Хроники Долгой Ночи

      С каждым днем в Миэрине становилось всё холоднее и холоднее. Жара, некогда царившая в Заливе Работорговцев на протяжении многих тысяч лет, начала уходить, отступая под натиском магического холода и скверны, идущих прямиком за мертвецами и армадой Пламенного Легиона. Все больше людей, дворфов, ночных эльфов и других рас покидали город, отправляясь на север и восток — искать спасения у Костяного хребта и в Дотракийском Море.       Дени, наблюдая за всем этим, каждый день проводила в тревоге и тихом ужасе, хотя, чувствовала она себя самой счастливой женщиной во всем мире. Маленький Джорах, рожденный ею чуть более чем два месяца назад и названный в честь её лучшего друга и защитника, радовал всех гостей в Великой Пирамиде.       Малыш не обладал привычной для Таргариенов внешностью — наоборот, его редкие, черные волосы делали его более похожим на отца, Джона, по которому Дени скучала.       Джайна редко покидала Пирамиду, общение с Дейенерис доставляло ей удовольствие, и, порой, ей казалось, что Дени станет ей хорошей подругой.

***

— Моя королева, — спокойно, вложив кисти рук в рукава своей рубахи начал разговор Медив. — Жители Вольных городов начинают прибывать к стенам Миэрина. Браавос, Пентос и даже Квохор откликнулись на просьбу о помощи после падения Тироша. — Мы сможем прокормить эту массу людей? — спросила Дени у Медива, безмятежно наматывающего круги вокруг стола, за которым собрался совет. — Да, миледи, у нас есть такая возможность… — Миледи, в наши армии вливаются все новые и новые части, нам может не хватить обсидиана, чтобы вооружить их всех. — беспокойно доложил король Андуин Ринн, принявший командование над всеми войсками в отсутствие Джона.       Дени вопросительно посмотрела на Кадгара и тот, нарисовав уже привычные всем руны, испарился в портале, предположительно отправившись в Йи-Ти. — Что вы еще можете доложить? — проговорила Дейенерис, как вдруг послышался колокольный бой, означающий прибытие очередных беженцев.       Бой продолжался долго, и шел необычно долго, с Северных врат, откуда обычно этот бой не был слышен, ибо все беженцы приходили с востока. — Надо проверить, что там! — проговорила Дени, и все, поднявшись со своих мест, начали идти к Медиву, уже рисовавшему огромный круг, способный вместить всех присутствующих в зале.       Они исчезли и Дени, пожираемая изнутри любопытством и страхом, вернулась в покои, где тихо и безмятежно спал маленький Джорах.

