Хроники Долгой Ночи

      Погода окончательно испортилась — вновь в Эрифос пришли снега, при том неожиданные, ибо наступили они в начале лета. Заморозки погубили большую часть заготовленных посевов, лед сковал многие реки и небольшие озера. А в Загорье, местах более холодных, чем все королевство Эрнедон, и в Рагнарекском плато, снегопады были настолько сильными и порывистыми, что людей сбивало с ног, а кто-то попросту умирал от холода.       Родрик никогда не видел в Рагнареке столько народа — кузнецы и рудокопы с юга, с Талшира, герцогства Торо, Королевских земель и Гидры, и трудолюбивые и изобретательные дворфы, трудились не покладая рук днями и ночами. Медив проделал великую работу — побывал в каждом замке, крупном городе и деревне, забрал кузнецов, кожевников, старателей, способных обрабатывать дерево и орудия труда. — Джендри, малыш, иди отдохни! — подошел Родрик к Джендри, не покидавшему рабочее место уже целый день. — Кто будет ковать оружие для нашей армии? — еле еле выдал юноша, силой ударив молотом по заготовке. — Тут чуть ли не десятки тысяч кузнецов, думаешь некому? Быстро в мой шатер, выпей вина и поспи! — приказал Родрик, дернув Джендри за плечо.       Джендри не мог противиться воле хозяина этих земель, к тому же Родрик был человеком, как минимум ростом неимоверно пугающим Джендри. Трясясь от холода и мороза, забиравшегося словно под кожу, он направился к шатру, а Родрик, проводив взглядом молодого лорда Баратеона, неожиданно для всех встал к заготовке, взял в руки молот и нанес сильный удар по заготовке. От звука удара даже у Родрика заложило уши, а люди, привыкшие видеть Родрика суровым воином и лордом, застыли от удивления: — Что уставились, за работу! — приказал Родрик, перевернул заготовку и ещё раз силой стукнув по ней молотом.

***

      Джендри преодолел практически весь лагерь и наконец-то оказался у огромного шатра из черной ткани. Из щелей шатра валил яркий свет, и, когда Джендри приоткрыл занавеси шатра, лицо его мгновенно согрелось от жара разведенного внутри костра. На глаза ему сразу же попались деревянная тарелка с похлебкой и глиняный кувшин с чашей, и, когда юноша приблизился к содержимому, в нос ему ударил чудный пряный запах горячего вина.       Едва он успел попробовать вино на вкус, как голос, принадлежавший Арья, из угла шатра позвал его: — Милорд…       Джендри выпил чашу до дна, и, сбросив себя плащ, направился к своей любимой.

***

— Милорд, снегопад усиливается! — доложил лорд Грейвз Родрику, никак не ощущавшему мертвецкий холод.       С Родрика ручьями тек пот, мокрая рубаха прилипла к его горячему телу, борода, отпущенная рыцарем за время длительных походов, обмокла и слиплась. — Киллиан, старый друг! — выпрямился Родрик, протянув руку старому другу.       Они пожали руки и крепко обнялись, Киллиан даже не обратил внимание на то, что одежды Родрика насквозь мокры и грязны. — Ты привел всех? — едва сдерживая улыбку произнес Родрик, поглядывая в сторону конной гвардии Киллиана. — И еще варваров Карсона, милорд… — Войска? — спросил Родрик, сбросив практически готовый меч в горнило. — Семь тысяч варваров и практически все силы Эрганов, находящиеся в Рагнареке до нападения Роуна МакХейга, — исправно доложил Киллиан, протянув Родрику флягу с вином.       Родрик жадно осушил флягу до дна, вернул её лорду Грейвзу и, достав раскалившийся докрасна меч, вновь нанес мощный удар по черной стали. — Навыки, которые ты получил от кузнеца Гора в детстве остались? — улыбнулся Киллиан. — А кто, ты думаешь, после каждой битвы чинит мой доспех? — язвительно ответил Родрик, указав на сложенные в углу кузни латы. — И все же, снегопад усиливается, дай своим людям отдых, или они ещё до прихода тех тварей умрут от бессилия…

