Неправильный альфа. II. Два дьявола

      А в музее произошло ужасное: детям стало плохо в комнате с драгоценностями Левансонских. Флори, едва завидев их, заработал приступ удушья, а маленький Люси, шмыгнувший тем временем под полы, скрывающие каркас экспозиции, потерял там сознание, и если бы Рэй его оттуда не вытащил, омежка вполне бы мог умереть. Зрелище было ужасное, и альфа впервые взмолился Ангелам, прижимая к груди полумёртвого ЛЮси, да так отчаянно, что сердце его взорвалось благостным светом. Это и отпугнуло тьму, и вернуло детей к жизни, хотя видел это спасительное сияние только один Ади. И ещё дядюшка Ив, подоспевший с запоздалым предупреждением об опасности, подстерегающей в музее малышей.       Дяде Иву приснился сон — жуткий, пророческий, образный, а поскольку он давно уже не относился к подобным явлениям поверхностно, то тут же кинулся принимать меры. Но телефон Ади был выключен (как позже выяснилось, он странным образом разрядился), Рэй же забыл свой аппарат в машине ещё со вчерашнего вечера (как странно!). В итоге дядя никому не смог дозвониться, и помчался в музей сам, чувствуя сердцем, что именно там дети и окажутся.       Так и случилось, но было уже поздно предупреждать. И пусть всё на первый взгляд обошлось, и малыши как будто спаслись, но Ади и его дядя, так же обладающий ясновидческими способностями, увидели под потолком музея чёрный дым, исходящий от зловещих бриллиантов. Это-то Зло и послужило причиной ужасного происшествия, оно-то и попыталось убить детей, а может и хуже — хотело завладеть их душами. А люди-то вокруг думали, что драгоценности исцеляют, что они приносят добро, но никто, ослеплённый радостью выздоровления, и думать не смел об истинном порядке вещей. Только жрецы храмов сразу забили тревогу, как только до них дошёл слух о странном лечении, исходящем от проклятых! бриллиантов, но никто не хотел их слушать, даже король. *

***

      Ади вернулся с выставки в полном шоке, но ни источающийся драгоценностями Левансонских чёрный дым, ни всякая целительная мистика, происходящая в музее, добрая или нет — не важно, ничто сейчас его не волновало. Перед глазами стояла только одна ужасающая картина: бледное лицо сына, его худенькая грудь, сотрясающаяся в тщетных конвульсиях вдохнуть хоть немного воздуха, его перепуганный взгляд, упёршийся в потолок, слабеющее тельце. Ади думал, с ума сойдёт в этот момент. Флориэль за всю свою пятилетнюю жизнь даже не болел толком ни разу, и омега привык, что сын всегда бодр, здоров и весел, а под присмотром Марка и вовсе в полной безопасности. Но таким! — задыхающимся, с синеющим лицом — омега видел Флори впервые, и испытал такое страшное потрясение, что, наверное, поседел. Руки до сих пор дрожали, Ади вцепился в ребёнка и не отпускал его до самого приезда домой, будто боялся вновь потерять, если хоть на мгновение ослабит хватку.       Рэй вёл машину молча и тоже заметно нервничал, но он понял только одно: дети чего-то здорово испугались и им стало плохо. У Флори и Люси до сих пор жарко горели лбы, оба ребёнка хныкали, но альфа пока не спрашивал ничего, а просто ехал домой, чтобы там оценить обстановку и, если нужно будет, вызвать врача. Никакой мистики Рэй в музее не видел. Он вернулся с улицы в тот момент, когда Флориэль уже пришёл в себя после непонятного приступа, а Люси исчез под покровами стендов, откуда альфа его и выудил — бледного и бесчувственного — и хоть как-то привёл в сознание. Но ни Ади, ни дядюшка Ив ничего пока толком не объяснили, вот и теперь оба омеги сидели на заднем сидении, с детьми на руках, и снова молчали. Люсьен уже успел уснуть беспокойным сном, вздрагивая и причитая в беспамятстве о каком-то чёрном змее, который хотел укусить его в сердце, а Флориэль обнимал Ади, хныкал и всё шептал:       «Ты правда так любишь меня, папочка? Правда?»       «Конечно, люблю…» — омега целовал сына в горячий лоб дрожащими от волнения губами, а тот опять его обнимал и снова спрашивал: «Ты правда так испугался? Ты боялся, что я умру?»       «Очень боялся…» — Ади плакал на этих словах и прижимал сына к себе ещё крепче, хотя тому уже было трудно дышать, но он всё равно был счастлив: ведь впервые такой строгий и, казалось бы, всегда холодный папуля вдруг изменился, и теперь в его объятьях стало уютно, тепло и надёжно. И Флориэль снова хлюпал носом, вытирая слёзы ладошкой: «Я твой лучший сынок, да?»       «Конечно, мой милый, ты — моя драгоценность…»

