Глава 81. Он опять нас поимел...
24 июля 2019 г., 02:54
С приближением к югу погода становилась определенно мягче, чем на Аллеборских равнинах и в северной части бассейна Гидры. Армия короля Томаса всё быстрее и быстрее пробиралась через снега, уже менее плотные и глубокие, чем в его родных краях, да и Соляной Тракт, являющийся важной торговой артерией королевства никогда не пустовал, отчего протоптанных путей, оставленных колесами повозок и следами путников, становилось только больше. Войско на многие километры растянулось по тракту — Томасу постоянно приходилось держать разведку в лесах и позади всей его армии. Со временем с тракта пропали все караваны — скорее всего в Эрнепорте уже знали о приближении мятежников. И вот, когда Эрнепорт оказался всего в миле от передовых частей армии Томаса Рассела, юный король наконец-то отдал приказ о постройке лагеря.
***
— Ваше Величество! — обратился к Томасу Дэймон, проводивший своих воинов к местам их стоянки. Томас в сопровождении своих гвардейцев находился на холме, с которого открывался удобный обзор на городские укрепления. Эрнепорт окружали высокие и толстые стены, на которых, как заметил Томас, постоянно перемещались стражники, на отдельных башнях красовались баллисты и катапульты, направленные в сторону Соляного Тракта. — Нас ожидают, герцог Торо… — удрученно проговорил Томас, обернувшись к своему союзнику лицом. — Смотрите, врата! — громко проговорил всадник, усердно всматривающийся в заснеженные поля, расположенные перед замком. Врата Эрнепорта стали медленно отворяться и, когда они были широко распахнуты, из города появилась группа всадников. Они сразу же, без лишних задержек, двинулись в сторону холма, на котором и расположились мятежники. За ними направлялась небольшая тележка, запряженная двумя лошадьми, но то, что везла эта телега, никак нельзя было распознать. Преодолев небольшую деревеньку, являющуюся, скорее всего, пригородом огромного порта, отряд конников сбавил ход и, когда до холма осталось не более двадцати метров, конники встали. Лучники Томаса заняли свои позиции и наложили стрелы на тетиву, но молодой король жестом приказал им опустить луки, и, сев на свою лошадь, медленно принялся спускаться с холма навстречу отряду. За Томасом через пару мгновений выдвинулись его гвардейцы, лорды Вейдт и Вентер, а Дэймон, дождавшись, пока ему вновь подведут лошадь, направился за ними следом. — Мы ждали вас, лорд Рассел! — обратился мужчина, из-под шлема которого торчала длинная, куцая черная борода. — Вы говорите с королем Томасом Расселом, правителем земель Гидры, государем Герцогства Торо. Имейте честь обращаться к нему, как к королю… — Он не наш король, лорд… Кажется имя вашего рода Вентер! — произнес всадник, посмотрев на знамя, которое находилось в руках у знаменосца лорда Вентера. — Кажется, мой вассал выразился, король Гидры. А Эрнепорт стоит в устье Гидры, что относит вас к моим землям… — произнес Томас, сняв с головы свой шлем. — Думайте, как хотите… Я приносил клятву другому королю! — резко выразился конник, сняв свой шлем. Взору Томаса и его спутников предстал молодой мужчина, лицо которого было довольно мягким, но черная борода, куцо поросшая на его лице, придавало ему некую брутальность. Его длинные волосы были собраны в хвост, а зубы, которые виднелись через его ехидную улыбку, были неприятно черны. — Назовите ваше имя, мне нужно знать того, с кем веду разговор, — проговорил Томас, в душе осознавая то, что говорит с знатным человеком. — Мое имя — Морд Брайсон, я младший сын лорда Пэтона Брайсона, правителя Эрнепорта и всех прилежащих земель. Я… — Я помню тебя мальчуганом, бросающим в меня грязь и гнилые фрукты в момент, когда мне ломали кости! — не сдержавшись, перебил Морда Дэймон, в гневе сжав поводья своей лошади. — Ах да… Не узнал вас без крови на лице и не вопящего во весь голос. Как там поживает братец? — злорадно улыбнувшись, проговорил Морд. Томас серьезно посмотрел на Дэймона и тот, увидев укоризненный взгляд своего