Пролог
23 марта 2019 г., 14:12
Даниэль очнулся от холода и уставился в звёздное небо — оно отразилось искорками в его зелёных глазах. Дьявол был удивлён. Что это значит? Как он здесь оказался?! Он попробовал приподняться, ощутив, как ломит всё тело, едва не застывшее насмерть в холодном, рыхлом снегу. А сверху летели снежинки — колючие, серебристые, гонимые ледяным ветром.
— Проклятье… — Даниэль огляделся по сторонам, вздрогнул при виде высоких гор, облитых снежной глазурью, потрогал рассыпчатое покрытие, на котором лежал. Всё это было очень красиво, конечно, и чудесно сверкало под светом огромной луны, но… разве сюда он метил? А где же огненные чертоги? Где тлеющая, угольная корка, на которой хотя бы лежать тепло? Где красная лава, тёмное небо, пепел и гарь, витающие по раскалённому воздуху, где это всё?! Какого чёрта?! Откуда эта зима?
Даниэль попробовал встать, но покачнулся, а потеряв равновесие, снова свалился в снег. Поняв, что сил осталось только на то, чтоб лежать, он горько вздохнул. Дома бы он не расстраивался, а просто поспал бы немного, надеясь на тёмных духов и веря, что они укроют его от адских животных и птиц. Потом бы дополз до ближайшего огненного портала, которых по всей Преисподней натыкано море, нырнул бы в жилое пространство — желательно на окраину. Там, возле прибрежных скал, на мелководье раскалённых озёр всегда возились чертята. Молодые, только начавшие созревать, а потому активно интересующиеся всем, что касается страстных утех. Завидев ослабшего старшего, они немедленно кинулись бы к нему, чтоб изучить и потискать, а при определённом везении можно было бы выловить одного из них и поучить науке любви. Осторожно, конечно, чтобы не навредить. Детям это полезно, а Даниэль получил бы взамен достаточно сил, впитав их живые энергии, — и смог бы встать на ноги.
А дальше — проще: узнать у чертят, где обитают подростки и какой из них самый пугливый, всеми гонимый, несчастный. Обычно такой находится, и можно пойти к нему, чтобы немного раскрепостить его. Альфа-, омега-гамма — не важно, главное, чтоб он был голодным, желающим ласк и любви, и очень страдающим. Даниэль подарил бы ему всё это, и тот бы выдержал, несмотря на боль и мучения, перенести которые пришлось бы вкупе с блаженством, ибо сливаться с «испорченным дьяволом», напичканным ангельскими энергиями, очень мучительно. А Даниэль как раз был таким. Но парень бы всё перенёс, только бы старший был рядом и дарил ему страсть и нежности снова и снова.
За несколько дней общения с таким юнцом Даниэль бы окреп настолько, что смог бы уже идти дальше — вглубь территории, не боясь столкновения с адскими особями, особенно с сильными. Внутренние просторы Преисподней вообще были очень опасны: там можно было нарваться на само вселенское зло, — например, в виде гаммы-омеги с недвусмысленным прозвищем «скорпион». Тут уж точно надо быть в полной готовности, чтобы хотя бы выжить.
Но всё это были мечты, особенно в настоящий момент, когда дьявол, вместо подпитки в родных просторах, замерзал в холодном снегу да ещё так мучительно, что хотелось плакать. Чуждая стихия изматывала его, убивала не только тело, но и душу. А помощи ждать было неоткуда. Даже гейша теперь не спасёт — не найдёт умирающего, как могло бы случиться дома. Эти расфуфыренные развратники часто рыскали по Преисподней в поисках ослабленных бесов, вернувшихся с земного плана и не имеющих сил даже голову поднять от земли. Хитрецы хорошо наживались на этом, предлагая свои услуги, а взамен требовали украшения, которыми любой, даже маленький чёрт, был обвешан до самых пят. Гейша бы взял кое-что в обмен на страсть и любовь, а если сказать точнее — за то, что спас дьяволу жизнь. Ведь секс с таким вертихвостом восстанавливал силы всего за пару соитий: каких-то два-три жарких, взаимных оргазма, и можно покинуть ад, уйдя даже на небеса. Конечно, пришлось бы лишиться пары красивых браслетов, каждый из которых был по-своему дорог, а то и отдать ожерелье или цепочки с рогов, которые всегда были самой тонкой работы, но что тут поделать? — жизнь всё равно дороже. А украшения можно восстановить, — благо ювелиров в аду предостаточно. Главное — выжить, а остальное уже не важно. Но что об этом мечтать?..