***

      Дома Ади и дядюшка Ив уложили детей в кровать, но поскольку температура у них зашкаливала, пришлось вызвать скорую. Детям ввели успокоительное и жаропонижающее, врач провёл возле них где-то около часа и решил, что лучше их отправить в больницу, но Ади отказался от этого. Потому что видел, какое яркое сияние исходит от Рэя, и как теснится тьма, окружающая детей, когда альфа находится рядом с ними. Конечно, омега не признался в этом врачу, но про себя испугался: он подумал, что если отдалит малышей от Рэя, то им станет хуже. Поэтому рискнул оставить их дома и не прогадал. Врач уехал, дав все необходимые рекомендации и оставив на всякий случай свой телефон, но, к счастью, он не пригодился. Потому что Ади сразу усадил мужа в кресло рядом с кроватью детей и велел ему ни на секунду не отлучаться. В итоге, спустя два часа, малыши уже мирно сопели, прижавшись друг к дружке, лбы у них стали влажные и прохладные, лица приняли безмятежное выражение и, казалось, теперь всё позади. Так думал Рэй, поэтому тоже мирно уснул в своём кресле, но Ади и дядюшка Ив были иного мнения.       — Эти драгоценности опасны! — они чуть ли не хором произнесли эту фразу, когда перешли на кухню передохнуть и, наконец, выкурить по сигарете. — Их надо убрать из музея! — Омега нервно затянулся, руки у него по-прежнему мелко дрожали, и он всё никак не мог оправиться от ощущения липкого страха, засевшего в сердце. — Они не лечат людей, они убивают! В этом музее творится что-то ужасное!       — А я тебе говорил… — дядюшка Ив кивнул, втянув дым из тонкой, изящной трубки. — Но Стэнли и слушать меня не хочет…       — Музей надо закрыть! — омега будто не слышал его. — Немедленно!       — Ага, — дядя выпустил к потолку струйку белого дыма. — Вот только как мне его убедить?       — Не знаю, — омега нервно сжал плечи, поёжился, потом затушит сигарету, но тут же вытянул новую. — А может его поджечь?       — Ты с ума что ль сошёл?! — точёные брови дядюшки взмыли вверх. — Шутишь, да?       — Нет, — Ади, казалось, провернул бы и не такое. — Что-то ведь надо сделать… — и оба они задумались, просидев так в тишине около получаса, пока в кухню не зашёл Рэй.       — Ади… Я хочу есть, — альфа потёр заспанные глаза, огляделся по сторонам. — Хоть что-нибудь дай… — и полез в холодильник в писках пищи, но быстро оставил это занятие, схватившись за голову. — М-м-м… — простонал он. — Башка трещит. Ади, дай таблетку, умоляю… мне сейчас плохо станет, — альфа и правда чуть сознание не потерял — омега вовремя его подхватил и усадил на стул.       — Эй, ты чего? — он потрогал лоб мужа, такой же горячий, как и у сына. — Господи! Что с тобой, милый? — Ади помог Рэю встать и повёл его в спальню, попросив дядю сделать пока бутерброды. Прямо в постели омега мужа и накормил, потом дал ему жаропонижающее и сам улёгся рядом. Он уложил голову Рэя себе на грудь, и только так альфа уснул, перестав, наконец, стонать и жаловаться, что его сейчас вывернет. Похоже, бедняжка отдал все силы, чтоб исцелить детей, — даже не осознавая этого.

