Хроники Долгой Ночи

      Рассвет. На юге Пламенных Полей, прилегающих прямо к Туманному Морю, рассвет всегда был сигналом для землепашцев, садоводов — всех тех, кто каждый день кормит практически все королевство. О плодородности Пламенных Полей слагали песни, легенды, ибо то, что земля тут была самой тороватой во всем известном мире, никак не подвергалось сомнению. За год старатели здесь снимали два урожая, а в особо долгое лето могли снять и три. Нигде, как в Пламенных Полях так не почитают землю, относятся к ней, как к божеству, кормящему всех голодных и обездоленных.       Этот рассвет не стал исключением — даже несмотря на то, что зимой Пламенные Поля заливаются прохладными дождями, фермеры и рабочие вышли на поля, обрабатывать землю и собирать ранний зимний урожай картофеля. — Милорд, ваша лошадь и охрана готовы… — доложил слуга лорду Фэйту, со стен своего замка наблюдая за тем, как работали крестьяне. — Я скоро спущусь, пару минут они подождут, — холодно ответил лорд.       Он восхищался своими владениями — земля Фэйтов прилегала к Туманному морю и окончанию острых, как бритва, Талширских скал, а дальше — чуть ли не самые плодородные земли в Пламенных Полях. С высоты покоев, располагавшихся в донжоне замка Харбон, лорду Эону Фэйту казалось, что будто крестьяне — муравьи, огромными группами копошащиеся в земле.       Лорд, испив крепленого вина, изготовленного из его собственного винограда, спустился вниз по крутым ступенькам и, преодолев обширный и душный изнутри чертог, вышел во внутренний двор замка. Десяток стражников, облаченных в легкие латы и уже оседлавших своих лошадей, терпеливо ожидали своего господина, запланировавшего объезд своих владений. Мальчишка-конюх сразу же подвел к лорду его любимого гюнтера, оседлав которого Эон довольно мягко приказал своим стражникам: — Отправляемся…       Группа через врата покинула замок, а стражники, сбившись вокруг своего господина, то и дело поглядывали по сторонам. Эон понимал, что не обязательно стоило брать с собой стражу, ибо крестьяне любили лорда за щедрость и доброту, и не смогли бы ему навредить.

***

      Поля начинались сразу же за вратами, но интересовали лорда в этот день не поля, а побережье, до которого надо было ехать еще несколько минут. Они начали взбираться на холм, дорога на который была размыта недавно прошедшим ливнем и трудно давалась даже умело подкованным лошадям. Когда лошади все же добрались до вершины холма, Эон обратил внимание на Туман, лежащий далеко юге. Никто оттуда не возвращался, но этот туман так и манил к себе всех путешественников, и, увы, пока оттуда только явились лишь враждебные воины, вырезавшие все пустынное королевство Талшир.       Спустившись с холма и оказавшись на длинном песчаном пляже, отряд спешился и лорд, отряхнув свой плащ от грязных брызг, оставшихся после покорения холма, направился в лежащую на берегу рыбацкую деревушку. — Милорд, мы так рады вас видеть! — обратился к Эону старейшина, знавший о запланированном приезде лорда из письма.       Вдали виднелось одинокое суденышко, видно до сих пор не вернувшиеся с ночной рыбалки в открытом море. Рыбаки старательно погружали сети, провиант и прочие инструмент на небольшие рыбацкие суда, пришвартованные в приятном на вид маленьком порту. — Я тоже рад видеть вас, старейшина. Как успехи в вашем промысле? — задал вопрос Эон, пожав мужчине руку. — Пройдемте в амбар, милорд.       Следуя за старейшиной лорд Фэйт направился в деревянный амбар, стоящий практически у воды, а точнее на ней самой, на вбитых в песок массивных деревянных сваях. От воды сваи поднимались на полтора человеческих роста, и морская вода практически не затекала в амбар. Старейшина достал приличную связку ключей, но нужный для амбара он нашел практически сразу. Отперев дверь, мужчина со скрипом отворил её, и в нос лорду и его стражникам бросился резкий запах рыбы. Он не был противен — наоборот, очень пряный, запах рыбы смешивался с ароматами копчения, трав и специй. — Тут мы храним рыбу, милорд. Часть засаливаем и оставляем в бочках в центре этого помещения. А за этой шторкой — копченая рыбка, предназначенная для продажи, потребления и ваших пиров, — праздно доложил старейшина, отодвинув тканую занавеску. — Да-да, я помню, ваша копченая рыба на пирах расходится на «ура»! — улыбнулся Эон, насладившись запахом копченой рыбы. — Только руками не касайтесь, милорд, долго будете вымывать её запах со своей кожи. И вообще, давайте выйдем, а то напрочь провоняем…       Как только они вышли из амбар, к ступенькам, ведущим в него, подбежал юноша рыбак. Он пытался отдышаться — видно, что юноша долго бежал. — Брэм, что такое? — спросил старейшина у запыхавшегося юноши. — Там… Там… — произнес парень, показывая пальцем в сторону Тумана.       Лорд обернулся в сторону моря — что-то черное, похожее на парус корабля вырвалось из тумана и стремительно двигалось к берегу. — Корабль… Из туманности… Сир Роберт Холл! — прикрикнул Эон, глазами ища своего стражника. — Я тут, милорд, — произнес Роберт, не менее удивленный подобным видом. — На всех порах скачи в Харбон, собери всех стражников и готовых сражаться крестьян. В последний раз, когда из тумана появился корабль, на западе королевства было под корень вырезано Королевство Талшир.       Рыцарь кивнул, а лорд Фэйт, обеспокоенный тем, что атака идет именно на его земли, в спешке приказал рыбакам и крестьянам свалить все дерево к берегу.