Хотя Даниэль надеялся, умирая от холода и стойко преодолевая страдания, потому что так и не смог понять, как оказался в снежных чертогах вместо огненных. Ну не мог же он промахнуться, честное слово. Или совсем сдурел от любви и уже элементарные вещи разучился делать? Голова окончательно отключилась. И дьявол тяжко вздохнул, вспомнив красивые глаза Рэя, когда тот провожал его в последний, горестный путь. Альфа так плакал, так горячо целовался, сколько же нежности и любви было в этих лобзаниях. Ради этого и стоило умереть, чтобы потом вспоминать эти сладостные мгновения и плакать от счастья. Что Даниэль и делал прямо сейчас — лежал и смотрел на звёзды, а слёзы текли по вискам, капая в снег. Встать он не мог, пошевелиться тоже, осталось только замёрзнуть и умереть уже окончательно, но хотя бы с растроганным сердцем.
«Даниэль… — голос Рэя так и слышался в голове. — Не покидай меня… Я же с ума сойду… Ну умоляю, что тебе стоит, ты же можешь сам себя вылечить? Ну пожалуйста…»
Ах, если б дьявол мог, он бы не задумываясь подлатал своё сердце и остался ещё на земле с этим чудесным парнем, но к сожалению… такое сложное восстановление сути ему не по силам. А сейчас так вообще беда. Куда же его занесло?
Даниэль снова попытался подняться. Тело остыло, кости ломило так, что хоть вой. Дьявол перевернулся на бок, сфокусировал взгляд.
— Должны же быть где-то порталы… Ну хоть один… — но вдруг вдалеке послышался странный шум: будто кто-то бежал… Или рычал? Чёрт подери… Проклятье! Белые волки!
Захотелось бежать, ползти — всё равно! только б укрыться хоть где-то, но кругом была лишь равнина, красивая и суровая, и такая недружелюбная, что когда Даниэль услышал рык совсем близко, то понял: это конец.
И обернулся. Боже!
Рядом стояло трёхглавое существо — огненный цербер! О, Преисподняя! Вот это было уже страшно всерьёз. Если снежные волки сначала бы придушили, а потом разорвали на части, то здесь всё наоборот. Этот съест заживо, причём начиная с ног, и у него даже сердце не дрогнет от одурелых криков своей невезучей жертвы. Дьявол пополз от собаки, обретая силы от страха, но ему совсем не хотелось, чтоб кто-то глодал его плоть, пока он ещё дышал.
— Создатель!.. Всевышний!.. Мальчик мой, Фэнриэль, помоги! Боги… спасите меня!.. — и тут же упал без сил, потому что потратил последние, пытаясь уйти от расправы. А цербер пока приблизился, пыхнул горячим дыханием, огненный нос ткнулся в холодный бок, — дьявол вздрогнул всем телом.
— Пошёл!.. Отойди от меня!.. — он попробовал сконцентрироваться для магического броска, но только сознание потерял — хорошо, на мгновение, и тут же очнулся опять, а морда собаки была уже совсем близко. Фыркая перед носом, одна глядела прямо Даниэлю в глаза, две другие — по сторонам. — Пошёл прочь!.. — дьявол из последних усилий схватил пса за рваное ухо. — Ублюдок!.. — и дёрнул его, чтоб разозлить, — может сразу вцепится в горло, и не придётся страдать, превратившись в живую закуску.
Но пёс особо не среагировал — он явно чего-то ждал. Подняв все три головы, он навострил шесть ушей — и вдруг протяжно завыл. Даниэль вздрогнул, хотел заткнуть ему пасть — хоть одну, но смог лишь стукнуть собаку и то еле-еле. А рядом тут же послышался шорох, снова рычание, и из прозрачной дымки, стелющейся по снежной земле, выскочили ещё два чудовища. Так вот оно что… Они в стае. Ну, теперь-то точно конец. И похоже, ужасно болезненный.
