Хроники Долгой Ночи

      Никогда ещё Бэйлу не приходилось сидеть за решеткой — даже когда он попадал в плен с ним обходились, как с ценным пленником, которому никак нельзя было навредить. Сейчас же он — израненный и кое-как заштопанный местными лекарями, лежал в углу холодной камеры с ужасным питанием только по вечерам. Он не мог встать — сломанная нога, которую даже ничем не зафиксировали, постоянно болела и при малейшем движении боль становилась невыносимой.       На улице стремительно холодало, что было странным для середины Эрифосской весны, обычно теплой и ясной — благоприятной для земледелия и прочих крестьянских забот. Но сейчас было далеко не так — недавней ночью даже шел снег, замерзли маленькие ручейки и лужи, а стражники безустанно болтали об вторжении многомиллионных полчищ с юга. «Самое интересное пропускаю», — утешал себя Бэйл каждый раз, когда думал об навалившиеся на новую верхушку королевства проблемы.       Бэйл не сдавался, терпел унижения охранников и заплутавших рыцарей Ордена, и, когда уже силы начали его оставлять, ночью, из темного угла камеры его к себе призвал голос…

***

— Бэйл Рэндэл, сын Брюса Рэндэла, услышь мой зов…       Испугу Бэйла не было предела — он даже на мгновение забыл о боли и смог подтянуть свое тело к стене и опереться на неё. Из темноты на него смотрели два светящихся голубым светом глаза, а потом, когда Бэйл уже хотел позвать стражу, то из темноты появился человек в мантии, сложенной будто из черных вороньих перьев. — Ты… Вы, кто? — ошалело спросил Бэйл, когда мужчина, скрывавший лицо под капюшоном, присел рядом с Бэйлом. — Давай сначала спросим, кто есть ты? — раздался тихий, задумчивый голос мужчины, осматривавшего кривые швы на теле Бэйла. — Вы сами назвали меня по имени… А вашего я так и не услышал… — Я Медив, Хранитель Мира, маг-защитник Альянса, — перебил Бэйла Медив, потянувший свою руку к сломанной ноге пленника.       Только Бэйл хотел остановить руку мага, как ногу, а затем и тело его пронзила страшная боль, а потом он почувствовал хруст, после которого боль в ноге прекратилась вообще. Кривые швы и гематомы затянулись, и Бэйл, окончательно потеряв дар речи от увиденного и перестав отличать сон от реальности, произнес: — Я сплю, да? — Вы не спите, но пришел бы я позже на пару часов — заснули бы вечным сном, ибо раны ваши загноились и вы умерли бы до рассвета, — холодно ответил Медив, опершийся на стену рядом с Бэйлом. — Откуда вы знаете меня? — произнес Бэйл, наконец-то полностью выпрямив ранее сломанную ногу. — Я знаю всех в этом мире, знаю всё в этом мире… И знаю, что ты не лучший человек в этом мире… — Я… Старался… Я думал жить по заветам отца… — И ради безответной любви ты страдал, делал всю грязную работу в этом королевстве. Ты убивал, строил козни и распускал злобные слухи… Бился с теми, кого на самом деле считал правыми, убивал их. Ты практически умирал, получал сотни ран, но вставал и продолжал биться, и все это — ради слепой любви… — Я… — Ты неплохой человек, Бэйл Рэндэл. Ты просто окружил себя теми, кто тебя сделал таким человеком, — вновь перебил Медив, протянувший Бэйлу флягу. — Что здесь? — произнес Бэйл, почувствовав вес очевидно полной до краев фляги. — Вино… Но не смей его пить, лорд Рэндэл, ты нужен этому миру, нужен… — Яд? — Да, и он предназначается для той, что сломала жизнь тебе и многим другим…       Бэйл замолчал — в душе он глубоко ненавидел Антею, ставшую причиной большинства его бед. Она отвергла его, но в благородном порыве подарила ему сына… «Я не могу, не могу», — вторил он про себя, как вдруг Медив, словно чувствовавший его переживания, произнес: — Если это не сделаешь ты, более жестоко «это» сделает Родрик. А он уже осадил замок Боле, лорд Рэндэл…       Бэйл поднялся с холодного пола, сделал круг по камере, и, когда он развернулся лицом к Медиву, тот уже держал в руках два свитка с начерченными по обе стороны рунами. — Что это? — Этот свиток, перенесет тебя в замок, в покои к ней… Второй свиток отнесет тебя домой, к сыну и прислуге…       Бэйл опустил свой взгляд на свитки, а когда поднял глаза — Медива перед ним уже не было, лишь черный ворон, пристально наблюдающий за действиями пленника. Бэйл разложил свиток на полу и, закрыв глаза, подумал о покоях Антеи… Когда глаза его были раскрыты — перед ним открылось новое помещение, с изящной мебелью и Антеей, смотрящей на Бэйла, как на восставшего из мертвых…