короля, решил сдержаться и услышать то, что скажет сын лорда Брайсона. — Вы ждали нас, не правда ли? — спросил Томас, рассмотрев за спинами всадников сундук, привезенный на той самой телеге. — О да, узнав о том, что ваша армия движется к нашим землям, отец приказал немедленно набить тот сундук золотом до самого верху. Я думаю, что это более чем достойная цена за мир в землях моего отца. Пара всадников спешилась и, спустив сундук с телеги, поднесли их к копытам коня Томаса. Они раскрыли сундук, и тот правда оказался доверху забит золотыми монетами, среди которых даже затесалось несколько крупных самоцветов. Глаза Томаса загорелись, он знал, что этого золота хватит на все, что только пожелает душа: корабли, наемников, подкупы и диверсии. Но, вспомнив пронзительный рассказ Дэймона, Томас поднял глаза, и, улыбнувшись, произнес: — Я обещал одному человеку надеть на пику голову каждого Брайсона, которого увижу, и вот, этот момент настал… Лучники, залп! Сразу же лучники, ожидавшие приказа своего короля уже более десяти минут, пустили свои стрелы. Туча из сотен стрел поразила каждого всадника, а те, кто начали бежать, не успели проскакать и десяти метров. Морд, стоявший ближе всего к королю Томасу, получил только две стрелы, и, выбравшись из-под туши его мертвой лошади, трусливо пополз в сторону врат замка. Посмотрев на Дэймона, Томас с улыбкой кивнул, и маркиз Торо, не медлив не секунды, спешился, обнажил свой меч и начал двигаться в сторону ползущего лорда. — Я никогда не убиваю упавших, слышал об этом? — гневно произнес Дэймон, приставив свой холодный меч к шее Морда. — Что… Сдохни ублюдок! — вырвалось у Морда, и Дэймон сразу же пронзил его шею, с наслаждением повертел в ней мечом, еще больше разворошив эту смертельную рану. — Пошли, Дэймон, посмотрим, что творится в городке, — произнес Томас, спешившийся и направившийся в пригород Эрнепорта.***
При виде их люди с криками и визгами разбегались, отчего Томасу и Дэймону на душе становилось тепло, а сопровождавшие их гвардейцы не стеснялись припугивать плохо спрятавшихся крестьян. Пройдя практически весь городок, на самом краю они увидели деревянную башню, скрытую за частоколом. Знамена её несли на себе колосья пшеницы, сложенные и образующие собой лучи солнца, и Дэймон, посмотрев на них, произнес: — Хэллеры, вассалы Брайсонов, ну, не имею ничего против пролить и их кровь. Дверь поддалась людям Томаса не сразу — пришлось выламывать её бруском, найденным возле брошенных торговых лавок. Стражников во дворе не было — лишь десятки испуганных крестьян, столпившихся возле общего костра. — Простых людей не трогать, запрет под страхом смерти! — приказал Томас и сразу же направился к дверям дубового чертога. На удивление всех они оказались незапертыми — да и внутри никого не было, а единственным ориентиром в темном зале был свет, лившийся со второго яруса. Первыми на него поднялись гвардейцы с мечами наперевес, но уже спустя полминуты сверху послышалось: — Ваше Величество, можете подниматься! Томас и Дэймон вместе поднялись на второй ярус, освещаемый огнем десятков свечей и факелов. Стены чертога изнутри были каменными, отчего стало ясно, почему из, казалось бы деревянной трубы, высоко в небо столбом поднимался дым от камина. Они посмотрели во главу комнаты — за столом сидел мужчина, возрастом не более пятидесяти лет, у которого среди полуседых волос на макушке уже красовалась сверкающая лысина. Испуганными глазами он смотрел на гвардейцев Томаса и на самого короля, а когда увидел знакомые, но уже возмужавшие глаза Дэймона, его видимый страх сменился на неприкрытый ужас. — Лорд Амрос Хэллер? — произнес Дэймон, держась за рукоять своего меча. — Да, маркиз Торо, это я… Томас не стал наблюдать за тем, как Дэймон разговаривает с лордом, а, взяв двух гвардейцев, направился в соседнюю комнату. В ней было совершенно темно — ни окон, ни щелей в старых стенах, отчего Томас взял в руки факел и решил пройтись по покоям. Обойдя их вдоль и поперек, Томас сел на перину, оказавшуюся