***
Псы окружили дьявола, в его тело ткнулось сразу несколько морд, Даниэль напрягся, ожидая жутщайшей боли, но ощутил только прикосновение горячих носов, а потом псы, не сговариваясь, завалились рядом, прижались к нему… и сразу стало тепло. Да настолько, что блаженство прокатилось по телу. — О, Небо… — вот чего дьявол не ожидал. Что это с ними? Может в снежных равнинах церберы не такие, как в Преисподней? Или их кто-то кормит… Даниэль хотел развить эту мысль, но начал проваливаться в мягкий, уютный сон, а спустя пару минут вздрогнул, потому что один из псов снова завыл. Да так громко, что дьявол захлопнул уши. Надо же — и сил на это хватило. Да неужто он восстанавливается? А собаки прижались плотнее, одна положила голову дьяволу на живот, приятно щекотнув шерстью по коже. Даниэль был одет как обычно, каким и являлся во снах — можно сказать, в домашнем: почти обнажённый, только шёлковые штаны прикрывали ноги, но с такими разрезами от талии и до щиколоток, что скорее напоминали атласные ленты, чем одежду. Интимная часть была в полном доступе со всех сторон, её охватывала лишь набедренная повязка, и то прозрачная. Ну разве что пояс из золотых цепочек с камнями игриво скрывал интерес, а вообще черти ходили практически голыми, не считая каскада золота и камней, сверкающих на их бесстыже открытых телах. Но они ничуть не стеснялись, в отличие от небесных существ, закутанных в балахоны до пят, с длинными рукавами и капюшонами. Разве что воины были одеты как римляне — хоть здесь было на что посмотреть. — Ну надо же… — Даниэль потрепал пса по загривку, когда тот лизнул его в грудь. — Надеюсь, ты не прицениваешься ко мне? Хотя… жрать вы меня вроде не собираетесь. Что ж, это радует… — он кое-как развернулся между собаками и даже смог сесть на снегу. — Фуф… Как же становится хорошо, когда начинаешь отвечать за собственное тело… Но всё равно Даниэль дышал ещё тяжело, голова кружилась, и он ухватился за шею ближайшего пса, чтоб опять не свалиться. А вообще ему стало интересно, откуда в зимних чертогах огненные собаки да ещё такие неагрессивные. Ответ неумолимо напрашивался сам собой, — дьявол пока не хотел в него верить, но позже всё же пришлось. Буквально через минуту, когда издали снова послышался шум, и теперь это были тяжёлые переступы по снегу, а из дымки снежной равнины вырос другой персонаж: огромный, мощный, рогатый. Вот этого Даниэль и боялся. Демон… Тысяча стрел… Ну точно! Хозяином адских псов, которые не сжирали жертву, да ещё и пытались согреть, мог быть только отверженный дьявол. Одному богу известно, как они приручали этих жутких животных, но факт оставался фактом: рядом стоял представитель самой опасной дьявольской братии, — а это было ещё ужасней собак. Что ему придёт в голову и как он распорядится пойманной жертвой, даже подумать страшно. Насилие — это понятно, оно само собой разумелось, но насколько жестокое? Вот в чём вопрос. Демон мог издеваться так, что быть съеденным заживо адскими псами вполне могло показаться милой забавой. И это его собаки, — конечно! нашли ему развлечение и теперь стерегут. А Даниэль-то решил, что ему улыбнулась удача. Проклятье… — Что тебе нужно? — промолчать он, конечно, не смог, да и страх не хотелось показывать, а страшно, конечно, было. Да ещё как! — Твои псы? Может отзовёшь их? — А разве тебе не тепло среди них? — надо же — Даниэль удивился: грубый и хриплый голос оказался вовсе не злым. — Я думал, ты умираешь от холода. — Да вовсе нет, — чёрт, конечно, соврал, но не унижаться же перед демоном. — Мне было… нормально… — Гм… — огромный дьявол лишь слегка шевельнул рукой, и псы вскочили, отбежали и встали у его ног. Сразу стало холодно и промозгло, наслаждение ушло, но Даниэль не показывал виду, хотя обидно стало до слёз, — он начинал раскисать от собственной проклятой беспомощности. А Демон пока шумно вздохнул, глядя на него исподлобья. Даниэль заметил, как быстро тает снег вокруг ног этого здоровяка — ну и мощь! Но бояться было бессмысленно — чем страх поможет? — А теперь отвали от меня, — дьяволу было плевать, кто перед ним, и что бы с ним не сделали в ближайшее время, а он ещё порыпается. — Не мешай мне спокойно подохнуть. Демон издал рычание, напоминающее усмешку. Потом подошёл ближе и подхватил Даниэля на руки, — настолько легко, что стало неловко. — Да отстань же ты! — дьявол хотел вывернуться, но от широкой груди громилы пошло такое тепло, что захотелось уткнуться ему в плечо и расслабиться. Огромным усилием воли Даниэль заставил себя не поддаться этому унизительному порыву. На его счастье, усталость взяла своё, и дьявол даже не заметил, как провалился в глубокий, целебный сон.***
