Хроники Долгой Ночи

      Йена, Хлата Муна и их отряда не было в лагере уже больше суток, что предоставляло Родрику пищу для не самых приятных размышлений. Он не мог падать духом, но даже вероятность того, что его брат погиб или попал в плен пугала его. Теперь, когда Родрик стал королем, ему нужно стать опорой для лордов, их оплотом силы и веры.       Дождь, продолжавшийся всю ночь, окончательно размыл дороги, но, как это обычно бывает в Загорье, этот дождь сменился на головокружительную жару. Порывистый ветер сменился на штиль, который, порой, прерывался на короткие, освежающие порывы летнего ветерка.       Роудс-Бридж лежал прямо перед ними. Укрепленный с двух сторон и охраняемый почти двадцатитысячным войском он казался более, чем неприступным. Осадные орудия стояли за частоколом, построенным вдоль всей линии обороны, а действиям панцирной конницы Родрика мешали вкопанные в землю заостренные бревна.       Патрули королевских сил ежечасно проходили вблизи от позиций Родрика, провоцирую их на начало битвы, но солдаты Загорья терпеливо ожидали и терпели насмешки. Родрик лично осматривал готовящиеся к бою войска и в уме набрасывал план боя, но четких действий в голове не складывалось — все сводилось к тому, что рано или поздно ему придется бросить в лобовую, сокрушительную атаку панцирную кавалерию Эрганов. — Ваше Величество! — услышал Родрик голос Аэрона Дэмфэйра, на груди которого вновь красовался значок десницы. — Я вас слушаю, лорд Дэмфэйр, — спокойно ответил Родрик, даже не посмотрев в сторону своего десницы. — С южной стороны прилетела птица с прикрепленным к лапке письмом. Печать мне неизвестна, и поэтому я не стал её ломать, оставил письмо в вашем шатре.       Новость заинтриговала Родрика, он оставил Аэрона на позициях, а сам направился к своему шатру, стоявшему довольно близко к границе лагеря. Лучшие стражники сопровождали его, хотя Родрик считал это лишним, но осознание своего королевского титула заставляло его следовать хоть каким-то королевским правилам.       Двое охранявших шатер гвардейцев раскрыли раскрыли перед своим королем закрывающие вход ткани. Стражники остались снаружи, оставив своего короля одного в шатре.       Родрик осмотрелся — на столе, помимо бочонка с его любимой медовухой, были разложены карты, остатки от его утренней трапезы, которые он забыл приказать убрать. На верхушке бочонка лежал небольшой свиток. — Хитро придумано, Аэрон, — с улыбкой произнес Родрик, поняв, что Аэрон положил свиток на место, к которому Родрик идет в первую очередь. Он взял послание, плеснул медовухи в большую чашу, разломал печать и развернул свиток. Текст был написан очень коряво, но именно по этому почерку Родрик распознал, что письмо прислал именно Йен: «Родрик, мы проверили правдоподобность письма лорда Златограда. Это правда. С юга движется крупная армия рыцарей, именующих себя Рассветным Орденом. Пишу из их стана, но не бойся — я договорился с ними о сотрудничестве. Наши враги теперь и их враги, брат. Узнать их легко — каждый их воин либо несет щит с эмблемой ордена, либо же поверх доспехов одет плащ или мантия с эмблемой ордена. Запомни — эмблема, это черное солнце, вокруг которого вращаются множество колец. Они начнут атаку на закате этого дня. Йен Эрган»       Родрик отложил письмо в сторону и разом осушил всю чашу до дна. Новый король предусмотрительно сжег письмо, ибо подозревал, что в рядах его армии есть хоть один человек, но симпатизирующий старому королевству. Родрик встал со стула и покинул палату. Аэрон всё так же стоял на холме, наблюдая за тем, как патрульные вызывающе ведут себя, называя как Родрика, так и его солдат «шлюхиными детьми» и «ублюдками». — Лорд Аэрон, у меня к вам есть разговор… — суетливо начал Родрик. — Я вас слушаю, мой король! — ответил Аэрон, жестами подав сигнал лучникам открыть огонь по провокаторам.

