Хроники Долгой Ночи

      Так сложилось, что до этого дня, Томас ещё не был с женщиной… Все чувства его стали настолько яркими, будто всполохи пламени. Он теперь — мужчина, король мира! И даже тот факт, что любовь дамы куплена за звонкую монету, никак не смущал его. Раз за разом он входил в неё, не чувствуя усталости и волнения, целовал её пухлые, сочные губы и припадал к её пышной, белой груди.       Когда они приехали в заведение, Томас не сразу заметил «её» — он жадно припал к элю и смотрел, как его воины один за одним разбирают полуголых, заигрывающих с ними женщин. Он же, в окружении пары своих советников продолжал пить. Но чудо… Сквозь грязных, похотливых мужчин и обнаженных, настырно ведущих себя шлюх, он увидел «её». Молодую, стройную, рыжую девушку с кудрявыми волосами почти до пояса, одетую в более скромные, не вызывающие одежды, но с «приятным» для глаз вырезом на груди, открывающим «одну» из прелестей женского тела.       Крупными глотками выпив эль, Томас под восторженные возгласы лордов-советников поднялся со своего места и направился к ней.       Приблизившись, он увидел её глаза — зеленые, глубокие и сверкающие, в которых было много грусти и раздумий. Лицо её было гладко, чисто и прекрасно — Томас чувствовал, как ему становилось жарко. Бросив золотой на стол хозяину заведения, юный король схватил деву за руку и отвел в комнату.       И вот они здесь… Полностью раздетые, усталые после длительного соития, лежат в обнимку, то и дело продолжая целовать друг друга. Свою обнаженную грудь она прижала к его телу, ногу закинула ему на бедро, тихо, покорно обняла за шею и продолжала его целовать. И вновь Томас, почувствовав силы, подмял её под себя. Но она, перевернув кавалера на спину, села на него сверху, что ещё больше понравилось Томасу. Когда он закончил, устало легла на него и обняла за шею. Томас, наконец-то выпустив последний пар, устало проговорил: — Я, немного, взволнован… Как вас зовут?       Девушка продолжала молчать, но, спустя примерно с полминуты повернула к нему голову и произнесла: — Мила… — Мила… Красивое имя тебе дали родители. — тихим, сонным голосом проговорил Томас, в очередной раз поцеловав девушку.       Он стал внимательнее рассматривать её. На спине у Милы красовалось много синяков, порезов, да и на ногах их прилично доставало. Томас стал мягко, едва нажимая, поглаживать её спину, и, когда почувствовал, как девушка начала сопеть, произнес: — Оставайся со мной на ночь, это особенная ночь для меня…       Сквозь дрёму Мила покивала головой и, часто задышав, окончательно провалилась сон, оставив Томаса засыпать одного…