А проснулся в цепях, — правда, лёжа в постели, на идеально чистом белье, но в дико холодной комнате. Руки были прикованы к металлической спинке кровати, ноги, кажется, тоже, — пошевелиться было почти невозможно. Дьявол дёрнул рукой, кандалы звякнули вместе с его браслетами, а ногу даже в колене было трудно согнуть, — цепи снизу были слишком короткими. — Ну что ж, чудесно… Пора приготовиться к пыткам. Вот только насколько жестоким окажется этот мордоворот, который… — Даниэль осмотрел шёлковые простыни на постели. — Который спит, как изнеженный гамма-омега. Похоже, он совсем извращенец… — но всё оказалось несколько по-другому. Как только звякнули цепи, полог кровати открылся и внутрь заглянула холёная голова с длинными белыми волосами до самых бёдер. На Даниэля уставились два фиолетовых глаза — сначала присматриваясь, а потом с ехидной улыбкой. — Очухался? — и дьявол вздрогнул, узнав этот голос. — Ромуэль! От девяностолетнего старика не осталось и следа — теперь из-за занавески выглядывало красивое (до приторной идеальности), молодое лицо гаммы-омеги, кем Ромуэль и являлся на самом деле. Это на землю он приходил чистым гаммой, чтобы иметь возможность выбирать сексуальных партнёров любого пола, но на родных просторах он был совершенно другим: изнеженным, утончённым, слегка инфантильным, но таким злым и коварным, что если б не ангельские энергии, которыми была пропитана его суть (как и у Даниэля), он вполне бы мог стать демоном. А ещё, несмотря на свой возраст, составляющий десяток тысячелетий в пределах тонкого мира, мудрости он почти не нажил, а ту, что набирал на земле, всегда оставлял там. Так получалось, ибо ум этот был поверхностным и не проникал глубоко в его суть. Может поэтому он и жил на земле так часто — практически постоянно, потому что прекрасно видел, что дома уважения не добьётся, зато в мире людей он всегда считался самым респектабельным человеком. И всё равно Даниэль его терпеть не мог — ни там, ни здесь. — Так это ты! — дьявол дёрнулся в кандалах. — Ах ты ублюдок! Так вот почему я оказался в зимних чертогах! Ты перенастроил портал! Сволочь! Снежный бес издевательски захихикал, и тут же сделал милое, покорное лицо. — Ну зачем же ты так? Я ведь спас тебе жизнь… — Я и без тебя бы выжил! — Даниэль рванулся всем телом, но снова тщетно. — Гадёныш… Ромуэль сразу злобно прищурился, сверкнул глазами, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего. И точно: в тело пленённого дьявола тут же воткнулся жезл из льда, и Даниэля тряхнуло так, будто по членам прошёл мощный разряд тока. — Ах!.. А!.. — он даже дышать перестал, а опомнился через пару мгновений и уже завопил от боли, пронзившей всё тело насквозь. — Мерзкая тварь! А-а! — Тогда орудие наказания снова сделало своё дело, на этот раз больнее и продолжительнее, и дьявол чуть зубы не изломал — так стиснул челюсти. Ромуэль со злорадным вожделением наблюдал его муки. — Ну что? — он провёл жезлом от плеча до стопы Даниэля. — Будешь ещё ругаться или поговорим по хорошему? — а жезл полыхнул синим пламенем, и дьявол теперь задёргался по-другому: нежная ласка пронзила всю плоть настолько приятно, что он едва не рванул. — Хватит! Ну хватит! — уж лучше боль, чем наслаждение от этого ненавистного существа, который по сути своей не лучше любого демона. — Да прекрати же! — но Ромуэль только хихикал, а жезл, помучив тело, тупым концом резко упёрся дьяволу в пах, — тот сразу выгнулся и с истошным криком рванул золотой спермой, которая