***

— Бэйл, что нам теперь делать? — спросил Михаэль, вокруг которого крутилось огромное количество лекарей и их помощниц. — Я не знаю, друг мой, мы просто оказались между двух огней, с которыми нам скорее всего не совладать на данный момент, — волнующимся голосом произнес Бэйл, опершись на спинку кровати Михаэля.       Бэйла пугали новости о том, что армия Родрика стоит буквально в полутора милях от Роудс-Бриджа, а с юг, за Фолкским лесом стоит не менее смертоносная армия неизвестного государства. Роун МакХейг практически не спал, все время он следил за тем, чтобы создать несокрушимую линию обороны.       Но все же, опасность в виде беспощадного Родрика и неумолимых захватчиков с юга пугала каждого защитника — новости были слишком свежи и выжившие, сумевшие спастись с южных, разоренных земель, рассказывали страшные истории о захватчиках. Некоторые выжившие чудом спасались из плена, в который они попадали, убегая с поля боя, за что их в этом плену оскопляли и пытали самыми жестокими методами. Молодые парни бежали с юга седыми, измученными, и зачастую, достигнув Роудс-Бридж, кончали жизнь самоубийством. — Ты покинешь замок по реке, как и большинство лордов и женщин с детьми, можешь не беспокоиться за свою жизнь. — Я не волнуюсь за свою жизнь, Бэйл, я жалею о том, что не смогу помочь вам в битве… — Поправляйся, и тогда ты поможешь нам в грядущих войнах. — проговорил Бэйл и, похлопав Михаэля по плечу, ушел.       Он вышел из донжона на улицу, прошел через северные врата Роудс-Бридж и взору его предстал холм, на котором уже строилась армия Родрика. Солнце уже заходило за горизонт, а построение армии Родрика на холме свидетельствовало лишь о том, что битва произойдет ночью. — Лорд Рэндэл, вы что здесь делаете? Десница короля должен находиться в замке. — окрикнул Бэйла лорд МакХейг, подъехавший к нему со спины на белом коне. — Я не могу прятаться в замке, когда гибнут мои люди. Я встану в первых рядах… — высокомерно, но довольно испуганно ответил Бэйл, для которого это было чуть ли не первое сражение, если не считать Сет-Горн, конечно, но ту битву он даже вспоминать не хотел. — Если вы погибнете, король мне голову снесет. Я не могу так рисковать. — сдержанно проговорил Роун, посмотрев в сторону холма. — Вы и не рискуете, ибо не можете отказать приказу десницы. — волнительно отрезал Бэйл, сразу направившись вперед.       Колонны королевских войск покидали построенные наскоро врата и строились за стенами, за и перед кольями, препятствующим продвижению кавалерии. Лучники строились за частоколом, к катапультам подвозили камни, а кавалерия и более тяжелые силы строились прямо у стен замка. Бэйл положил свои руки на мечи — меч своего отца, и меч, когда подаренный ему отцом Антеи, Эктором, и направился за врата, занять свое место в первых рядах защитников.

***

      Йен наблюдал за приготовлениями армии короля Балерна к бою. Самого короля не было на месте, но наличие бесстрашного МакХейга пугало его. О его талантах еще не знает Орден, хотя, по их рассказам, они с легкостью разбили его в Талшире.       Рыцари Ордена медленно покидали лес, строясь буквально в полумиле от укреплений южного частокола. Фалангисты занимали первые ряды и сразу же за ними строилась тяжелая пехота Ордена. Лучники и арбалетчики строились между рядами наступающей армии, а последние осадные орудия поставили у самой границы леса. — Ты Йен? — спросил рыцарь, подошедший к задумавшемуся воину. — Да, а вы кто? — переспросил Йен, оглядев молодого на вид рыцаря. — Я лейтенант Кори Блэр, а вы по приказу маршала вступаете под мое командование. — заявил Кори, после чего Йен одобрительно кивнул, а Хлат Мун с лазутчиками, сидевшие в стороне, поднялись со своих мест, ожидая приказа новоявленного командира. — Я слушаю вас, командир. — проговорил Йен, неудобно поерзав в не самых больших доспехах Ордена, предоставленных ему. — Мы отправляемся к фалангистам, наша задача — прорвать оборону, или по крайней мере проделать брешь в ней.       Кори вышел из леса, без лишних слов за ним направился Йен, а потом и все остальные лазутчики во главе с Хлатом принялись догонять своих командиров.

