То о чем так хотелось сказать

Приглушенно мигает лампочка. Все, чего хочется Неро, это взять и уснуть. И желательно не просыпаться настолько долго, насколько это вообще физически может быть. Вокруг него на диване лежат россыпью небольшие фотокарточки, при виде которых он тихо вгрызается в собственную руку, ту самую, заново отросшую, и тихо, совсем не слышно воет, давясь слезами. Нико говорила, что плачут все. Кажется, даже была готова отнестись с пониманием. Довольно трудно на самом деле осознать, что… Все получилось настолько дерьмово. Нет, все хорошо. Все просто отлично. Неро хочется завыть, рот наполняется привкусом собственной крови, и он сглатывает, с мазохистским удовольствием разглядывая фото. Вот он еще с длинноватыми волосами стоит рядом с Данте, и тот играет на своей странной гитаре. Вот опять они с Данте потрясают клинками в воздухе… Надо же, каким Неро в свои семнадцать мелким-то был! Совсем спичкой в сравнении с… дядюшкой. Эти мысли горчат даже в голове. А уж сказать об этом вслух непосильно и невозможно. Попросту сводит челюсть, а язык липнет к небу, и кажется, словно слюна становится кислой и липкой, словно он опять там, в Клипоте, надышался мерзкой ядовитой пыльцы. А еще в горле першит, и он опять вгрызается в свое запястье, продолжая смотреть. На глаза попадается совсем еще свежая фотка. Ви лежит в любимой пижаме Неро в обнимку со своей пантерой с блаженным и довольным выражением на спящем лице. Хрупкие кости ладони отчетливо хрустят под неистово сжавшимися зубами. А затем четверть-демон резко выдыхает, отводя ладонь, дожидаясь ее регенерации и вновь обводит взглядом россыпь фотографий. Он и Кирие в гостиной. Он и Кирие на кухне. Он, Кирие и Нико. Пальцы прокушенной руки конвульсивно дергается. А в горле опять назревает запущенный вопль. Фотографировал их Ви. Это три месяца назад, все было нормально. Тогда, едва все произошло, они с Нико ехали обратно и все было… Просто. Плохо, мерзко, но… Разуму слишком много нужно для осознания.

***

Тогда, утром шестнадцатого июня, вернувшись домой, он ринулся к дому с радостью, он ведь так соскучился по Кирие, по ее взгляду, запаху… Неро даже успел ее приобнять, демонстрируя живую, отросшую руку. Настоящую и человеческую. А потом взгляд девушки перешел с него на Нико, упал на фургончик. И замотался меж ними. — Неро… А где Ви и как… — ее голос дрогнул. Пожалуй, взгляда его ей хватило. С головой. В общих чертах она все поняла намного раньше, чем задала этот вопрос. И вопрос о том, как там Данте, попросту застрял у нее в горле. В самом деле. Как ему сказать Кирие о том, что да, все хорошо и он вернулся. Но ради этого исчез Ви, а потом и клятый наставник… оказавшийся родным дядей. В тот момент, стоя перед Кирие и не в силах ей объяснить, что в конце концов случилось, он лишь кратко выдохнул, прижимая ее к себе и утыкаясь в мягкие каштаново-рыжие волосы. Объяснять все произошедшее было попросту нереально. Рядом суетилась Нико. Явно не пытаясь даже хоть немного помочь ему. Кирие тогда сморгнула, закусила губу и, натужно улыбаясь, затащила Неро в дом за порог. Тогда он заметил, что она, проходя в комнату, невзначай прикрыла небольшую папку на столе, сдвигая её к подоконнику. Уже молча допив чай, под натужные попытки Нико разрядить атмосферу, он давясь комом, задал вопрос: — Кирие… Что в этой папке? — тогда его голос прозвучал очень тихо. Он тогда прекрасно все понял. — Я… Распечатала те фото. Принтер заработал, — в тон ему очень тихо ответила Кирие. Она не знала Ви так, как он. По сути, знала его не более, чем любого из тех беспризорников, которым взялась помогать. И скорее, даже меньше. Намного. Тогда Неро так и не смог ей сказать, как же все так вышло и что вообще случилось. Она и не настаивала. В отличие от Нико, готовой попросту плясать на его нервах отбивая по ним чечеткой барабанную дробь.

***

А сейчас он попросту решил наконец просмотреть эти гребаные фото. Да вот это черноволосое тощее чучело — его отец. Не целиком, но уже близко. И да… Он очень многое хотел бы ему сказать. Безумно много. И уже не сможет сказать никогда. Потому что его нет. Просто не существует. И скорее всего, больше существовать не будет. Неро не фаталист. Отнюдь. Он теперь почти спокойно относится к тому, что человеком его теперь действительно не назвать. Но даже демон имеет право тихо и в темноте пореветь, когда на это действительно есть причины. Для того, чтобы выплеснуть это и идти дальше. Ну да, он сделал все для того, чтобы спасти этих двух идиотов. И даже выйдя за пределы возможного, облажался. И да, он теперь заместо Данте обязан защищать всех от демонов. Как будто до этого не делал то же самое. Сейчас он искренне ненавидел себя за слабость и глупость. А через час он соберет фотографии в папку, умоется, позавтракает и, захватив Нико, отправится на свой первый контракт после той памятной заварушки в РэдГрейве. Жизнь — она такая. Пока ты жив, она продолжается, что бы и кого бы ты ни потерял. Этому его тоже научил Данте.