***

      Джендри проснулся слишком рано — солнце только начинало появляться за заснеженными пиками Рагнарекских гор. Арья спала рядом, тихо и мило сопела, но, хорошо зная её, Джендри сомневался, что она на самом деле спит. Он откинул от себя одеяло и сразу понял, что на улице царит мертвецкий холод, способный повалить вполне здорового человека. Костер уже не горел, тепло и свет исходили только от почти расплавившихся свеч, и поэтому Джендри со скоростью сокола бросился натягивать на себя портки. Едва натянув их, он обернулся к кровати, где Арья, уже пробудившаяся после недолгого сна, с улыбкой смотрела на него. — Что? — спросил Джендри, надев на себя рубаху. — Он казался мне больше, — пошутила Арья, накинув на себя второе одеяло. — Тут просто холодно! — едва не обидевшись произнес Джендри, запрыгнув в свои сапоги. — Ну конечно, — улыбнулась Арья, приманив Джендри к себе жестом руки. — Не сейчас, у нас много работы… — отрезал юноша, накинув на себя теплую мантию с плащом.       Джендри посмотрел на Арью и, махнув рукой, направился к выходу из шатра.

***

      Он не сразу заметил, что стих бой молотов, лязг тяжелых лат и стали, скрип телег, потрескивание костров и горнил, перекрикивания носящихся по лагерю людей. Сразу же он наступил в сугроб, который, казалось, за ночь вырос в разы, и уже доходил выше колен молодому лорду.       Вдали виднелись редкие огоньки отдельно стоящих кузниц, в которых, видимо, работа продолжалась всю ночь ввиду их защищенности от снегопадов. Большинство шатров и палаток были заметены снегом, редкие фигурки людей разводили костры и раскапывали свои лагеря.       Джендри вошел в кузню — горнило всё ещё было раскалено, а Родрик, принявший работу за юношей, уже мирно дремал на постеленном в углу матрасе. — Лорд Эрган, просыпайтесь! — растормошил Джендри Родрика, сквозь сон отмахивавшегося руками. — Джендри, мать его, я тебя спать отправил… — Да, лорд Эрган, но вы сами легли спать, и я хорошо отдохнул…       Джендри отошел от Родрика и, подняв лопату с земли, зачерпнул сваленный рядом с наковальней уголь и швырнул его в печь, еле еле раздул пламя ручными мехами и, подняв куски необработанной, дробленой руды, бросил их в плавильный котел. Родрик поднялся с матраса и, испив холодной воды дабы промочить горло, направился к Джендри, наблюдавшему за тем, как начинала плавиться черная сталь. — Всегда поддерживай температуру, не давай прогореть даже половине углей, — подметил Родрик, встав прямо за спиной юноши. — Я уже разобрался, — указал Джендри на свиток, лежащий на крышке пустой бочки. — Помоги надеть доспехи… — А сам не можешь? — улыбнулся Джендри, по доброму хлопнув Родрика по плечу. — Сам я буду это делать долго, а нам, как сам знаешь, нужна скорость…       Джендри кивнул и поднял с пола наручи Родрика.