***

— Родрик, какой план битвы? — спросил лорд Вильямс, выглядевший, пожалуй, самым озадаченным на собравшемся в шатре у короля совете лордов. — Пока без понятия, мне нужен ваш совет… Что делать? — удрученно поинтересовался Родрик, смотря на разложенную карту Роудс-Бридж с нанесенными на нее видимыми укреплениями. — Мои бойцы могут вступить в бой первыми, нести в их ряды панику, смешать их силы, открыв для вас дорогу к частоколу. Пока передние ряды будут биться, часть задних рядов снимут колья, и тогда вы сможете провести кавалерию, Родрик. — произнес варвар Нейт, чьи силы были чуть ли не самыми многочисленными в армии лордов Загорья. — Хорошее предложение, но там есть катапульты и лучники, вы понесете потери… — Наши потери окупятся, если вы вырежете защитников замка под корень. Поэтому не переживайте за нас. — Значит варвары пойдут в атаку первыми. Потом нас ждет частокол, который преодолеть без дополнительных средств не получится. Тараны готовы? — спросил Родрик у Дэмфэйра. — Да, сразу, как варвары доберутся до частокола за ними сразу двинутся тараны, которые должны сломать врата и отдельные части этой преграды. — Хорошо… Думаю, пора… — произнес Родрик и виночерпий налил ему крепленого вина в чашу.       Все лорды подняли чаши вслед за своим королем и выпили всё их содержимое. И лишь Нейт пил эль, ибо не признавал вино напитком варвара. Когда пустые чаши и кубки оказались на столе, Родрик поднял свой меч, повесил его за спину и двинулся к выходу из шатра.       На улице была теплая ночь, облака скрывали звездное небо, отчего ночная тьма становилась более непроглядной. Войска Родрика не зажигали факела, ибо хотели устрашить силы роялистов, напав на них из кромешной темноты. Варвары беспорядочно выстроились около основания холма, откуда до построенных королевских сил было не более пятиста метров.       Варвары начали орать, бить в барабаны и усиленно дуть в горн, возвещая о начале своей атаки. Родрик смотрел на Роудс-Бридж с вершины холма, его окружила его панцирная кавалерия, готовая идти в бой за своим королем. Почувствовав, что первые капли прохладного дождя упали к нему на лицо, Родрик опустил забрало, и погладил волнующегося коня.       По сигналу горна многотысячная армада варваров пошла в свое наступление…