***

      Джон вел своего коня к вратам Миэрина, охраняемым чуть ли не армией тех, кого Джон давно видел в Огриммаре. Орки, дворфы, люди и эльфы, разбившие свои палатки и шатры, протянувшиеся на десятки километров от врат, со страхом и любопытством смотрели на Джона, приведшего за собой почти сотню тысяч дотракийцев.       Он поднял руку, отдав этим жестом приказ колонне остановиться. Тяжелые, огромные врата стали медленно отворяться и Джон, подмигнув Тормунду, повел коня в город.       У врат стояли десятки безупречных, живым щитом окруживших делегацию лордов, королей и королев, собравшихся встретить лично мужа Дейенерис. Джон спешился и, увидев в этой толпе Скорбного Эда, приблизился к нему и обнял старого друга. Удивлению Тормунда не было предела — его глаза удивленно смотрели то на грифонов, гнездящихся на крышах домов, то на Иллидана, то на огромных орков, строящих укрепления на улицах города. — С возвращением, мой король… — проговорил Варис, легко поклонившись усталому на вид Джону. — Спасибо лорд Варис. А они, как я понимаю, прибыли сюда в полном составе? — спросил Джон, осмотрев уже знакомые лица. — Да, Джон, все прибыли сюда в полном составе… — холодно произнес Медив, увидев которого Джон, не минуты не думая, бросился обнимать. — Я рад тебя видеть тут. — высказался Джон, выпустив Медива из своих объятий.       Лицо мага озарилось легкой улыбкой и он, не переставая загадочно смотреть на одетого по дотракийски Джона, произнес: — Ваша королева ждет вас… — Джон? — послышался из толпы легкий голос, принадлежавший, очевидно, молодой девушке.       Он обернулся к месту, откуда он услышал этот знакомый до боли звук и неожиданно из толпы выбежала Арья, за которой хвостом следовали Джендри и Подрик, обросшие, усталые, но живые. — Сестренка! — проговорил Джон, заключив Арью в объятия. — Как вы выжили? — Я просто успела уплыть на Драконий Камень, а вот история этих двух тебя поразит! — радостно проговорила Арья, убрав руки с шеи и плеч Джона. — Я скоро вернусь, или, лучше, направляйтесь в Пирамиду…       Джон вернулся к Медиву и тот, начертив руны на земле, перенес их в тронный зал, после чего удалился, дабы не мешать воссоединению королевской четы. Джон прошел в покои и увидел Дени, умиротворенно склонившей голову над кроваткой, откуда сквозь тишину покоев доносился спокойное дыхание малыша.       Дени повернула голову и, увидев Джона, тихо заплакала от счастья — его возвращения она ждала почти полгода, а Джон, подойдя ближе к кроватке, увидев черновласого младенца также пустил слезу, приобнял Дени и, прижав свою голову к её лбу, нежно поцеловал мать своего ребенка. Ей было непривычно видеть Джона таким, но она не могла не признать — завязанная на дотракийский манер коса Джону шла куда больше, чем убранные назад волосы. — Я так скучал по тебе… — тихо прошептал Джон, лицом своим окунувшись в белокурые локоны Дени, поцеловав её шею и губы, столь нежные и желанные им. — Я тоже, Джон. — так же тихо шепнула Дени, всем телом прижавшись к Джону.

***

      Неспокоен был ныне Залив Работорговцев. Корабль, на котором Йен когда-то покинул родной Эрифос, быстро нес их к огромному на вид городу. Он был явно меньше Маграо, но на вид был куда интереснее и красивее этого Загорского, исполинского замка. Общение с моряками и Кори дало свои плоды — за полтора месяца плавания Йен почти знал общий язык, мог немного говорить на нем и полностью понимать то, что ему говорят.       Он волновался — никогда ранее он так далеко не уплывал и не уходил от дома, а новые люди, новые, не менее страшные войны, пугали его, не давали спать по ночам. Кори же сохранял полное спокойствие, он будто чувствовал, что эта война — его призвание, и шел он на неё с полной уверенностью и безумным, на взгляд Йена и почти всех железнорожденных, бесстрашием.       Трап медленно спустился на причал и Йен, ступив на землю, тяжело споткнулся, едва не свалившись с причала в море. Медленно спустился с трапа Кори и десятки его латников, очевидно больше привыкших к морским приключениям. — Что, рыцарь, ножки подводят? — ехидно посмеявшись подколол Йена Кори. — Да так, разминаю, чтобы потом тебя их в задницу загнать. — с не менее ехидной улыбкой проговорил Йен, как вдруг к нему подошел мужчина с длинными, свисающими почти до плеч волосами, убранными назад и бородкой, в которой четко прослеживались седые волоски. — Кто вы? — задал вопрос незнакомец, положив свою руку на убранный в ножны меч. Не став медлить и придумывать ответ, Йен сразу же, не обдумав ничего более, произнес: — Я Йен Эрган, сын Виктора Эргана и брат короля Загорья Родрика Эргана, это мои друзья — маршал Рассветного Ордена Кори Блэр и… — Хватит, рыцарь. — прервал незнакомец Йена, увидевшего, как Кори приложил ладонь руки ко лбу. — А кто вы? — спокойно задал вопрос Йен, выпрямившись во весь рост. — Меня зовут Эдиссон Толлет, но все называют меня Скорбный Эдд. Я тут командир городской стражи, и, раз уж вы в такое время прибыли в город, стало быть с какими-то намерениями, о которых мне положено у вас разузнать. — уверенным тоном проговорил Эдд, подивившись огромному росту молодого на вид рыцаря. — От мужчины, именующего себя Теоном Грейджоем, я и мои друзья из Ордена узнали о надвигающейся войне, в которой, думаю, наша помощь лишней не будет… — Постойте, так откуда вы? — спросил Эдд, в голове прокручивая все известные миру королевства, но никак не находя в их списке Загорья. — Ну, это долгая история…