***

      Конечно, Ади уже не смог вернуться на кухню, поэтому дядюшка Ив быстро прибрался там, вымыл посуду, выпил отвар из трав, которых у Ади всегда было в избытке. Но домой не поехал, а остался с детьми до утра, пристроившись на диванчике в гостиной. А ночью Люси и Флори снова разрыдались, и Рэй, едва их заслышав, вылетел из постели и бросился в детскую. В конце концов он просто улёгся в кровать вместе с детьми, прижав их к себе с двух сторон, да так и уснул. Сияние, исходящее от Рэя, немного померкло — видимо, от усталости, но когда он спал — оно усиливалось.       — Твой муж — ангел, — дядюшка Ив покачал головой, глядя на зятя. — Невероятно… Как звали его отца?       — Что? — омега отвлёкся от созерцания спящего мужа. — Кого? Ах, да… Мистер Эдвард… Ты разве забыл?       — Да нет же, — дядя Ив отмахнулся. — Это я знаю, но этот мой кум совсем не похож на ангела, хоть и обаятельный донельзя. Несмотря на психопатический темперамент. Нет. Я имел ввиду второго отца — омегу. Как его звали?       — А, — Ади попробовал вспомнить. — Кажется, Андриэль.       — Что?! — дядюшка Ив выпучил свои прекрасные глаза. — Андриэль?! Боже мой! Мальчик мой, а ты знаешь, что этот ангел из Высших? Высший из Высших даже — он ведь почти Архангел! Ты что, не читал Иерархию?       — Э-э… — омега смутился. — Иерархию?.. — ему стало неловко. Ади не был таким уж религиозным, во всяком случае его вера ограничивалась редкими посещениями храмов, и то — когда припекало. А уж культовых книг он и вовсе никогда не читал, тем более Иерархию, где были собраны все имена Ангелов, живущих на Небесах. Но дядюшка Ив знал их наперечёт, хотя никогда не был верующим и придерживался запретных мистических взглядов, за что едва не был предан анафеме. И тем не менее, иерархию Высших существ он знал лучше любого священника.       — Андриэль — сын первых полубогов! Предпрестольное существо! Как можно такое не знать? И он — отец твоего супруга?! Немыслимо! — дядя окинул спящего Рэя восхищённым взглядом. — Неудивительно, что он так светится…       — Ты тоже видишь свечение? — Ади повернулся в дядюшке.       — Ещё бы, — Ив пожал плечиком. — Я всё вижу. И твою огненную стихию тоже, и свою. Наш ненаглядный братец Даниэль — вот где он сейчас? — дядя упёр руки в бока, покачав головой. — Как его не хватает.       — Да уж… — Ади потёр лоб. — Он хотя бы сказал нам, что делать. И музей бы закрыл в один миг. По-моему, он вообще мог всё…       — Мог — это точно, — дядюшка снова кивнул. — Но не расстраивайся. Думаю, он вернётся.       — Лет через тридцать, — омега невесело усмехнулся. — Так сказал Рэй. Именно столько понадобится Даниэлю, чтоб снова набраться сил и вернуться на землю.       Дядюшка помолчал.       — Да брось ты, — выдал он вдруг. — Даниэль слишком прикипел к твоему мужу. Вот увидишь, он вернётся раньше, — и тут же захлопнул рот рукой. — Ой! Что же я говорю?       — Говори-говори, — Ади опять усмехнулся одним уголком рта. — Я в курсе их связи, и вижу, что Рэй до сих пор его любит. К счастью, это никак не влияет на его чувства ко мне — поэтому я и терплю.       Дядюшка обнял племянника и сочувственно поцеловав его в лоб.       — Ты просто святой, — сказал он. — Как впрочем и все омеги в нашей семье. Ох, уж это дворянское воспитание… Ничем его не пробить.

