То о чем так хотелось сказать

Когда в последний, казалось бы, действительно последний бой с братом вмешивается Неро, Данте может лишь тихо охреневать и смеяться над общей глупостью. Уж мутировал так мутировал! Пацан, похоже, сам в эйфории от этой новой и при этом настолько знакомой силы. Да, если его демоническая лапка выглядела читерной, то когда таким становится все тело… Данте остается лишь хрипло посмеивается над братцем. Потому, что не смеяться нельзя. Потому, что он уже давно не тот подросток на вершине Темени Гру. Потому, что сейчас умереть и убить для него было просто и правильно. Это было, похоже, последним, что он мог и должен был сделать. И сейчас его племянник, похоже, действительно из кожи вылез только ради того, чтобы все это остановить. В буквальном смысле вылез. Потому, что ничто иное их бы действительно не могло остановить. Впрочем… Данте, приподнимаясь на локте, смотрит на битву отца с сыном и лишь может саркастично смеяться. Потому, что если бы Неро не пробудил свой демонические облик — они бы его убили. Проткнули бы как… Ассоциации не вязались. Никак. Потому, что живой и невредимый Неро вполне успешно надирал своему отцу задницу, а ведь мог быть уже истекающим кровью трупом, зажатым меж двух демонических туш. И от этого он лишь и может что смеяться, опять приподнимаясь на локтях. И есть в этом нечто истерическое, нездоровое, но и поделать с этим просто ничего не хочется. А еще, когда и без того уставший Вергилий наконец пропускает удар синей демонической лапы и падает на колени, Данте с усмешкой понимает простую такую штуку. Он не удивился. В отличие от него самого, брат не был удивлен. Заинтересован, заинтригован. Но не более того! Словно это было в его планах. Возможно, не так. Возможно, он даже не думал, что Неро сможет им помешать. Но о том, что в нем есть сила, Вергилий точно знал. Иначе… Не был бы так доволен. — Я и дальше могу сражаться, но если дерево разрастется дальше, это многое усложнит, — говорит Вергилий, и до Данте плавно начинает доходить еще кое-что. Здорово иметь жизненный опыт. Плохо чувствовать себя из-за этого полным дураком. С того момента как Ви вернулся к самому себе, его планом стало именно это. Да, он, конечно, хотел дать понять Данте, что не позволит себя превзойти. А еще ему было нужно, чтобы Неро стал сильнее. В искупление того, что Вердж с ним сделал. Ви не Вергилий. Но если первый решил в корне пересмотреть свои взгляды, то вот второй… С чего бы это он должен был хотеть обратного? Данте прекрасно понимает, что его брат — хитрая, предусмотрительная скотина. И не верит в исправление. В конце концов, он даже в нормальный разговор между ними не верит. Долгие годы в его кошмарах он видел свою руку, протянутую в пустоту, и падающего вниз брата. Долго. Бесконечно. Невыносимо. Хорошо, что к тому моменту, как в его агентстве начал жить не только он, крики прекратились. Узнай о подобном Леди — высмеяла бы! Хотя нет. Вряд ли. Но все равно было бы стыдно. В тот момент, когда он перехватывает взгляд брата назад, прыжок вниз — это самое простое и нужное, что только можно сделать. Тогда, давным давно, Данте лишь тонул в собственной обиде. Тогда ему хватило лишь того, что брат порезал ему ладонь, отказываясь быть им спасенным. Сейчас ему было бы плевать и на куда более страшные вещи. — Я сам со всем этим справлюсь, — усмехается Вергилий, и Данте не может не понять еще одну простую штуку. Именно это то, что действительно правильно. А еще… Этот нарочито хладнокровный идиот действительно рад. Рад тому, что на этот раз все иначе. Совсем не так, как тогда в Темени Гру. История повторяется, вот только они оба больше не те малолетние придурки! И слишком много натворили ошибок, чтобы повторить их через двадцать с лишним лет. — Ты же знаешь, что больше никуда от меня не денешься, братец? — тихо вопрошает Данте, созерцая такие знакомые очертания ада. И в самом деле… Кто знает, сколько им понадобится времени для того, чтобы выбраться отсюда вновь?! Когда-то Данте понадобилось четыре с лишним года, чтобы найти выход наружу через сеть мелких порталов, сквозь которые в мир проходит обычная демоническая мелочь. Больше всего радует, что братец в ответ на это лишь взмахивает Ямато, словно стремясь отвести от своего лица внимание разлетающимися брызгами демоническом крови. И он не берется думать о том, насколько долго им теперь придется здесь куковать. Ад довольно мерзкое место. И Данте не пылает энтузиазмом от того, что придется провести в нем опять продолжительное время. Ведь это не главное. От двух столкнувшихся клинков расходится ударная волна. Сейчас Данте кажется, что он счастлив и наконец поступил именно так, как это было нужно сделать. Вцепиться в шанс всеми конечностями и не отпускать никогда. — Знаешь, нам стоит вернуться хотя бы потому, что клубничного мороженого и шоколада здесь не найти, — нагло улыбается легендарный охотник на демонов, с удовольствием подмечая нервно дернувшуюся бровь на здорово изменившемся за долгие годы лице. Все же, на самом деле, в нем слишком много от Ви. Было и будет. Когда-то, возможно, не скоро, но они обязательно вернутся. Просто потому, что ад… Это слишком скучное для них место. Осталось только ненароком друг друга не убить. Но Данте почему-то кажется, что теперь такое желание перестало существовать у обоих.