довольно мягкой, чтобы на ней спал такой жесткий на вид мужчина. — Хех, южане! — рассмеялся Томас, как вдруг, в полной тишине услышал неровное дыхание, исходящее прямо из-под кровати. Он передал факел гвардейцу и, сев на колени, резко отодвинул свисавшее до самого пола одеяло. Из темноты в лицо Томаса прилетела книга, и он, сунув руку в темноту, своей ладонью обхватил чью-то тонкую ручку, дергающуюся из раза в раз, когда юноша тянул её к себе. — А ну помогите мне! — прикрикнул Томас, игнорируя очевидно женские крики и стоны, исходящие из темноты. Один из гвардейцев сел на колени рядом с Томасом и, прощупав в темноте руку юноши до ладони, жестко вцепился в руку прячущейся под кроватью девушки. Они разом вытащили девушку из-под кровати, и посадив ее на кровать, Томас приказал зажечь все свечи в комнате. Одна за одной зажглись десятки свечей и юноша, наконец-то увидев свою обидчицу, сел перед ней на стул, широко раздвинув свои ноги. Девушка прятала лицо за своими длинными черными волосами, через которые всё равно можно было увидеть то, как слезы капают ей на колени. Она была одета в теплое бирюзовое платье, руки её ухоженные, а кожа гладкая, за исключением тех мест, за которые Томас и солдат вытягивали её из-под ложа. — Так и будешь молчать, юная леди? — постаравшись сделать максимально жесткий голос, произнес Томас. — Я не знаю, что говорить… — всхлипывая произнесла девушка, подняв голову и убрав свои волосы от лица. Томас посмотрел на её лицо — оно было невероятным… Нежные, голубые глаза, в которых можно было утонуть, словно в море, гладкая, нежная белая кожа, покрасневшая вокруг глаз из-за слез, аккуратный нос и пухлые, алые губы, так и манящие к себе. Девушка испуганно смотрела на Томаса, напряженно искавшего в кармане платок, подаренные ему некогда своей матерью. Наконец-то нащупав его в кармане своей мантии, Томас вытер слезу с щеки девушки и, с милой улыбкой глядя ей в лицо, проговорил: — Как вас зовут, миледи? — Анна, Анна Хэллер, Ваше Величество… — до сих пор испуганно говорила девушка, уже неотступно смотрящая прямо глаза Томасу. — Гвардейцы, сопроводите миледи Хэллер в мой личный шатер. Если хоть пальцем её кто-то тронет, лишится и пальцев, и головы! — приказал Томас, поднявшись со стула. Гвардейцы дождались, пока Анна накинет на себя свою меховую мантию, и сразу же повели её вниз. Лорд Амрос, увидев то, как дочь его уводят гвардейцы Томаса, резко вскочил со своего места с криками: — Оставьте её, заберите меня, Ваше Величество! Томас обернулся и, посмотрев на лорда, молящего оставить его дочь в покое даже своим взглядом, спокойно проговорил: — Лорд Хэллер, с ней всё будет хорошо, ведь вы отправитесь с ней. Дэймон, вместе со стражниками сопроводи доброго лорда в мой шатер… Скоро здесь будет жарковато!***
На вечер следующего дня армия Томаса заняла деревню, ставшую удобной опорной базой для дальнейшего штурма Эрнепорта. Дэймон лишь иногда появлялся в лагере, но Томаса, почему-то это не интересовало так, как организация его первой осады. Лорды, глядя на укрепления города, плевались и орали друг на друга, споря о целесообразности затеи штурма. Но Томас, по заветам отца твердо стоявший на своем, не мог отказаться от захвата крупнейшего в королевстве Эрнедон порта. — У меня есть одна идея, связанная со штурмом стен, — прокашлявшись, произнес Дэймон, впервые появившийся на собрании лордов за последний день. — И? — неприязненно отреагировал лорд Вейдт, который яростнее всех сетовал на неприступность Эрнепорта. — Город практически не защищен с моря… И лед они ломают чуть выше по течению Гидры… Если собрать отмороженных до мозга и костей ребят, штук двадцать, скорее всего я смогу овладеть участком стены, прилегающим к реке. Там ворота стоят — Бедные Врата, ведущие в нищие райончики Эрнепорта, и если я открою эти врата — замок падет за час, может два. — Постой, а как же твой отряд проберется за стены? — задался вопросом Томас, в уме перебирающий самые интересные и невообразимые варианты. — Помните, как во время мятежа Родрика мы взяли замок Рэймз, стоящий на реке Болотной? — Что? Это правда? Вы проплывете под водой? — воскликнул лорд Вентер, до сих пор не верящий в тот самый штурм. — Ну, мой хороший друг говорил, талант нельзя пропить, — ехидно произнес Дэймон, мгновенно покинув шатер. — Кхм… Готовьте войска, ведите их к Бедным Вратам. Для видимости обстреляйте город, отведите внимание от отряда Дэймона.***