***

      Спустя пару часов корабль виднелся уже в паре миль от берега. Паруса продолжали уверенно гнать его вперед, а рыбаки, вооружившиеся чем попало, ожидали высадки неизвестных. Из-за холма появились лучники, мечники, копейщики и конники лорда Фэйта, и сир Холл, собравший их, мгновенно присоединился к своему лорду, обрадовавшемуся скорому прибытию его сил. — Теперь у нас есть шанс! — посмеялся лучник, обнажив свою первую стрелу.       Не успел он наложить стрелу на тетиву, как из тумана появились еще корабли. Десять, двадцать, тридцать… сотни кораблей, двигающихся куда легче и быстрее, чем массивное судно с черным парусом. — Пошлите весть птичнику, пусть разошлет во все части королевства… Они вернулись! — выкрикнул испуганный лорд Фэйт, обнажив свой меч.       Один всадник сразу же поскакал в Харбон, а остальные остались испуганно наблюдать за тем, как громоздкий парусник неуступно продолжал приближаться к берегу. — Стрелы наложить! — приказал Эон, спрятавшись за спину своих воинов.       Корабль медленно приближался к берегу, и вот, спустя минуту, деревянный нос корабля пропахал мягкий, влажный песок суши. С него никто не спускался — напротив, на палубе никого не было видно. — Ждем, ждем!       Послышался удар, затем еще один, после которого раздался громкий треск, будто звук ломающихся досок. После третьего удара нос корабля развалился, и из образованной дыры на сушу стали появляться неизвестные воины. — Огонь! Огонь! Огонь! Стрелять по готовности! — испуганно вымолвил Эон, наблюдая за высадкой до боли знакомых ему воинов.       Все они были одеты в черные, как ночь, доспехи и двигались слаженно, прикрывая себя щитами и бросая в ближайших лучников копья. Когда, казалось, последний воин покинул судно, из пролома появился рыцарь-исполин, при виде которого уже все поняли, кто заявился в королевство. — Это Родрик, мать его, Родрик Эрган! Он же подох в Маграо! — не веря своим глазам произнес лорд Фэйт, руки которого непроизвольно задрожали.       Родрик шел по берегу даже не прикрываясь щитом — его доспехи лучники пробить не могли, ибо доспех его был неимоверно толстым и тяжелым, единственным в своем экземпляре. Стрелы отлетали от его нагрудника, шлема, а рыцари, смотря на уверенную героическую проходку своего командира, прикрывшись щитами двигались прямо за ним.       На палубе судна стали появляться лучники и арбалетчики Рассветного Ордена, всё время прятавшиеся в трюме во избежание обстрела со стороны роялистов. Они сразу же открыли огонь по оборонявшим берег воинам, и, когда их огнем была убита почти половина всех лучников лорда Фэйта, Родрик поднял свой меч в воздух с криками: — В атаку! За Загорье! За ваших павших братьев!       Разбив строй, рыцари Родрика обрушились на оборонявшихся, а сам черный рыцарь, взмахнув своим мечом, первым же ударом разрубил копейщика с его копьем пополам. Они врубались в защитников, нарушая их порядки и обращая их в бегство, но впереди стояли более подготовленные бойцы — личная гвардия Фэйта, уже обнажившая свои мечи. Родрик обернулся — ближайший корабль Ордена был от берега не более, чем в миле, после чего он обернулся к роялистам и, подняв к небу свой меч, с криками помчался прямо на стену щитов.       Когда он опустил меч, щит, на который пришелся удар, раскололся и упал на землю с частью отрубленной руки гвардейца. Взяв героизм своего лорда в пример, рыцари Загорья не менее тяжело обрушились на гвардейцев. Они столкнулись щитами — часть воинов с обеих сторон повалилась на землю, но большинство из них были мгновенно подняты с неё и продолжили биться, остальным не повезло — их либо затоптали насмерть, либо зарубили десятками мечей. Сразив очередного гвардейца, Родрик услышал рог Ордена — высадка началась. Сотни рыцарей помчались на разрушенные строи роялистов, сминая их и обращая в бегство.       Поверив в свои силы, или же просто обезумев от страха, лорд Фэйт помчался на Родрика и тот, услышав дикие крики Эона, развернулся и выставил вперед свой меч. Эон сразу же отбил его в сторону, но Родрик ударом латной рукавицы лишил лорда сознания. Он упал на землю, но почти сразу же пришел в себя — размытым от крови и потери ориентации зрением он смотрел прямо на Родрика, приставившего свой огромный меч к его животу. — Подожди, подожди! — Не сегодня, Эон Фэйт. — холодно выразился Родрик, вонзив свой меч в живот лорда.       Издав жалобный писк, лорд Фэйт практически мгновенно испустил дух, а Родрик, подняв свою голову и наконец-то оглядевшись, понял, что битва была завершена — от сил лорда Эона ничего не осталось. — Не трогать крестьян! Они ещё нам пригодятся! — скомандовал Родрик, вернувшись к берегу в ожидании того, когда им уже подадут лошадей.

