То о чем так хотелось сказать

Как долго они здесь находятся, Данте не может себе даже представить. Он пытался считать дни, проведенные в бесконечных сражениях с демонической мелочью, но сбился на десятом, потому что в аду время определить попросту нереально. Сейчас он валялся на крошеве демонических тел, которые не спешили испаряться и хоть немного смягчали каменисто-глинистую почву. А брезгливым младший сын Спарды перестал быть уже очень давно. — Знаешь, в такие моменты я как никогда понимаю, почему наш папаня опрокинул Мундуса и свалил жить к людям, — не то меланхолично, не то весело заявил он, не пытаясь ни шевелиться, ни даже оглядываться. Он и так знал, что Вергилий сидит с Ямато на коленях, опираясь спиной об очередной скалистый валун. — Не поверишь, но я тоже, — звучит это почти пресно и безэмоционально, но Данте против воли широко улыбается в пустоту. Да… Он уже успел заучить даже мельчайшие эмоциональные окраски интонаций этой ходячей глыбы льда. — Что, мысль править этим огромным туалетом тебя больше не вдохновляет? — опять в пустоту скалится охотник на демонов и на этот раз почти с трудом уходит перекатом от вонзившегося в землю на его месте клинка катаны. На этот раз Вергилий не отвечает, но по лицу, собственно, и так все ясно. За последнее время такой обмен словами без битв это редкость. Раз этак третий. И обязательно какой-то вопрос Данте заканчивается несколько неубедительной попыткой его пристукнуть, хотя бы потому, что если бы хотел проткнуть — проткнул бы. Другое дело, что ему это было как-то уже даже слишком привычно и, похоже, почти не больно.

***

Следующий разговор происходит на берегу какого-то стремного кровавого озера, и на этот раз на земле распростерты оба, а ошметков тел демонов много настолько, что полукровка лежит на этом всем, словно на матрасе. — Есть хочу, — внезапно выдает Данте, как всегда пялясь в неподвижное темное небо, и с изумлением слышит тихий, едва слышный, но настолько четкий в окружающей тьме смешок. — Так что тебя держит, вон сколько вокруг еды! — Вергилий внезапно смеется, хрипло, каркающе и зловеще, а охотника в ответ лишь передергивает. — Предпочитаю клубничное мороженое и пиццу без оливок. Они слишком устали и измучены, чтобы продолжать бой в ближайшее время, а волосы давно пропитались кровью и заскорузли бурыми сосульками. — Знаешь, а этот глупец был уверен в том, что тот мальчишка — твой сын! — внезапно в корне меняет направление разговора старший, и на этот раз Данте сам смеется почти точно так же. — В отличие от тебя, я в мире людей не новичок и знаю, от чего бывают дети! — Хм. Ты к чему клонишь? — Потом расскажу, — вздыхает Данте, с кряхтением поднимаясь на ноги. Единственный плюс экскурсии в ад — бесследно пропало возникшее за последние три года пузо. А он так старался, налегая на пиццу! И да, у них опять гости, и Вергилий уже приседает в боевой стойке. Очередной поток шушеры снабжает близнецов еще одним слоем для матрасика, и еще больше отсрочивает регенерацию. А еще от этого еще больше хочется есть. Но Данте скорее начнет жевать собственную руку, чем эту дрянь. — Знаешь, а твоя человеческая часть оказалась на удивление милой! — Данте говорит эти слова очень вовремя, и Вергилий, начавший пережевывать кусок демонического мяса, зеленеет и очень натурально давится. — Ты это к чему?! — сипит Вергилий, с трудом проглатывая недожеванный кусок, но и кидаться на брата с клинком тоже совершенно не спешит. Но и на этот раз Данте не считает нужным отвечать. Куда они идут, обоим не известно. Хотя, если на то пошло, когда Данте скитался по аду один, все, что его интересовало — это порталы. Сейчас причина совсем иная. И вопрос тут должен стоять не «Зачем», а «Ради кого». С одной стороны, вроде и разницы особой нет, а… — Ладно, поднимайся, братец, до меня наконец дошло, куда мы идем, — хмыкнув, Данте поднимается на ноги и на автомате протягивает руку, прекрасно понимая, что в лучшем случае это проигнорируют. Вот только ладонь в его руке сухая и горячая, как его собственная. — Так куда же мы идем по-твоему, братишка? — криво улыбается Вергилий, с его помощью поднимаясь на ноги и искренне наслаждаясь ошалелым видом охотника. — А ты еще не понял, братишка? — в тон ему хмыкает Данте, закидывая клинок имени самого себя на плечо. И его лицо прямо озаряется самим воплощением кровожадности. — Давно мечтал натянуть Мундусу на жопу все его три глаза! И на этот раз Вергилий не находит слов, а лишь кивает. Потому, что от этих слов так и тянет обещанием настоящей, такой желанной мести. И чем-то еще, о чем старший сын Спарды старается не думать.