Когда солнце зашло за горизонт, часть армии под предводительством лорда Вентера выстроилась перед главными, Соляными Вратами Эрнепорта. Онагры редко обстреливали город, а в ответ настенные орудия обрушивали стену огня на осаждающих. — Лорд Вентер ведет осаду… А наши врата ещё не открыты! — доложил разведчик, наблюдавший с холма за битвой, Томасу. Маневр удался — основная армия молодого короля незаметно снялась с места и через лес, огибающий город с западной стороны, приблизилась к бедному пригороду Эрнепорта. Часть армии вошла в город под прикрытием небольших домиков и узких улочек, а Томас в сопровождении своих личных гвардейцев вывел крестьян, прятавшихся в своих полуразваленных домах. — Твою ж мать… Где этот герой? — буркнул Томас, посмотрев в сторону городских стен. Ждать чуда пришлось недолго — лишь король упомянул Дэймона, как на барбакане во всей своей красе предстал герцог Торо, держащий в руках горящее знамя Брайсонов. Ворота медленно, с тяжелым, режущим слух скрипом, стали отворяться, открывая армии мятежников широкие городские улицы, ведущие в порт и расположенный подле него дворец. — В атаку! Первыми — кавалерия, потом пехота! — с громким криком скомандовал Томас, в миг оказавшись на подведенном к нему коне. Тысячи конников, слившись в единую, несущую смерть массу, стеной стали вваливаться в город, вырезая всех тех, кто встал у них на пути. Люди спасались бегством, прыгали в воду, узкие переулки, но всадники и пехотинцы не трогали простых граждан, и пострадали лишь те, кто попал под копыта лошадей. Дэймон, стоя с горящим знаменем на вершине барбакана, спокойно наблюдал за падением главного торгового порта королевства Эрнедон, и, улыбнувшись от удовольствия, сбросил горящее знамя вниз. Неожиданно все воины, приведенные Дэймоном в армию мятежников, озверели — нарушая строй они набросились на жителей города, стали жечь, грабить, жестоко убивать каждого встречного человека, не щадя ни стариков, ни детей, ни женщин. В начавшемся хаосе люди, прыгнувшие в ледяную реку, возрадовались тому, что заранее покинули сушу, но тут же их радость прервали десятки лучников и арбалетчиков, принявшихся обстреливать беззащитных, плывущих прочь от берега в ледяной воде, крестьян. Томас, под которым в начавшемся хаосе стрелой была убита лошадь, уже сражался пешим, и, видя, как войска Торо истребляют городское население под корень, ужаснулся. Ему было противно убивать беззащитных граждан, но, он не мог не признать, что осознание того, что в твоих рука находится чья-то жизнь, не могло не искушать. Появлялось все больше и больше солдат лорда Брайсона, но они уже не могли остановить рвущихся ко дворцу мятежников. Мельком Томас приметил Дэймона, переодевшегося в сухие доспехи, натуго забитые мехами, и рвущегося вслед за своими воинами в бой в числе первых. Кровь в жилах Томаса продолжала закипать — дыхание учащалось, но при этом оно становилось глубже, руки его перестали трястись, зрение и рассудок будто помутнели. Он не осознавал, что творится вокруг, лишь понимал, что бой продолжается до сих пор, а он стоит среди толпы, грязный и уставший. Что-то в нем начало ломаться — мгновенно подняв свой меч, юноша помчался на ближайшего к нему вражеского воина, но того сбила лошадь, и тело переломанного человека отлетело в сторону. Тяжело дыша, Томас вонзил свой меч в тело сбитого воина несколько раз, и потом, обернувшись, срубил несущегося на него всадника Брайсонов. Томас шел вперед — в самую гущу схватки, продолжая рубить и резать всех встречных людей, будь то воин, то крестьянин. Когда до площади осталось меньше