***

— Ваше Величество! — доложил Дэймон Томасу, наблюдавшему за штурмом с холма. — Защитники оставляют стены, бегут к донжону замка. Врата будут открыты с минуты на минуту. — А как же лорд Эрган? — надев на голову шлем, поинтересовался Томас. — Он в первых рядах штурмует замок, жив, здоров, испачкан кровью! — довольно произнес Дэймон. — Тогда займи свое место рядом со мной, герцог, мы отправляемся в бой! — скомандовал Томас, и всадники его направились в замок, к открывавшимся вратам.

***

      Родрик продолжал рваться к донжону, убивая одного воина за другим. Он не щадил никого, и воины его следовали примеру командира — в городе началась резня, сравнимая даже с бойней в Маграо. Защитники сбивались в группы, но не могли дать отпор великому воину, а когда в замок на полных парах влетели гвардейцы во главе с королем, большинство воинов побросало оружие на землю, ожидая получить хоть какое-то снисхождение со стороны победителей.       Родрик добрался до площади перед донжоном — последние защитники прижались к вратам его, выставив свои мечи и копья в направлении противника. Родрика уже обуревала ярость берсерка — он не чувствовал усталости, страха, и единственное, что переполняло его — жажда крови врагов. — Не устал? — услышал Родрик за спиной. — Дэймон, видел, как твои люди взяли врата… Ты готов? — проговорил Родрик, приготовив к бою свой меч, с которого практически ручьями стекала кровь. — Я думал ты не спросишь, — с улыбкой проговорил Дэймон перед тем, как они оба понеслись на защитников.

***

— Как ты тут оказался? — испуганно спросила Антея, прижавшись к телу не менее удивленного Бэйла. — Нет времени объяснять, Тея… — произнес Бэйл, отодвинув девушку чуть дальше от себя. Тея, поддерживая руками свой живот, прошлась по комнате вслед за Бэйлом, смотрящим на прорывающихся к вратам башни захватчиков. — Что произошло? — Он убьет тебя, и твоего не родившегося ребенка! Понимаешь? — бешено выкрикнул Бэйл, обернувшись к Антее. — Да… Понимаю… — Ты, твою ж мать, должна была уйти из замка до начала штурма, как только вернулся Эдвард Мур с известиями о поражении короля и смерти Михаэля! Или вас снова спасать должен был я? — вырвалось у Бэйла, переставшего контролировать свои слова. — О чем ты говоришь? — непонимающе произнесла Антея. Аккуратно, поддерживая свой живот, она присела на свое ложе. — Я, Пекло, о том, что если происходит у кого-то беда, кого зовут? Конечно же, Бэйл Рэндэл, он же бессмертный, богатейший, человек крепкой выдержки твою ж мать! — продолжал давить на Антею взбешенный Бэйл.       У девушки потекли слезы, но Бэйл не был намерен остановиться, он хотел справедливости, хотел победить самого себя и в последний раз высказать всё, что у него скопилось за долгие годы Тее. Он присел рядом, взялся за голову и, опустив свой взгляд на колени, проговорил: — Я не знаю, чем я заслужил это… Я же просто любил, чисто любил, и ничего не хотел от жизни более… Быть может, не было бы этой любви, я был бы просто неприметным лордом, живущим более чем неприметной жизнью… Любила ли ты так, как я любил тебя, Антея? Конечно же нет…       Антея резко обняла Бэйла и прижалась своими губами к его губам. Он был не в силах противостоять, но понимал, каждая минута приближает смерть Антеи и его самого от рук Родрика. Он перестал целовать её, аккуратно приложил свою руку к её животу и словно почувствовал, как бьется сердце у ребёнка и как пинается её малыш. Пересилив боль души и не пустив слезы, он потянулся к фляге с отравленным вином. Бэйл раскупорил флягу, тяжко вздохнул и протянул её Антее: — Раз уж твоему ребенку не суждено родиться, выпей вина, для храбрости…       Антея, по доброму посмотрев на Бэйла, приняла флягу из рук и сделала несколько крупных глотков…