***

      Бэйл, напуганный дикими криками и барабанным боем, обнажил оба своих меча, и уперся обеими ногами, опасаясь того, что его собьют в первые же секунды боя. Земля дрожала, дрожали и защитники, но никто не бежал, а лишь плотнее становился строй защитников.       Из-за стен полетели стрелы и камни, пущенные из катапульт, но не было видно, попал хоть один снаряд, или нет. Спустя минуту лучники выпустили еще стрелы, а еще спустя минуту показались первые варвары, показавшие себя в свете факелов. — Держать оборону! — заорал Бэйл, и первые линии защитников ощетинились копьями.       Варвары как водопад обрушились на первые ряды обороны, мгновенно смяв их, а Бэйл, рванувший на варваров, отлетел обратно и оказался под ногами у орущих дикарей. Трупы их заваливали Бэйла, ногами они вставали на его грудь, ноги и голову, ему становилось трудно дышать, а сам он не понимал, как далеко уже продвинулись дикари.       Бэйл не выпускал из рук мечи, пытаясь хоть как-то подрубать ноги бегущих варваров. Неожиданно, когда Бэйл почти задохнулся, в варваров, стоящих на нем, полетели арбалетные болты и стрелы, его из-под тел потянула рука. Грязный, чуть ли не задохнувшийся Бэйл посмотрел на своего спасителя — им оказался Турр, все время находящийся в замке и охранявший лорда Боле. — Милорд, как знал, что с вами не ровен час, да что-то случится. Уходим… — Я не пойду, буду сражаться до конца! — проговорил Бэйл, когда Турр уже довел его до врат, а защитники сомкнули щиты за ними.       Он вырвался из рук своего телохранителя, очистил мечи о свои штанины, и встал в один ряд к копейщикам, несущим тяжелые потери. Турр встал рядом с Бэйлом, обнажив свой полуторный меч. Поток варваров не иссякал — они орали, беспорядочно носились, прорываясь все глубже и глубже в ряды обороны. Бэйл выскочил из ряда копейщиков и ловким ударом срубил голову крупному варвару. На него начали сбегаться десятки варваров, но он, раскручиваясь и уворачиваясь от их ударов, принялся кромсать неумелых берсерков.       Копейщики, видящие то, как в одиночку Бэйл уже одолел полтора десятка варваров, воодушевленно начали идти по трупам вперед, но крайние фланги и частично центр были полностью продавлены наступающей армадой, прижаты к частоколу и истреблены. Огонь лучников не особо помогал — задние ряды варваров прикрывались щитами. Часть варваров начала отрезать головы защитникам и перебрасывать их за частокол, устрашая защитников, оставшихся за стенами.       Бэйл, разменяв уже третий десяток мертвых варваров на своем счету, на секунду огляделся. Взору его предстали варвары, которые срубали или же выкапывали из свежей земли колья, и относили их в сторону. — Не дать им сломать колья! Их кавалерия пройдет и уничтожит нас! — заорал Бэйл, прорываясь через ряды варваров. — Зачем ему нужен телохранитель? — отшутился Турр, стоя среди копейщиков и наблюдая, как его господин, раскручиваясь рубит наступающих варваров.       Варвары подняли один из кольев, и сразу же ворвавшийся Бэйл отсек одному из них руки, запрыгнул на кол, придавив его к земле, и парой ударов пресек жизни полдюжины дикарей. Он не сразу обратил внимание на то, что был окружен, а варвары быстро неслись на него. Неожиданно появившийся Турр располовинил первого дикаря и, дернув Бэйла за плечо, крикнул: — Милорд, уходим! Все за стену!       Бэйл кивнул, и помчался за Турром. Когда они пересекли врата, последние защитники начали медленно отступать к замку. Врата стали закрываться, и те, кто не успели зайти вовнутрь остались на верную смерть.       Бэйл сразу же сел на камень, предназначенный для катапульты, повернул голову в сторону южных укреплений, и как же он не ожидал увидеть то, что и они горят ярким пламенем…

