага, работала. Но он ужасен, никого рядом с собой не терпит, пока не начинается очередная адская вакханалия! — фыркает она, окидывая оружейницу задумчивым, изучающим и самую малость игривым взглядом. — А как давно вы познакомились? — Нико подбирается на месте, сверкая глазами и нездоровым румянцем, как маленькая восторженная девочка. В ее руках шустро мелькает очередная деталь, когда она выгибает небольшой стальной щиток до нужной кондиции. — Ну… — собеседница перевернулась на бок, положив руку под голову, и тихо хмыкнула, вспоминая. — Это было действительно давно, он тогда еще носил красный плащ на голое тело, скрепленный ремешком на груди, и эти узкие кожаные штаны, и был смазливым мальчиком с точеной мордашкой! — продолжает разглагольствовать она, несмотря на то, что глаза оружейницы круглеют с каждым взглядом все больше. — Подожди, ты серьезно? — изумилась Нико, шлифуя на верстаке новую руку, нет, боевых моделей на сегодня уже хватит, она и без того дичайше устала. Но это тоже произведения искусства, гладкая, четко очерченная модель, которую еще нужно покрыть цветным силиконом, и можно презентовать Неро. Она уже подумывала о такой модели. По сути, она проще некуда, и лепится едва не на коленке, но все времени как-то не хватало. Вполне возможно, заявившись к ним с вечера, Неро опять обрадует ее новостью о том, что, мать его так, зараза, опять похерил все руки, которые захватил с собой про запас. — Еще как серьезно! — спокойно хмыкает женщина, поднимаясь с диванчике и пройдя к верстаку, взвешивает в ладонях «убойную шутку». — Здорово, да у тебя золотые руки! — почти в восторге шепчет Леди, глядя на искусно вырезанные мелкие детальки и сочленения. — Знаю, всегда говорила о том, что творю искусство! — горделиво кивнула изобретательница, аккуратно нанося на руку защитное покрытие, формируя своеобразную перчатку, чтобы силикон ни коем разе не затек в детали. — Сможешь создать ракетную установку? Переносную? — внезапно идет на пролом охотница, и Нико лыбится так, что начинает болеть челюсть. Рука для Неро закончена, и теперь будет для него сюрприз, а то когтями еще чего доброго, в конец доконает любимый мягкий диванчик! — Милая, я могу всё! Только деньги вперед! — радостно скалится Нико, расстилая на своем верстаке чистую бумагу и вставая перед ней с острым чертежным карандашом. Нико никогда не обращает особо внимания на человеческую внешность. Мужественный фейс Неро и смазливо-романтичный Ви не цепляют ее от слова совсем. Кирие ей нравилась. С первой встречи. Она вообще оказалась первым человеком, перед которым ей действительно хотелось перестать ругаться в принципе. Эта женщина со странным прозвищем привлекла внимание сразу. Ну, сначала своим появлением, а потом отсутствием даже намека на стыд. И все бы ничего, но если эта особа знавала молодого Данте, то ей самой должно быть несколько за сорок. И это уже, мягко говоря, так не вяжется от слова совсем. — А ты отлично сохранилась для ровесницы того самого Данте! — хмыкает оружейница, когда они вместе, соприкасаясь плечами и локтями, рисуют чертежи для крутой модифицированной ракетницы с массивным штык ножом и прочими милыми женскому сердцу мелочами — например, разрывными снарядами, гарпунами с крючьями или еще чем. — Тоже мне комплимент! Но да… Я его знала, еще когда мы были почти одного роста! — усмехается охотница, налегая с другой стороны на верстак грудью, что выглядела интересно в мужской-то рубашке. Когда уже темнеет и наконец возвращаются ушедшие на промысел парни, они оживленно теснятся у верстака, споря так громко, что будь громче и давно сбежались бы демоны! — Я нашел подходящее место, там сейчас все чисто, — усмехнулся Неро, уже привычно смещаясь в бок и поддерживая под локоть споткнувшегося Ви. Они всего два дня как вернулись в Рэдгрейв, и сегодня нашли здесь Леди, но этот тощий поэт, похоже, понемногу сдает. Опять. Впрочем, Неро еще не нужно притаскивать его на горбу, и Нико это не на шутку радует. — Большой универсал, там мы можем нормально припарковаться, можно натащить матрасов сюда и получится то, что нужно, — продолжил Неро, усаживая призывателя на диван, и окинул тяжким взглядом пространство трейлера. Места-то, в принципе, хватало, но удобство было под большим вопросом. — Хэй, милый, ты серьезно? Целый мебельный магазин, диванов — бери не хочу, кровати, перины, а нам спать здесь? — деланно возмущается Нико, но ее возмущение настолько шуточное, что Леди прыскает в кулак, а Ви выпускает наружу Грифона. Как бы там ни было, а идея у Неро далеко не плохая, и пока он с удивлением и радостью примеряет руку «мирное время», Леди, лихо выруливая, выезжает именно к нужному месту. Благо продуктов они достали достаточно и, прямо в магазинчике, стащив в трейлер несколько матрасов помягче, они жгут костер прямо на полу в холле. Ведь электричества нет, но после выматывающего дня приготовленная на обломках лакированных стульев каша в кастрюльке с веселенькой росписью, кажется пределом мечтаний даже для Ви. Нико с тоской пьет паршивенький чай из железной кружки вместе со всеми остальными. Видит, как зябко греет длинные белые пальцы о свою кружку Ви, и очень тоскует по Кирие и ее готовке. Потому что здесь, единственный, кто может готовить хоть что-то — это Неро. И сие паршиво. Но когда они, разувшись, собираются в трейлере опять, ложась вповалку на матрасах, никому даже не приходит в голову спорить о том, кто спит на диванчике. Нико парней не стесняется абсолютно. А вот лежать впритык к Леди ей несколько неловко, и это одновременно и смешно, и грустно. Самое смешное, что спать так действительно потрясающе удобно, но утром это так похоже на лежбище котиков, что Нико, изо всех сил тянется за фотоаппаратом. Есть иногда то, чего нельзя забывать. Например то, что есть ситуации, когда незнакомые почти друг с другом люди могут жаться друг к дружке, как попугаи-неразлучники, путаясь в собственных и чужих конечностях.