***

      Утро было довольно пасмурным — с улицы веяло прохладой и мокрыми травами, скорее всего ночью, ближе к рассвету, прошел дождь. Томас проснулся раньше Милы, но не хотел её будить, хотя увидел, как на столе рядом с ним уже лежало письмо. Аккуратно подвинув девушку, Томас поднялся с кровати, в полной тишине оделся и сел за стол. Печать княжества Унферт трудно было не узнать, но приятным был тот факт, что она была не надломана, то есть, письмо Томас получил из первых рук. Сломав печать, король развернул свиток, хлебнул вина из своей чаши и начал читать: «Королю Томасу Расселу. Я Дейкер, воевода княжества Унферт, спешу уведомить вас, что со своим отрядом встал у истоков реки Блеклой, где мост пересекает ее ручьи на Амборском тракте. Ищу нашей личной встречи, князь лично послал меня к вам. Не спрашивайте откуда я знаю, где вы развлекались всю эту ночь. Дейкер, воевода Унферт»       Томас резко поднялся со своего места и бросил свиток в костер. Наскоро он надел на себя свои верхние одежды и обул сапоги, от стука которых Мила наконец-то проснулась. Было поздно — Томас покинул комнату, оставив ей несколько драгоценных камушков, добытыми в обозе Михаэля Боле.       Спустившись вниз, юноша обнаружил своих людей, в полной тишине пьющих эль и пиво за одним, большим столом. При виде своего короля все встали и поклонились, а лорд Вейдт лично похлопал ставшего мужчиной Томаса по плечу. — Я не хочу прерывать заслуженный вами отдых, но по коням, господа! Путь у нас не самый далекий, но в важности его не сомневайтесь.       Солдаты и лорды поднялись со своих мест и по одному начали покидать гостиную. Лошади их были бережно привязаны к заборам под навесом дома, отчего стояли сухие, а мальчишка-конюх, увидев собирающихся отъезжать воинов, прокричал: — Я покормил их и почистил, господа!       Улыбнувшись, Томас бросил мальцу золотой, отчего мальчик радостно помчался в сторону деревни, ибо кабак стоял на самой ее окраине. Отвязав лошадей, они поскакали за Томасом, подорвавшимся, как зверь за добычей. Спустя пару часов изнурительных скачек, лошади их наконец-то достигли моста, на подъезде к которому сидели несколько воинов в шлемах, из которых торчал густо набитый туда мех. — Я ищу Дейкера, получил его письмо утром! — властно проговорил Томас, спустившись со своей лошади. — Если так, то здесь я, Ваше Величество! — громко доложил Дейкер, выйдя из-за дерева.       Воевода вплотную приблизился к молодому королю, протянул ему руку для теплого рукопожатия, и когда Томас крепко сжал Дейкеру руку, проговорил: — Простите за спонтанное появление. Если удобно, можем пройти в мой лагерь, он находится чуть глубже, в лесу, что довольно прекрасно в сложившейся ситуации, когда вас ищет со всем войском Михаэль Боле. — Давайте лучше поговорим тут, Дейкер? — с тревогой проговорил Томас, глазами своими попытавшись найти хоть какие-то намеки на лагерь в глубине леса. — Ваше слово, закон! Итак, в сложившейся ситуации, когда мой сюзерен идет на юг с двадцатитысячным войском, мне хочется предложить вам свою помощь. — Помощь в чем? — - вмешался лорд Вейдт, но Томас взмахом руки намекнул на то, что лезть в его разговор нельзя. — Вы хотите убить лорда Боле, и я хочу этого. Если мы объединим наши силы, я уверен, что наши шансы на победу возрастут. — А какая вам и нам выгода? — спросил Томас, которого на самом деле тронули слова Дейкера. — Ну, нам, как воинам княжества, нужно связать руки Михаэлю. Если он не придет на помощь королю, то мой князь сможет с большей долей вероятности дожать короля Балерна и завершить войну. А вам плюс — месть, убьете лорда Боле, а потом, может, лично обезглавите самого Балерна.       Томас, недолго подумав, повернул голову в сторону лорда Вейдта, который сразу же покивал в знак согласия. Юноша еще раз посмотрел на Дейкера и, протянув ему руку, произнес: — По рукам!       Довольно пожав руку Томасу, Дейкер что-то сказал своим воинам, ожидающим на мосту и те, рванув в северную часть леса, на какое-то время испарились. В полной тишине они простояли почти час — лишь изредка Томас заговаривал со своими воинами, а те в свою очередь спорили о том, стоит ли доверять извечному врагу. Когда солнце высоко поднялось над деревьями, стало понятно — наступил полдень, и как по часа из леса сначала появились конники со знаменами княжества, и чуть позже — пехота. Полки сразу же выстроились на дороге, первые шеренги встали прямо перед мостом, напротив отряда Дейкера и Томаса Рассела. — Теперь мы можем идти? — взобравшись на приведенного коня произнес Дейкер. — Да, возвращаемся в Заводь! — приказал Томас, направившись к своей лошади.