сотни метров, Томас, опьяненный жаром битвы, как-то расслышавший в начавшемся хаосе плач, с разворота рубанул по источнику звука… Меч его глубоко вошел в ребенка, уже не плачущего, а падающего навзничь, практически наполовину разрубленного мечом Томаса. Снова у короля затряслись руки, меч гулял из стороны в сторону и Томас, сев над телом убитого ребенка, огляделся — тысячи его воинов слились с солдатами Торо в единой, кровавой бойне, учиненной над жителями и защитниками Эрнепорта. — Остановите это! Под страхом смерти приказываю прекратить резню над жителями города! — закричал Томас, сняв шлем и от безысходности схватившись за голову. Рыцари и простые воины стали опускать свое оружие, давая гражданам убежать и спрятаться в районах города, не затронутых резней и начавшимися пожарами. — Поднимайтесь, Ваше Величество… — спокойно проговорил лорд Вентер, нашедший Томаса в этой кровавой бойне. Лорд Вентер поднял Томаса с колен и вложив меч молодого короля в ему в ножны, вместе с ним короткими шагами направился к дворцу.***
Дэймон стоял перед дворцом в самых первых рядах. Увидев Томаса, ещё не отошедшего от произошедшего убийства, склонил голову в знак приветствия и пропустил своего короля вперед. Взору Томаса предстал дворец, перед которым были построены последние его защитники — человек триста, не больше, все напуганы, что было видно по их глазам даже на большом расстоянии. — Меня зовут Томас Рассел, сын Дракса Рассела, я лорд Дробежа и правитель Королевства Рек и Востока. Вам нет смысла сражаться, мы отпустим вас, ваши семьи, позволим вам сражаться на нашей стороне и разделить все богатства наших походов. Но мы отпустим вас при одном условии, — с улыбкой и облегчением проговорил Томас, поглядывая на Дэймона — Вы выдадите мне вашего лорда, лорда Брайсона и всю его семью. Вам нет смысла умирать. Томас вернулся в строй в окружении своих людей. Дэймон, преодолев плотную толпу из воинов, подошел к Томасу, протиравшему свой меч и руки от крови, и довольно, с ехидной улыбкой на лице, проговорил: — А вы, государь, для своего возраста смыслите в переговорах. Но я не уверен, что они сдадут своего лорда… — Подождем пару минут, я уверен в своих словах! — с улыбкой ответил Томас. Ждать пришлось и вправду недолго — лорда, старшего его сына, дочь и их детей вывели на площадь их же бойцы и знаменосцы, не желавшие погибать за просто так, по прихоти прячущегося за их спинами лорда. — Они твои… Все защитников помиловать и предоставить судьбе! — проговорил Томас, сразу же направившийся во дворец в окружении своих гвардейцев. Дэймон, обнажив оба своих меча, направился к лорду Брайсону, связанному и сидевшему на коленях перед ним. Глаза его были закрыты — он не хотел, чтобы лорд преждевременно узнал того, кто его убьет. На голове маркиза Торо был шлем — уж больно он хотел поиграть с тварью, лишившей его брата. — У меня для тебя загадка, ублюдок. И пока ты её отгадываешь, я буду убивать членов твоей семьи за каждую ошибку или подсказку. Итак, как меня зовут? — спросил Дэймон, скрестив оба меча на шее старшего сына лорда. — Откуда я знаю? — небрежно рявкнул лорд, и Дэймон, тяжко вздохнув, дернув на себя мечи, перерезал его сыну горло. — Ублюдок! Как ты смеешь? — завопил лорд, после чего Дэймон сразу же снес голову его престарелой жене. — Я не ублюдок, лорд Брайсон, но мы виделись, лет десять назад, может больше. Я, кажется, имел честь побывать у вас в плену… — Да кто у меня только не бывал только! Лорд Яво Премли? — Ответ неверный, ублюдок! — рявкнул Дэймон и без сожаления разрубил дочь лорда Брайсона — У тебя тут родня заканчивается, не заставляй меня пресекать твой род! Дэймон посмотрел на оставшихся — это были дети, обычные дети, две девочки и парень, сидевшие на коленях и плачущие от вида мертвой матери. Ему приходилось раньше убивать детей, но это не приносило ему удовольствие, лишь разочарование, но сейчас… Сейчас Дэймон определенно с наслаждением их убьет в память о брате. — Ты, ты вроде из мятежников, ну тот, Андри