Космические драбблы

«Вот однажды вечером принесли ей весточку, Сообщили матери, что "в расцвете лет, Соблазнив приятеля, Ваш сыночек Витенька Темной-темной ноченькой совершил побег..."» Глот с планеты Катрук сидел в клетке рядом с другими обитателями инопланетного зверинца, собранными естапоф-забансон-этаком профессором Селезнёвым в разных концах Галактики. Не хватало миски с кормом и лотка с наполнителем, но Глот с тоской предполагал, что и до этого дойдёт. Он отчаянно заскрежетал зубами и прикусил прочные прутья варстакучей решётки. Просто чтобы пар выпустить. Во рту стало солоно и медно. А должно было быть горько. Каэрна румтаг! Надо было срочно что-то предпринять, пока корабль Селезнёва не приземлился и на борт не вскарабкались любопытствующие экскурсанты, жаждущие поглазеть на «последнего космического пирата». Марапокт вам в грызло, «последнего»! Он напрягся. Шаги! К клеткам настороженно приближался Зелёный. Ещё один естапоф-забансон-этак. Как бы он ни осторожничал, его память была для Глота просто раскрытой книгой. Довольно примитивной, между прочим. Глот принялся перебирать мыслеобразы, выуживая их из этой примитивной памяти. Естапоф-забансон-этак профессор Селезнёв? Глот нехорошо ухмыльнулся. Не годится, Зелёный же точно знает, что тот сейчас безмятежно спит в своей каюте. Даша Метель, первая женщина? Может не сработать, особенно после Селезнёва. А, вот кто. Глот изготовился.

* * *

Зелёный подходил нерешительно. Любопытство одолевало тревогу, хотя подсознание громко подсказывало: «Уходи». Но ноги будто сами несли его к клетке Глота. Он остановился, и ему захотелось протереть глаза. Он как будто снова стал маленьким мальчиком в шортах и матроске, с игрушечным бластером в руке, почти что взаправдашним. В клетке сидела, вернее — стояла, вцепившись в прутья, его бабушка Варвара. И строго взирала на Зелёного сквозь очки. Она была дамой старомодной, хотя стиль ретро опять начал входить в моду. — Это что такое? — произнесла бабушка с непередаваемой смесью эмоций. Угроза, недоумение, укор, печаль. Зелёному захотелось зажмуриться. — Немедленно выпусти меня! Вы тут что, все с ума сошли, что ли? Как вы себя ведёте? — Ба, — деревянным голосом вымолвил Зелёный, суетливо извлекая из нагрудного кармана ключ-карту от клеток. — Что ты здесь делаешь? Как ты туда попала? — Это я тебя хочу спросить, — ехидно отозвалась бабушка, поправляя очки сухими старческими пальцами. — Ты сколько лет дома не был? Пять? Вот, решила тебя навестить, раз уж гора не идёт к Магомету. И пожалуйста, меня схватили какие-то сервороботы и заперли здесь! Она покачала головой. — Из-извини, — промямлил Зелёный, набирая нужный код. Раздался тихий писк, и дверца клетки отъехала в сторону. Зелёный шагнул к бабушке, собираясь её обнять, хотя знал, что та не любила «телячьих нежностей», как она это называла. До такой степени не любила, что вскинула руку и очень сильно и жёстко саданула внука по шее, чуть ниже левого уха.

* * *

Через несколько минут от борта «Пегаса» отчалила космошлюпка, крохотная блестящая точка среди глубокой черноты космоса. Никто этого не заметил. Профессор Селезнёв и Алиса спокойно спали в своих каютах. Зелёный так же безмятежно лежал в отключке у клеток космозверинца. В своём полусне-полуобмороке он видел бабушку. Она улыбалась. Глот с планеты Катрук держал курс на систему Медузы. Ему надо было выручить этого дапераза У, которого унесла в своё гнездо гигантская птица. Весельчак У был даперазом и трусом, но и единственным напарником Глота. Тот не мог просто так взять и бросить его. Естапоф-забансон-этак профессор Селезнёв тоже наверняка не бросил бы своего естапоф-забансон-этака Зелёного.