тут же рассеялась в холодном пространстве комнаты. — Сволочь ты… — Даниэль чуть сознания не лишился от этой сумасшедшей разрядки. — Ненавижу тебя… — и вздрогнул, боясь наказания, но лишь рефлекторно, — в уме ему было плевать. Да пусть запытает, — дьявол не подчинится ему никогда! Тогда Ромуэль сменил тактику: откинул волшебный жезл, влез на кровать, погладил пленника по животу, по бокам, нарочно поцарапав когтями как можно сильнее, и изящно уселся сверху. — Ну что ж ты недружелюбный такой? — он погладил дьявола по щеке. — Ну просто бука какой-то… — Даниэль увернулся, даже не стараясь скрыть отвращение, а снежный бес опять рассмеялся и начал тискать свою жертву, где только можно. — Ты же прекрасно видишь, что весь у меня в руках. Что хочу, то и делаю. Правда? Ну правда же? — эти слова сопровождались щипками, шлепками, когти щекотно впивались в тело, руки искусно ласкали в самых приятных местах, и Даниэль, злясь на весь свет, опять стал заводиться. Не прошло и минуты, как он вновь загорелся желанием, и Ромуэль его оседлал. Огненный дьявол, рыча от бессильной злости, сдался на волю чувств и ушёл в наслаждение — под новый злорадный смех своего мучителя. Правда хихиканье быстро сменили стоны, крики и самозабвенные ахи, Ромуэль вцепился Даниэлю в бока, проткнув ему кожу до крови, и только кровать ритмично скрипела и цепи звенели в такт сумасшедшей любви. Дьявол готов был погибнуть — так не хотел он соития, но отвращение к любовнику, как назло, разжигало сильнее. Даниэль был бессилен, в итоге подыгрывал в такт, ненавидя себя за это, но тело проклятого чёрта было таким соблазнительным, внутри его плоти было так хорошо и так сладко, что огненный дьявол снова взорвался страстью, в этот раз совсем обессилев. — Вот так-то… — Ромуэль слез с него, налёг сверху и подставил губы. — А теперь целуй. Или всё повторим сначала, и я докажу тебе вновь, что ты бессилен против меня. Как бы не ненавидел. Ну? Даниэль готов был заплакать, но пришлось подчиниться. Следующее соитие могло его погубить, но не этого он боялся. Ему не хотелось близости с этим изнеженным гадом — до тошноты! Просто блевать тянуло от этой смазливой рожи, фиолетовых глаз, бледных губ, светло-фарфоровой кожи, от белых рогов. А главное — от изящества! Даниэль терпеть не мог гамма-омег, и если сношался с ними, то только по необходимости — чтоб обменяться энергиями. По доброй же воле он принимал только альф, утончённых и нежных, как Рэй, — или же чистых гамм. Ромуэль это знал и специально его изловил, чтобы поиздеваться. — Ну? — снежный чёрт вытянул белые губы, которые шли ему невероятно, но Даниэля не трогало в этом шикарном облике ничего. — Ну же? — Ненавижу тебя… — дьявол с отвращением отвернулся. — Ну хватит, мой милый… — Ромуэль почесал Даниэля за ушком, от чего мурашки пробежали по телу и вырвался сладкий стон, — в глазах дьявола сразу встали злющие слёзы. — Ну же? — изнеженный чёрт начал ласкать его шею, и Даниэль вновь почувствовал, как наливается страстью. — Нет! Нет! — он хотел воспротивиться, но куда там? — дьявольская суть была сильнее его самого. Близость любого партнёра, пусть даже самого ненавистного, всё равно будоражила кровь, а снежный чёрт ещё и воздействовал магией, чтоб обострить ощущения. — Ну давай же… — он снова подставил губы. — М? — и дьявол поцеловал его — с чувством и глубоко, потому что всё равно бы заставили: холодного поцелуя Ромуэль не стерпел бы, а изнеженный бес пока доласкал себя сам, кончил, лобзая любовника, извергнув серебристую дымку, и только тогда оставил его в покое. — Вот так-то… — он поправил свои длинные, белые волосы. — На сегодня прощаю тебя за моё неудовлетворение. Ведь будь здесь твой Фэнриэль, ты бы сдержался и довёл его до оргазма, прежде чем кончил сам. Это со мной ты не церемонишься. Но ничего… я заставлю… — Ромуэль с самодовольной улыбкой похлопал дьявола по обнажённому боку. — Это только начало, мой милый. Ты будешь жить у меня. Я побуду ещё в этом мире — есть кое-какие дела, а чтоб не скучать, я решил сделать тебя своим мужем. На время… — он поцеловал