***

      Спустя час Родрик наконец-то оседлал своего коня, подаренного ему лично Магистром Рассветного Ордена, и в окружении своих легендарных всадников в числе первых направился в Харбон. При виде конников крестьяне, продолжавшие покорно обрабатывать уже ничейную землю, изрядно пугались, но не бежали — все, как один понимали, что спастись в чистом поле невозможно.       Замок Харбон виднелся издалека — крупный, но не очень красивый он возвышался над некоторыми окрестными скалами, прижатыми к нему с юга и востока, а главный донжон был куда выше самой высокой в округе скалы. Перед замком не строились войска, ворота продолжали быть открытыми и Родрик, лично приметив это, при приближении к вратам убрал ладонь с рукояти меча.       Во дворе их ожидали — десяток вельмож, пара стражников и сир Холл, отправившийся в замок во время битвы. Родрик спешился, снял свой шлем с головы и, прикрепив его к седлу лошади, направился к сиру Роберту Холлу. — Хорошая была битва, сир. Вот только вас я там не увидел… — холодно проговорил Родрик, предусмотрительно поглядывая по сторонам. — Если бы я был там, то никто бы не смог отправить послание во все уголки нашего королевства… — дрожащим голосом, понимая, что последует за этим, проговорил сир Холл. — А вы правы, сир Холл, абсолютно правы. Но я не убью вас, ибо вы исполняли последнюю волю своего господина, и теперь Харбон перешел мне на правах захватчика. И вы пошлете ворон в еще пару мест. — Вы собираетесь держать меня в плену? — поинтересовался Роберт, облегченно вздохнув после слов Родрика. — Это не плен, теперь вы мой первый меч и глава личной стражи в Харбоне. Пройдемте в донжон.

***

      По длинной винтовой лестнице они поднимались на самую верхушку главной башни Харбона. Родрик основательно устал — движения его стесняли доспехи, которые были все так же тяжелы, как и всегда. Мужчина то и дело отирал пот со своего лба и щек, поправлял мокрые от пота волосы, и потирал от соленых капель глаза. Сир Холл, добравшись до самой верхушки, открыл массивную дубовую дверь и вывел Родрика на крышу донжона. — Видишь это? — поинтересовался Родрик, показав пальцем в сторону моря.       У Роберта все сжалось внутри — по морю в сторону берега плыли сотни кораблей, везущих на себе десятки тысяч воинов. Часть армии уже высадилось и маршировало в сторону Харбона, и сир Холл, осмотрев все практически все детали армии Ордена, повернулся к королю Загорья и произнес: — Тысяч пятьдесят? Не меньше? — Восемьдесят, — ехидно произнес Родрик, положив свою руку на каменную бойницу.       Роберт понимал, для чего двигалась вся эта армада — отомстить за Загорье, Родана и сожженный дотла Рагнарек. Но только Родрик знал истинную причину своего прибытия. Ему её поведал Магистр, сказавший, что войны, ведущиеся в Эрифосе — ничто по сравнению с той войной, которая приближается с запада. Именно поэтому Магистр дал Родрику армию, дабы тот подчинил себе весь Эрифос и подготовил почву для войны… Последней войны за Рассвет.