***

      Обратно им пришлось двигаться куда дольше времени, чем понадобилось с утра. Наверное, все объяснялось наличием медленной пехоты, пусть и было её не особо много. Огней деревни почти не видно, хотя Томас уже узнавал окружающие её пейзажи — тонкие, плакучие ивы, склонившие головы над многочисленными, чистыми, как слезы, ручьями. Он ждал поворота — место, где преодолев густые заросли, тракт сворачивал влево и от самого поворота была видна деревня.       Когда поворот был преодолен, глазам Томаса предстала… сожженная дотла деревня, с телами, лежащими повсеместно — во дворах, на улицах и даже на скотных дворах. Лошадь Томаса галопом рванула в деревню, и всадникам ничего не оставалось, как поскакать за своим королем. Король остановился у деревянной, ведущей в кабак арки, на которой были повешены пять девиц. В потемках Томас не мог различить, что написано на табличках, висящих у них на груди, но когда лорд Вейдт подсветил факелом, Томас с легкостью прочитал: — Они ублажал клятвопреступников!       Томас въехал на постоялый двор, на котором тел было ещё больше, чем на арке. Хозяин заведения копьем был прибит к балке. — Объехать деревню! Найти выживших! — приказал Томас, закрыв нос из-за сильной трупной вони и гари, раздражающей глаза.       Подчиненные Томасу всадники покинули двор, за ними отправилась часть всадников Унферта, а сам король, спешившись, отправился на задний двор. Переступив десятки трупов, Томас увидел «её»… Ту самую Милу, рыжую и прекрасную, разорванную на несколько частей, лежащих по разные стороны двора. Левая рука её оказалась прямо под ногами Томаса, еле еле сдержавшего рвотные позывы. По щеке его покатились слезы, но, услышав зов Дейкера, он мгновенно вытер слезы платком, подаренным мамой перед самой смертью. — Ваше Величество! С вами всё в порядке? — спросил Дейкер, видя, как Томас согнулся над оторванной головой какой-то девушки. — Да, лорд… Вы что-то хотели? — Туда ножом к вратам заведения прибито было…       Томас развернулся и вырвал свиток из рук Дейкера, аккуратно развернул грязный лист бумаги и громко зачитал текст: «Мятежнику Томасу Расселу. Твои шлюхи обагрили землю своей грязной кровью. Скоро я приду за тобой. Михаэль Боле». — Кратко, зато ясно. — прокомментировал Дейкер, как вдруг на постоялый двор вернулись всадники, часть которых с собой привезла маленьких детей на своих лошадях.       Грязные, измученные и скорее всего голодные дети смотрели жалобными глазами на Томаса, и когда тот подошел к всаднику, дабы помочь спустить маленькую девочку, та задала вопрос, от которого у Томаса сгорело все внутри: — Господин, а где мама?       Не зная что ответить, Томас застопорился, как вдруг Дейкер, достав из кармана деревянную игрушку, проговорил: — Мама отправилась в замок господина вам за едой, и попросила вас привезти, малышка… — У нас есть еще кое-что! — доложил всадник, когда Томас уже хотел мечом изрубить деревянное ограждение.

***

      Спустя пару минут они въехали во двор, где на коленях сидели воины Боле, грязные и усталые, некоторые были ранены и потеряли довольно много крови. — Где вы их достали? — спросил Томас, обойдя всех пленников. — Эти пять, — указал воин, — пытались изнасиловать маленьких детей, но мы, видимо, вовремя успели. Остальные мародерствовали и уродовали тела умерших…       Томас сел на корточки перед насильниками и, пристально посмотрев одному из них в глаза, выхватил меч и изрубил его, на десятки частей, рубил пока рука не устала и он уже не мог держать меч. — Четверых оставшихся оскопить под корень, раздеть догола и привязать к деревьям, пусть красуются. Мародеров — лишить рук и насадить на кол по всей территории деревни. Лорд Боле будет рад. — с упоением произнес Томас, убрав меч в ножны.

***

      Михаэль вернулся в Королевскую Заводь рано утром, забрать оставшихся бойцов и собрать сведения о передвижениях неприятеля. В оговоренное время никто к повороту не явился и Михаэль, взяв с собой самых верных людей, рванул в деревню. Сразу же внимание его привлек насаженный на кол человек, оставленный по центру дороги. Увидев у него эмблему Боле, Михаэль с ужасом понял, что опоздал… — Кажется, мы преодолели точку невозврата в этой войне… — проговорил Бэйл, наконец-то догнавший рысака Михаэля.