Даниэля в щёку, но тот увернулся и сразу получил по лицу, сильно и хлёстко. Но это было не страшно — пусть себе бьёт, только бы не заставлял сношаться, а это ведь будет не раз. Великие архидемоны! От такой перспективы просто хотелось выть! Ромуэль тем временем встал, одёрнул одежды, распахнул пологи кровати, впустив магический свет. Даниэль по инерции огляделся: комната была ледяная, пол, стены и потолок отливали мрамором, в камине горел синий огонь, который ничуть не грел, но хоть смотреть на него было приятно. Дьявол подавил вздох, а заодно и спазм, подступивший к горлу слезами. — И сколько же ты будешь тут жить? — он решил уточнить период мучений, потому что спастись вряд ли удастся, — придётся терпеть до конца. — Не знаю, — Ромуэль взял ледяной гребешок и начал расчёсываться. — Два или три года, пока не восстановлюсь. Потом можешь проваливать, куда хочешь… — Я хочу увидеться с Фэнриэлем… — И не мечтай… — чёрт, глядя в зеркало, украсил блёстками веки. — Как-нибудь переживёшь без него… Кстати, я написал в обитель, что ты сейчас у меня и ещё что я спас тебе жизнь, и теперь беру мзду за это. Фэнриэль всё поймёт… — Враль! — дьявол начал кипеть. — Ты просто мерзкая тварь! Лживый, отвратный ублюдок! — Тело тут же хлестнула магия — мощно и больно настолько, что Даниэль не узнал свой голос, когда завопил. Ромуэль тем временем встал. — Знаешь, мне надоело, — его взгляд стал ледяным. — Теперь за каждое слово в подобном тоне ты будешь караться. Причём на пределе, заметь. Ты не умрёшь, но муки будут такие, что твой разум может не выдержать. Ты ведь сейчас убедился, на что я способен?.. — и Даниэль сразу почувствовал, как заживо замерзает. Сначала сдавило кожу, потом уже всё внутри, сердце пронзила боль, дышать становилось труднее, лёгкие разрывались. — М!.. м!.. — это всё, что он мог выдавить, а так только дёргался и дрожал, уставившись в потолок обезумевшим взглядом. Цепи безжалостно бряцали, напоминая о полной беспомощности, рассудок начал мутиться. Даниэль в итоге взмолился: — Хватит! Ну хватит! Прости! — и тут же завыл от злости и от бессилия. Ужасное унижение, но лёд проникал уже в мозг, а это было чревато, и именно сумасшествием. На что и намекнул Ромуэль… — Так что ты сказал? — снежный бес упёр руки в бока. — Я… кажется, не расслышал… — Прости… — повторил Даниэль, глотая слёзы. — Вот так-то лучше… — чёрт погладил его по щеке с деланным состраданием. — Я ведь не хочу причинять тебе боль — ты просто меня вынуждаешь. — О, сколько же лицемерия было в этих словах! — Но если будешь послушным, — Ромуэль погладил дьяволу грудь, и тот опять вздрогнул, — вернёшься к своему ангелу целым и невредимым. Да и что ты переживаешь так? Разве он не привык ещё к твоим постоянным изменам? Странно. Давно бы пора… Ох, как же хотелось сейчас сказать что-нибудь грубое, но Даниэль прикусил язык. Перспектива стать умалишённым его здорово напугала. Гадёныш нашёл слабое место. Главное теперь — не опуститься совсем. Не стать рабом! Даниэль отвернулся, слёзы противно катились на простыню, было так стыдно. Но над ним лишь холодно посмеялись, — и ни капли сочувствия… — То-то же… — Ромуэль закончил свой туалет, опять поправил одежды, прозрачные, как зимний туман и сверкающие искорками, и направился к выходу. Но перед дверью остановился. — Да, забыл самое главное. Не пытайся сбежать. Если исчезнешь, я отправлю своего демона, с которым ты уже успел познакомиться, в вашу обитель. Он будет искать тебя там, а если и не найдёт и даже если погибнет, перед смертью он убьёт несколько ангелов — это я тебе обещаю. Их смерть будет на твоей совести. Кстати, ему под руку может попасться и Фэнриэль. Ты же не хочешь этого, милый? Дьявол молчал. — Ты этого хочешь?! — Нет… — Громче! — Нет! — Даниэль проклинал всё на свете. — Скажи: «Я этого не хочу, мой любимый…» — Да провались ты! — и Ромуэль рассмеялся, довольный собой. — Кстати, за эти слова я вечером отомщу, — он послал дьяволу воздушный поцелуй. — А теперь отдыхай, моя ненаглядная драгоценность… — и за ним тихо закрылась высокая ледяная дверь.