***

      Рыцари Ордена медленно приближались к построившимся войскам МакХейга. Стрелы постоянно осыпали строй солдат, но фалангисты, высоко подняв щиты, не получали сильного урона. Баллисты и катапульты Ордена уже начали обстрел частокола, который в некоторых местах завалился и загорелся.       Йен медленно шагал в рядах тяжелой пехоты, Кори шел впереди него, а солдаты Ордена на неизвестном языке что-то напевали. Фалангисты успешно вступили в бой, ибо копья их были длиннее и не подпускали к себе воинов МакХейга. — Лейтенант, я думал, что это будет труднее…       Раздался мощный взрыв, который не дал Йену договорить. Часть тяжелой пехоты повалило не землю, а фалангисты потеряли почти половину личного состава, а остальная часть оказалась отрезанной от основных сил. Образованные после взрыва рвы горели ярким зеленым пламенем и обычным пламенем, на расстоянии обжигая лицо и раскаляя доспехи.       МакХейг, наблюдавший за битвой с вершины южного донжона Роудс-Бридж, довольно, но сохраняя спокойствие и не давая волю эмоциям, наблюдал за тем, как горели воины Рассветного Ордена. Месть была практически совершена, на памяти его до сих пор жило воспоминание о высадке армии Ордена в Талшире. — Гоните этих фалангистов в пламя! — приказал Роун, и сразу же раздался рог, сигнализирующий наступление. — Отличная идея была, генерал, купить этот, как его, дикий огонь у западных алхимиков! — проговорил лорд Ньюман, стоящий от Роуна по правую руку. — Да, Железный банк нам сильно в это помог! — воодушевленно проговорил Роун.       Дождь, поначалу лишь изредка капавший с небес, превратился в ливень, что было на руку Рассветному Ордену. Водоносы медленно тушили подходы ко рву, а мастера наскоро колотили помосты для прохода пехоты и конницы.       Копейщики Роуна стеной наваливались на фалангистов ордена, от чего задние ряды их падали в горящий ров, люди горели, не по-человечески орали, но не отступали, а в отдельных местах тела доверху заполняли горящий ров. Радостные крики защитников замка начали сменяться упорными выкриками — все были уже на пределе, многие поскальзывались на грязи, и оставшиеся в живых фалангисты уперлись в защитников.       Пламя уже начало затухать, и первые помосты начали появляться над рвом, ставшим могилой для многих тысяч воинов Рассветного Ордена. По помостам организованно начали наступать тяжелые пехотинцы, а с восточной стороны, вдоль реки, за разрушенный частокол ворвались легкие конники Ордена. Родрик приблизился к частоколу. Редкие выстрелы из луков его не беспокоили — они были не в состоянии пробить его доспех. Небольшие тараны ломали врата и отдельные участки частокола. Пленников варвары приставляли к стенам и, держа руки и ноги их, приказывали тем, кто нес таран, с разгона бить прямо в тела несчастных. Их ужасные крики приносили Родрику удовольствие, и сам он лично отдал несколько подобных приказов. Конница строилась перед вратами, тяжелая пехота строилась за ней. — Приготовиться! — приказал Родрик, достал свой меч. С треском ворота пали, и спустя пару минут пал и частокол в нескольких местах. С криками тяжелая кавалерия рванула в проломы, за ними побежали варвары и тяжелая пехота Эрганов. Лучники начали бежать, но конники, стеной мчащиеся в погоню за оборонявшимися, начали сносить и добивать отступающих. Единицы успели спастись. Бэйл снова обнажил оба своих меча, но его взор отвлек последний лучник, бежавший к в его сторону. Он сильно хромал, из ноги его торчала стрела, и Бэйл, видя, как его настигают конники Родрика во главе с самим им, помчался к нему навстречу, и, когда расстояние между ними было не более метра, в спину прилетело копье, пробившее паренька насквозь. Он упал прямо перед Бэйлом, а сам он, поняв, что уже не успеет вернуться к своим, выставил мечи и приготовился к своему, вероятно, последнему бою. Всадники приближались к нему и он принялся вспоминать свою жизнь, любимую Антею и лучших друзей. Он тяжко вздохнул и приготовился к смерти, как вдруг в лобовую атаку на кавалерию Родрика вылетели конники Бэйла. Конники сшибались друг с другом, падали с лошадей и вместе с ними в грязь. Бэйл еле еле успевал уворачиваться от сшибающих все на своем пути всадников, от летящих стрел и копий, разящих мечей и падающих трупов. Бэйл, продолжая орудовать своими мечами, умело парировал удары всадников, сразил пару пеших воинов. — Милорд! — послышался дикий крик Турра, за