***

      А на утро детям снова стало плохо, хоть уже и не так, но всё равно температура поднялась очень высокая. ЛЮси начал бредить, Рэй предложил снова вызвать скорую, но пока он держал племянника на руках, тот успокоился и уснул. А спустя час сдал Флори: у него начались пугающие видения, и тогда Рэй уложил ЛЮси в кроватку и взял на руки сына. Тот сразу утих и тоже сладко заснул, а спустя ещё какое-то время опять стало плохо Люсьену. И так целый день. Только на руках у альфы дети и успокаивались — каждый по очереди, и в итоге Рэй вымотался до слёз. Но он не сдавался и был вместе с детьми до последнего, пока они, наконец, полностью не пришли в себя, а это случилось лишь утром четвёртого дня.       Альфа уже ничего не соображал к этому времени, и Ади отправил его отоспаться, видя, что дети выправились. Люси пришёл в чувства раньше и уже мирно дремал у себя в постельке, Флори досталось побольше, но и он уже тоже порозовел, стал ровно дышать, и омега решил, что хватит мучить супруга.       Он забрал у него ребёнка, видя при этом, как световой барьер, оставленный Рэем, сменился теперь на огненный, исходящий от Ади. Но сила защиты омеги была слабее. Зато он видел все энергии, витающие вокруг, всё происходящее — неподвластное обычному человеческому глазу, но впрочем толку от этого было совсем немного. Разве что тонкая струйка света привлекла внимание Ади к газете, лежащей на столике рядом. Рэй читал её, чтоб окончательно не сдуреть после трёх бессонных ночей.       — Ой! — омега вгляделся в статью. — Подожди… Это что, имя принца?       Только что они с Рэем разговаривал о том, что юный наследник трона тоже тяжело болен, и это так же явилось следствием посещения музея с драгоценностями Левансонских. Принц упал в обморок там и до сих пор не может прийти в нормальное состояние. Он практически умирал, и все газеты теперь трубили об этом. Но не известия привлекли внимание Ади, а имя наследника:       — А что, разве принц Фердинанд тоже гамма? — омега с удивлением уставился на Рэя. — У него двойное имя.       — А ты разве не знал? — альфа легонько щёлкнул мужа по носу. — Эх ты, ну как можно не знать имена королевской семьи?       — Рэй! — Ади глядел на альфу во все глаза. — А ты знаешь, что имена гамм неповторимы? На земле нет ни одного ангела с одинаковым именем! Каждый из них — уникален!       — И что? — Рэй взял газету. — Ты это к чему?       — Прочти имя принца! — омега ткнул пальцем в статью.       Рэй прочитал.       — Фэнриэль-Фердинанд… И что? — но тут же встрепенулся. — Ой! Погоди… Фэнриэль?!       — Именно! — Ади взял у него газету. — Понял теперь?       — Господи… — Рэй взъерошил волосы, ошарашенно глядя по сторонам. — Этот парень вернулся… Тот самый — возлюбленный Даниэля! Это же он, да?       — Да! — омега бросил газету на стол. — Иначе и быть не может. Имя Фэнриэль принадлежит только ему, а священники слышат имена новорождённых совершенно чётко! Недаром только они и называют гамм.       — Чёрт… — Рэй уселся на кроватку, где мирно сопел Люсьен. — И что это значит, как думаешь?       — Не знаю, — Ади переместил Флори на руках поудобнее. — Откуда я знаю?! — он сердито сдвинул брови. — Но мне кажется, что этот кошмар опять начинается! Я же тебе говорил. И как не хватает сейчас Даниэля, это же ужас!       — Нда… — Рэй сразу покраснел до ушей. — Его присутствие очень не помешало бы… — Альфа боялся поднять на мужа глаза, но Ади заметил его смущение. Он прекрасно знал эти чувства — Рэй частенько выкрикивал во сне имя дьявола, и даже извергался при этом — такое бывало не раз. Что ему снилось, одному Богу известно, но Ади прекрасно видел, как муж душевно страдает по бывшему любовнику. Но, как ни странно, омегу это вовсе не беспокоило, тем более дядюшка Ив объяснил ему, что ангельские создания, такие, как Рэй, неудержимо тянуться к дьявольским, как омеги к альфам. Противиться этому трудно — альфа и сам не знает, что с ним творится, но страсть Даниэля проникла в него, как наркотик, и он теперь хочет её снова и снова. Это уже как болезнь, и винить его не в чем. Но Ади и не винил. Тем более у него был роман с Марком, и это немного компенсировало боль. Хотя боль ли это была? Скорее, небольшая обида, потому что омега получал от мужа столько любви и страсти, что можно было не принимать всерьёз эту интрижку. С кем не бывает? Тем более Даниэля не было рядом, хотя сейчас Ади совсем не был этому рад. Становилось по-настоящему страшно, а чёрный дым, витающий под потолком музея, снился омеге теперь каждую ночь. И сны эти были ужасные!       — Господи! Может призвать его? — омега покусывал губы, в отчаянии оглядываясь по сторонам. — Ну, можно ведь вызвать дьявола.       — Да ты чего? — Рэй нервно сжал руки, обдумывая вариант. — Ты что, знаешь тонкости этого ритуала? А вдруг мы вызовем что-то не то?       — Но что же нам делать?! — Ади едва не плакал.       — Не знаю, малыш. Честное слово, не знаю. Меня сейчас больше беспокоит здоровье Его высочества. А что, если Фэнриэль пришёл в этот мир не просто так? И Зло теперь пытается его вытеснить. Что, если ему удастся это сделать? Куда это нас заведёт? Ведь это всё связано с нами!       — Боже мой… — Ади совсем стало страшно, он крепче прижал спящего сына к себе, а потом пересел на кроватку и взял за руку ЛЮси. — Рэй… Спаси нас… Умоляю тебя, сделай хоть что-нибудь!       — Господи, но что я могу?.. — альфа схватился за голову. — Разве что… — но тут зазвонил телефон. Рэй кинулся к трубке.       — Да, Эмир, да, милый мой. Что?.. У нас всё в порядке, дети здоровы, ты хочешь забрать Люсьена? Как прошла свадьба?       Но увы, Эмир заболел. Слишком навеселился, и теперь вот расплачивался. После купания в холодном фонтане (ну и напились же они!) он начисто простудился, и хоть мероприятие прошло «чудесно и незабываемо», но брат теперь лежал с температурой, кашлял и очень просил подержать пока ребёнка у себя.       — Иначе он заразится, Рэй, я очень прошу. Хочешь, я пришлю гувернёра?       — Да ладно, не надо, — альфа, честно, и не расстроился вовсе, потому что ЛЮси выглядел ещё неважно, а Рэю очень не хотелось расстраивать Эмира и признаваться ему, что сын вместо весёлого отдыха все выходные болел. — Ничего, они только обрадуются. Поиграют ещё. А ты выздоравливай. Наш Марк, наверно, уже поправился и завтра выйдет. Мы просто доплатим ему и всё. Выздоравливай, дорогой.       — Спасибо…       Но Марк так и не выздоровел — во всяком случае, к нужному дню. Какая-то эпидемия напала на семью. Конечно, он поправлялся, но очень уж медленно, поэтому не хотел заражать малышей. В итоге Рэю и Ади пришлось самим остаться с детьми, и они взяли у Жана недельный отпуск. Но омега на этот раз нисколько не пожалел — после страшных событий в музее он так прикипел к сынишке, что и не хотел от него уходить. Хотя бы пока не убедится, что Флори полностью здоров. А случилось это только к следующим выходным.