***

— Итак, вы сказали нашему кастеляну, что прибыли из очень далеких земель, я прав? — проговорил Джон, занявший свое место на троне в Великой Пирамиде. У Йена разбегались глаза — какой-то получеловек-получерт стоял рядом с тем, кто именует себя королем этих земель, загадочный колдун, все время похаживающий со светящимися глазами и орк, на две, а то и на три головы выше самого Йена. — Да, ваша светлость, я прибыл из Эрифоса. — А где этот Эрифос? — спросил Джон, осматривая экипировку разоруженных рыцарей Ордена. — Далеко на востоке, я полагаю… — холодно произнес Медив, вплотную приблизившись к неожиданным гостям. — Рассветный Орден, да? Откуда вы такие? — уточнил Варис, для которого любая новость, которая каким-то магическим образом проскользнула мимо его ушей, была ценной. — Да, вы правы. А родом мы из далеких Ороманских островов, но предки наши были неимоверно близки с вашими предками. — ответил Кори, не показывая своего искреннее удивление, ибо орков и дворфов он никогда не видел, впрочем, как и большинство присутствующих в зале представителей рас. — Что вы имеете ввиду? — с загоревшимся в глазах интересом произнес Джон. — Первые рыцари Ордена бежали из Вестероса восемь тысяч лет назад. Они спасались от ходоков, вихтов и мороза, но навсегда поклялись искоренить эту угрозу. Большая часть жителей Ордена — потомки Первых Людей…       В зале воцарилась тишина — выжившие северяне и одичалые, потомки Первых Людей, были поражены этой новостью, а остальные были не менее поражены — то, что далеко востоке расположилось воинственное государство, пусть и ставящее перед собой благую для живых цель. — А сколько у вас воинов? — спросил Джон, спустившись по ступенькам и встав прямо перед Йеном и Кори. — Когда я покидал Ороманию с Маршалом Брауном, в Оплоте Рассвета и на всей территории Оромании было около полумиллиона воинов. — произнес Кори, вызвав в зале всеобщее удивление, страх и даже восторг.

***

      Все в зале обсуждали возможный союз с Орденом, оставив самих Орденцев и Йена без внимания. Спустя пару минут Джон, досконально обсудив всё с Варисом, Андуином и Джайной, вернулся к путешественникам и, встав перед Йеном, осмотрел исполинского рыцаря снизу вверх и произнес: — Нам все ясно с рыцарями Ордена… Но ты, почему решил нам помочь?       Йен замялся, он честно не знал чего и говорить. Его жизненной целью всегда было превосходство над Родриком, ведь если говорят о роде Эрганов, все всегда вспоминают Родрика, но никогда ни Йена и уже почившего Эндора. Йен был героем, но теневым, героем про которого никогда не вспоминают в историях, их не увековечивают в песнях. Но сейчас, когда он увидел, какая участь ожидает всех живых, он решил, что должен положить свою жизнь, свои старания на победу, какой бы она не была. — За свою жизнь я сделал много плохого, но все зверства совершал ради жителей Загорья, которым я принес клятву, защищать их и оберегать от любых угроз. По вашим словам, эта армия зла угрожает всему живому… Выходит, я тут для того, чтобы исполнить свою клятву…       Джон легко улыбнулся и, спустя пару мгновений, протянул Йену руку, не зная, насколько долгой станет их дружба…