которым последовал глухой удар в затылок, от которого шлем смялся и Бэйл упал, как подкошенный. Он поднялся спустя пару минут, из носа и ушей его текла кровь, голова гудела, а смятый шлем больно давил в затылок. В горле его совсем пересохло, он через боль снял помятый шлем с головы и сел на колени, откинув голову назад, дабы поймать хоть какие-то капли дождя. Ливень смыл с его лица грязь и кровь, открыв свежие царапины и начавшие заплывать синяки. Один глаз его не видел вообще ничего, ибо заплыл и залился кровью. Бэйл осмотрелся — вокруг него повсюду были горы трупов, люди бегали, сражались между ними, а замок, находящийся у Бэйла за спиной, горел, а перед стенами его прорвавшаяся конница Эрганов давила и резала всех на своем пути. Он повернул голову — взору его предстал сам Родрик, гордо восседающий на своем жеребце, обнаживший меч и скачущий прямо на Бэйла. Он поднялся с колен, убрал в ножны один из мечей и начал ожидать. Конь Родрика тяжело мчал вперед, приближая короля к его главному врагу. Родрик занес свой меч, но Бэйл резко выполнил подкат, рубанув по копыту жеребца, отчего тот резко свалился, увлекая за собой в грязь своего наездника… Родрик успел спрыгнуть с коня до того, как-то всей своей массой упал на землю. Он резко встал, ибо ожидал, что Бэйл на волне успеха помчит на него в атаку. Но Бэйл стоял, уже обнажив свой второй меч, в атаку не шел, и лишь пытался как-то раскрыть заплывший глаз. — Лорд Рэндэл, не думал, что встречу тебя здесь… — устало произнес Родрик, мысленно подавляя ноющую боль, полученную в ходе падения. — Я тоже не думал, думал что тебя убьют раньше… На севере… — хрипло произнес Бэйл, размазывая капли дождя, падающие ему на лицо, с кровью и грязью. — Ты стоишь здесь, на пороге смерти, и говоришь самому опасному человеку в мире, что хотел его смерти всю жизнь… А я когда-то уважал тебя! — произнес Родрик, приготовив свой меч.       Бэйл понесся на него, и Родрик, достав из ножен кинжал, пошел на встречу. Они столкнулись, и Родрик мощным выпадом сбил Бэйла с ног, но тот быстро поднялся, и снова напрыгнул на короля Загорья. Быстрые и ловкие удары Бэйла Родрик умело парировал тяжелыми размашистыми движениями, но Родрик уставал, уставал быстро. Совершив очередной разворот вокруг Родрика, Бэйл резким ударом пробил доспех, нанеся рыцарю неглубокую колющую рану в районе пояса. Родрик почувствовал, как теплая кровь легко побежала по его ноге, но в порыве безумия Родрик не ощущал боли. — Я думал ты более умелый! — проговорил Бэйл, почувствовавший второе дыхание. — Заткнись! — рявкнул Родрик, бросив в того кинжал.       Бэйл увернулся, на секунду потеряв Родрика из виду, и когда снова обратил взор к Родрику, его встретила подошва стального сапога рыцаря. Бэйл упал, в зубах его царила каша из крови, грязи и пары сломанных зубов, и он, видя приближение Родрика, поднял кусок грязи и метнул Родрику в лицо.       Грязь залепила щели забрала, и дезориентированный Родрик попытался снять шлем, но Бэйл, не теряя ни минуты, мощным ударом рубанул по бедру Родрика, пробив латы и немного прорезав ногу. Меч застрял в латах Родрика, и тот, почувствовав, как Бэйл суетливо пытается выдернуть меч, локтем ударил того по спине. Бэйл попятился назад, а Родрик сняв шлем, разбежавшись, врезал этот шлем в здоровый глаз Бэйла, отчего тот упал в мокрую грязь. — Я какое-то время тоже думал, что ты более умелый… — ехидно произнес Родрик, очищая забрало от грязи.       Бэйл попытался открыть глаза, но не мог — второй глаз был разбит и так-же заплыл. Он не видел ничего, лишь размытый, освещаемый огнем горящих орудий и частокола огромный черный силуэт. Он поднялся, опираясь на свои мечи, а Родрик ходил вокруг него, но не атаковал, лишь ждал того, что сможет показать ослепленный Бэйл. — Где Антея? Она жива? — спросил Родрик, нанеся плашмя удар по бедру Бэйла. — В Маграо, я отвез её к матери, спас от смерти! — ответил Бэйл, махнув мечом в сторону Родрика.       Родрик издевательски улыбнулся, занес свой меч, но тут же оказался сбит конем, с которого слез Турр. Родрик завалился в грязь, но быстро начал подниматься. — Милорд! Идите ко мне!       Бэйл пошел на голос своего телохранителя и тот, достигнув Бэйла, посадил его на коня и оба они помчались к бреши в частоколе. Бэйл обессилено обнял шею коня и Турр, поняв, что господину нужна срочная помощь, повернул свою лошадь и коня Бэйла в сторону Маграо…