***

      Дети наконец-то воспряли душой и телом, и дома вновь стало шумно и весело. Хотя не особо-то они докучали родителям, потому что им больше нравилось даже не баловаться, а вместе лежать на диване, прижавшись друг к дружке, и смотреть мультики. Флори при этом умудрялся целовать ЛЮси в щёчку, тем более он заслужил такое поощрение, подарив омежке его любимые конфеты и отдав ему всё до последнего, а теперь компенсировал отсутствие сладкого поцелуями. Особенно когда Люсьен запихивал в рот очередную конфетку, Флори тут же обнимал его и тянулся губами к губам. ЛЮси не давался и подставлял щёку, обоим было смешно, но Флориэль всё-таки добивался своего и выуживал поцелуй, а потом они опять замолкали, уставившись в экран. До следующей конфетки.       Драгоценности Флори пока ещё не дарил — он ждал приезда Рональда, чтобы сделать это при нём и «умыть» старшего брата. Нужно будет просто выждать подходящий момент, когда Рон задерёт нос, вручив ЛЮси очередную скучную книжку (которую омежка, наверняка, прочитает из жалости, как и всегда) и вот тут-то можно будет всех ошарашить. Против бриллиантов Люсьен не устоит — он обожает камни, Флори даже специально просил отца, чтоб тот покупал ему все журналы и каталоги, связанные с ювелирным искусством. Флориэль передаривал их Люсьену, а тот оторваться не мог, когда рассматривал их и был при этом таким красивым и милым, что хотелось кричать. Тут можно было и обнимать его, и целовать, и незаметно трогать, даже в запретных местах — Люсьен ничего не замечал — так он был поглощён картинками с кольцами и диадемами. Поэтому Флори мечтал стать ювелиром, а может лучше бандитом или богатым банкиром, только бы иметь доступ к камням и удивлять ими мужа снова и снова, день ото дня. Флориэль даже не сомневался, что ЛЮси выйдет за него замуж.       Но увы, вечер получился совсем не таким, как малыш ожидал. Конечно, он выбрал момент и вручил ЛЮси бриллианты, но Рональд, вместо того, чтоб оторопеть и признать своё поражение, стал возмущаться и в итоге нажаловался родителям, что Флори украл драгоценности. Мерзкий ботаник понял, откуда взялись эти камни (хотя, чему удивляться? — Флориэлю было пять, а Рональду — пятнадцать; конечно, он был уже взрослым и многое знал), но обидно было другое — драгоценности у Флори отняли, и пусть не ругали при этом, даже папочка (видимо, до сих пор напуганный приступом, случившимся с сыном в музее), и всё равно его лишили форы перед старшим братом. Флориэль даже полез на Рональда с кулаками и укусил его, но это не помогло спастись от позора. К тому же Рон гадко назвал Флори воришкой и посоветовал ЛЮси не иметь с ним никаких дел. И хорошо ещё, что Люсьен, как всегда, остался преданным и не встал на сторону старшего брата, а Флориэля оправдал, сказав, что тот не хотел ничего плохого, а просто не знал, что драгоценности брать нельзя. Но вечер всё равно был испорчен, хотя… в общем-то, не совсем. Флори нашёл выход из положения и всё равно удивил ЛЮси. Но это едва не закончилось трагедией для них обоих.       Всё случилось ночью, когда дети, казалось бы, должны были мирно спать, но вдруг дом разбудил пронзительный крик Равиля. Второй брат-близнец Ади, который, конечно, тоже приехал с Рональдом, был до сих пор незаметен, потому что он сразу прилепился к Рэю, как только вошёл в квартиру, и не отпускал его из объятий ни на секунду. Но спать ему пришлось всё-таки с братом, на диване в гостиной, — и ночь эта выдалась, наверное, самой страшной для Ади.