Вейдт, мать его… — всхлипывая произнес лорд, давно позабывший о тех братьях-маркизах, попавших к нему в плен. — И ты получаешь дубль… Ой, теряешь! — произнес Дэймон и арбалетчики, стоявшие за герцогом, залпом расстреляли двух парней. — Ублюдок, сука! Я убью тебя, мразь! — завизжал Брайсон, повернув голову в сторону довольного Дэймона. — Кажется, я говорил по поводу ублюдков… — тихо произнес Дэймон на ухо лорду, после чего направился к девочке лет десяти, плачущей и смотрящей прямо в лицо герцогу. Он смотрел в её глаза, глаза полные слез и ненависти, точно такие же, когда он видел своего брата в плену и после него. Дэймон погладил девочку за щеку и, резко обхватив её голову, с хрустом сломал ей шею. От этого хруста лорд Брайсон дернулся и, Дэймон, живший более десяти лет в ожидании этого момента, склонился над ним, держа в руках свой меч. — А я напомню тебя, кто я такой… — проговорил Дэймон, сняв с себя шлем. Медленно он начал спускать повязку с лица лорда Брайсона, а тот, усердно проморгавшись после липкой, неприятной ткани, с ужасом посмотрел в лицо герцога: — Торо… Твою ж мать… Дэймон Торо… Дэймон, схватив лорда за его потную шею, вогнал меч ему в сердце и с наслаждением наблюдал за последними секундами его жизни. Когда последний из рода Брайсон пал, Дэймон довольно вынул меч из его сердца и пошел во дворец. — Что делать с телами? Это благородные лорды… Может похоронить? — обратился к Дэймону рыцарь, смотрящий мертвые тела. — Скормите их тела свиньям, там их место. — довольным голосом произнес мужчина, наконец-то отомстив за все свои мучения.***
Два дня они просидели в Эрнепорте — запасов провизии в нем было хоть отбавляй, а торговые караваны, приходящие в город и из него уходящие каждый день, не думали останавливаться. Томас не брал с них дополнительную плату, дабы не спугнуть потенциальных разносчиков слухов для его армии. Весь лагерь, в том числе и пленники мятежной армии, переместились в город — обезопасить каждого человека в условиях грядущей войны Томас избрал главной задачей на зиму. В принципе — в Эрнепорте можно было переждать зиму и буйное начало весны, но известия о том, что Бэйл Рэндэл недавно вывел из Амбора огромную армию не могли радовать молодого короля. С замиранием души Томас мог наблюдать только за ней… За молодой Анной, постоянно расхаживающей по дворцу и ежедневно прогуливающейся под сопровождением охраны по внутреннему двору. В морозы на её белой коже появлялся румянец, и Томасу так и хотелось согреть девушку. Она не шла с ним на контакт — общалась только, когда он от неё что-то хотел. — Долго сиськи будете мять, Ваше Величество? — окликнул Томаса Дэймон, приметивший короля за наблюдением гуляющей Анны. — Мять сиськи? Это что такое? — удивленно произнес Томас, обнаруженный герцогом врасплох. — У-у-у, это солдатское наречие! — посмеялся Дэймон. — Я слишком долго был в походах и понабрался у них. Мять сиськи означает — ломаться, не решаться на что-либо. — Ну и солдатская терминология… А что сделать надо? — произнес Томас, накинув на свои замерзшие ноги меховой плащ. — Ну, я своей жене, леди Кэтрин Торо, когда-то сказал, что она станет самой великой принцессой, и я стану её мужем. Правда ей было лет десять тогда, но обещание свое она выполнила с лихвой. Томас и Дэймон улыбнулись друг другу — впервые Томас видел своего вассала таким счастливым. Даже то, что они были далеко от его дома, не могло омрачить его хорошее настроение после победы над родом Брайсонов. Только Томас хотел спросить, что же такое пьет Дэймон, с барбакана Соляных Врат прозвучал колокольный бой…***
Спустя буквально десять минут они уже были на стене и их глазам открывалось развертывание армии Михаэля Боле и Бэйла Рэндэла. Армия была настолько огромна, что численности её хватило на то, чтобы окружить город со всех сторон, не давая защитникам покинуть его. — Как? Он же недавно… — Он нас опять поимел. — спокойно заключил Томас, с ужасом наблюдая за тем, как войска Бэйла поджигают Соляной Городок, родину Анны…