***

— Милорд… Я думаю сражение проиграно. Ваша лодка и лорд Боле ожидают вас под мостом. — Произнес лорд Ньюман, дрожащий то-ли от страха, то-ли от холодного, пробирающего до костей дождя. — Я не брошу своих людей! — рявкнул МакХейг, опершись руками на бойницу. — В королевстве проживают многие миллионы людей, но ни один не обладает вашим талантом… Уходим! — убедительно добавил Ньюман и Роун, обреченно опустив голову, без слов развернулся и направился к спуску.       Йен прорубался сквозь ряды защитников, не обращая внимания на то, что земля под ним превратилась в скользкую кашу из крови, дождевой воды и земли. Войска МакХейга медленно пятились назад, как вдруг врата, единственный путь к отступлению, стали закрываться.       Множество солдат, издавая жалобные крики и визги, поскальзываясь на грязи и спотыкаясь о тела павших, стали отступать. Врата закрылись и выжившие, укрывшись за щитами, уперлись в врата. Йен вышел вперед, рыцари Ордена за ним пытались отдышаться. За Гонардской горной цепью уже поднималось солнце, первые лучи его приятно обожгли лицо Йена, а дождь, шедший почти всю битву, медленно прекращался. Осмотрев испуганные лица обреченных на верную смерть воинов, Йен задал свой вопрос, который всегда задавал перед начинающейся бойней: — Итак, почему все войны идут из-за женщин?       В ответ Йен не услышал ничего, лишь редкие смешки в рядах рыцарей Ордена, придумавших свой, наверное, более смешной ответ. Йен крепче стиснул меч в своих руках, и, выпрямившись, ехидно и с довольной победной улыбкой произнес: — Потому что нарожали дураков!       Смешков в рядах Ордена прибавилось в разы и Йен, выставив вперед свой меч, помчался на защитников. Кори, пораженный смелостью загорского рыцаря, тут же помчал за ним, а через мгновение уже все воины Ордена неслись на павших духом роялистов.       Йен врубился в ряды неприятеля одним мощным ударом, разрубив древки копий и защитников, их державших. Бойцы под натиском Ордена прижались к вратам, стенам и башням замка, теряя ежеминутно десятки, если не сотни бойцов. Кровь лилась рекой, разможженые и отрубленные головы постоянно попадали под ноги, а выпущенные внутренности так и норовили спутать ноги то защитникам, то наступающим.       Йен прорубался все ближе и ближе к вратам, и, когда понял, что врагов вокруг него больше нет, обессилено воткнул меч в землю, снял с пояса флягу с Пламенным вином и сделал несколько освежающих глотков.       Защитники не спешили открывать врата, лишь изредка они пытались осыпать наступающих стрелами, ибо ничто уже не могло сдержать их натиска. — Надо прорваться в замок, лейтенант… — устало, с тяжким выдохом высказал Йен, повесив флягу обратно на пояс. — Ну, для этого у нас есть «Миледи»! — посмеялся Кори, воткнув меч рядом с левой ногой. Йен поднял свои усталые глаза, и, так и не придумав в голове, что может означать это слово, спросил: — Что за «Миледи»? — Солдаты её называют так между собой, а вот по-настоящему её называют бомбарда…       Йен услышал тяжелый скрип колес. Солдаты Ордена медленно расступались и к воротам замка на толстенных деревянных колесах десяток лошадей тянул за собой длинную, стальную трубу. — Наблюдай и восхищайся! Гордость наших алхимиков! — почти с ребяческим восторгом ляпнул Кори, видя, как пара крепких воинов загоняет круглое, каменное ядро в глотку «Миледи».       Факелом солдат поджег торчащий из вершины фитиль, и спустя полминуты Йена оглушил мощный, не поддающийся объяснению взрыв, полностью разбивший врата на щепки. Из жерла «Миледи» шел дым, а солдаты загоняли в нее второе, запасное ядро. — В атаку! — скомандовал Кори, и рыцари помчались в пролом, убивая всех на своем пути.       Маршал Браун верхом на белом коне въехал в замок, а Йен старательно добивал остатки роялистов.       С северной стороны послышался треск, и в северные врата ворвалась кавалерия Эрганов, Родрик лично возглавлял атаку и сам въехал на мост, по центру которого стояли последние защитники. Их было не более двух сотен, и Родрик, подняв свой меч, помчался на них, рубя каждого без пощады и сострадания.       Выжившие прыгали в реку, но арбалетчики и лучники находили их и расстреливали. Вода окрасилась в красный цвет, а трупы защитников поплыли прямиком в Дрожащее море. Родрик спешился — Кори Блэр, смотрел на него со страхом — никогда до этого он не видел более огромного человека. — Поздравляю вас с победой! — проговорил Родрик, протянув Кори руку. — И я вас, ваше величество! — суетно проговорил Кори, став первым, кто установил союз между Орденом и Загорским королевством…