***

      Родрик и Дэймон ворвались в чертог, как вдруг в плечо Дэймона вонзилась стрела, а из-за угла появился сир Эдвард Мур, поджидавший их появления с самого начала штурма. Он встал к Родрику вплотную, бросил лук на землю и, встав в широкую стойку, проговорил: — Сир Родрик, ты знаешь, нет чести в сражении с неравным по силе и умениям соперником. — Допустим, — холодно ответил Родрик, то и дело поглядывая на поднимавшегося с земли Дэймона. — У меня нет семьи, твои Загорский король лишил их жизни, мою жену и маленького ребенка, последний мой родственник — племянница, которую ты поклялся жестоко убить… Сделай это быстро, — проговорил Эдвард, сбросив с себя защищавший сердце нагрудник. Родрик понимающе кивнул и, когда Эдвард широко расставил руки, вогнал свой стилет ему прямо в сердце. — Ты в порядке? — согнувшись над Дэймоном, произнес Родрик. — Да, иди, заверши это дело… — устало и с болью в глазах выразился Дэймон, оставшийся ожидать лекарей на месте.       Родрик посмотрел в сторону лестницы — длинной и винтовой, ведущей на верхние ярусы замка. Приготовив меч, он переступил тело мертвого Эдварда и поднялся на первую ступеньку…

***

— А помнишь, как мы подшутили над Дереком Уинслоу? — произнес Бэйл, ещё чувствовавший пульс обнимавших его рук. — Подбросили ему козьего дерьма в стальные сапоги в день, когда его взял на обучение мастер меча Ризвер. — Помню… — слабо шептала засыпавшая Антея, хватка рук которой постепенно ослабевала. — Я помню, как вернулся из Амбора, после похорон отца… Мы не виделись два года, мне, кажется, было лет четырнадцать, а тебе — без малого тринадцать. Ты встретила меня во дворе замка в платье, практически расцветшая, прекрасная, как ясное зимнее утро… — По лицу Бэйла потекли слезы. — Ты стояла в том бордовом платье, ярко улыбаясь смотрела на меня… Именно тогда я влюбился…       Он почувствовал, как руки её безвольно опустились, и больше не было её тихого сопения, не было всхлипов, не было пульса её рук. Бэйл опрокинулся на кровать, прижал свои ладони к глазам и застонал, зарыдал как мог рыдать потерявший почти всё мужчина. Снизу слышались голоса — знакомый голос Эдварда и грубый голос Родрика, что подгоняло Бэйла в его действиях. — Прости, прости меня, любимая, прости… — сквозь слезы и всхлипы проговорил Бэйл, припав к холодным ногам Антеи.       Он поднялся с кровати, аккуратно положил Антею на кровати и в последний раз поцеловал её холодные губы. Шаги приближались к двери, и Бэйл, развернув свиток, подумал о кроватке своего сына…

***

      Родрик одним ударом выбил дверь и ворвался в покои, но то, что он увидел, не могло его обрадовать. Антея не дышала, аккуратно лежала на кровати, а на тумбе рядом с ней стояла фляга. Руки её обнимали живот, словно она защищала своего не родившегося ребенка, и Родрик, увидев это, сил на колени перед её телом. Он снял шлем — по щеке его потекла слеза, а руку свою он положил на холодеющее тело. «Я должен был, это мой долг», — про себя твердил Родрик, как вдруг голос Томаса, появившегося за его спиной, заставил его отринуться от скорби: — Она решила умереть спокойно, дорогой друг… Ожидание смерти — сильнейший стресс… — Я знаю, Ваше Величество… Но я плачу не от того, что не успел, а от того, что она когда-то была мне другом, — поднявшись, произнес Родрик. — Что сделать с телом? — спросил Томас, ожидая последней воли Родрика. — Прошу вас, Ваше Величество, похороните её достойно… А замок сожгите, дотла, как они сожгли Рагнарек.

***

      Бэйл открыл свои глаза — он был в своих покоях, таких же убранных, как и в день его отъезда, почти год назад. Кроватка со спящим Брюсом стояла рядом с его периной, а служанка, покачивающая кроватку, чуть ли не упала в обморок при виде появления Бэйла «из пустоты». — Мэг, идите спать, я вернулся… Скажите всем… — вытерев последнюю слезу, проговорил Бэйл, присев рядом с люлькой.       Мэг поклонилась своему господину и вышла из покоев. Бэйл смотрел на спящего сына долго, пока сам, как подкошенный, не свалился в перину, не подозревая, что ждет его в ближайшие месяцы…