***

      Полностью облаченный в доспехи, Родрик вышел из кузни. Впервые он понимал, что ему нечего опасаться, ибо он доверял своим людям, и верил всем тем, кто собрался под Рагнареком в столь трудный час. Он сразу же почувствовал мертвецкий холод, но, к счастью, на улице почти не было ветра и не шел снег, порой казавшийся бесконечным. — Коня мне! — приказал Родрик, едва лишь пройдя десяток метров по лагерю. Стражники, едва заслышав слова Родрика, мигом убежали в неизвестном направлении, и, спустя пару минут, привели здорового жеребца. — Он меня выдержит? — Мы выбрали самого крепкого, милорд… Ваш конь же остался в Унферте, к сожалению… — Ничего, верю, верю вам.       Родрик аккуратно запрыгнул на своего коня и погнал его через лагерь, к руинам видневшегося вдалеке Рагнарека. Дороги уже были расчищены, люди суетливо носились по лагерю, грузили на повозки готовое оружие, поддерживали сотни костров. То и дело в лагерь приходили обозы с добытой в шахтах черной рудой, а воины, прибывшие для охраны лагеря, упражнялись с готовыми мечами и копьями.       Родрик промчался по холодной, заснеженной пустыне, и, спустя около получаса таки достиг Рагнарека, до сих пор разрушенного после вторжения Роуна МакХейга. Стены города, башни, каменный дома и донжон никогда ранее не блистали своей красотой, но сейчас, после того пожара, они стали полностью черными от копоти и дыма. Не осталось ни одного деревянного дома, постройки или даже отдаленного сарая — от такого жара сгорело всё, что только могло.       Рыцарь спешился и повел коня через город, который, казалось бы, до сих пор разил нос гарью и трупными смрадами. Родрик снял свой шлем, вдохнул поглубже и понял, что это ему только кажется. Он чувствовал себя дома, пусть и дома, как такового, больше не было. Родрик в своей жизни плакал лишь однажды, и сейчас, глядя на руины города, едва сдерживал слезы боли и отчаяния. Он вошел во внутренний двор цитадели, и, привязав коня к железному пруту оплавившихся врат, вошел в донжон. Преодолев длинную лестницу, он поднялся в Высокий Чертог, который, как показалось ему, почти не был тронут.       Немудрено, ведь ещё прапрадед Родрика, лорд Дасти Эрган, заложивший новую цитадель Рагнарека, весь Высокий Чертог, все предметы, находившиеся в нем, приказал вытесать из камня. И лишь огромный, овальный Стол Вечной Памяти, составленный из дуба, дотла сгорел. Пройдясь по всему залу, он вышел к главенствующему Трону Камня и Железа. Едва Родрик успел прикоснуться к нему, со стороны балкона послышался голос: — Я знал, что ты придешь…       Родрик повернул голову к балкону — Йен, усталый и удрученный с виду, наблюдал за внутренним двором замка. — Брат! — выговорил Родрик, направившись к Йену с широко распростертыми руками.       Братья обнялись, и Родрик, едва лишь подняв глаза, приметил грифона, мирно спавшего на огромном выступе замка. — Ты что тут делаешь? — Я часто здесь бываю, брат, очень часто. Здесь на меня накатывают воспоминания, я вспоминаю отца, погибших братьев, но с трудом могу вспомнить нашу мать… — произнес Йен, присев на одно из каменных кресел. — Наша мать… Я помню её, очень хорошо помню, — с грустной улыбкой и померкшими глазами проговорил Родрик, посмотрев на место, сбоку от Трона. — Мне было сколько, когда умерла наша мама? Года три? — Четыре, брат. Мне двенадцать, Эндору девять, а малышке Кэтрин всего один год… Хорошо хоть отец оправился, взял в жены дочь лорда Харрина, но и она умерла во время родов малыша Дрима… — Какая она была, Род? — сказал Йен, выпив немного вина из кожаной фляги. Родрик вздохнул, мысленно заглянул в прошлое и, с небольшим слезным проблеском в глазах, произнес: — У неё были большие глаза, большие зеленые глаза, глядя в которые ты мог мгновенно успокоиться. Длинные, волнистые, черные, как уголь, волосы, гармонирующие с ее бледной кожей. — А ты не Розу описываешь, случаем? — спросил Йен, немного улыбнувшись. — Действительно, наша мать была очень похожа на неё, — улыбнулся Родрик, присев на Трон. — А умерла она от горячки, в голодную зиму… — проговорил Медив, появившийся за спинами у обоих братьев. — Я в первый раз чуть ли не убил тебя, да и во второй как-то желание не пропало, чародей, — жестко выговорил Родрик, протянув руку Медиву. — Сколько оружия уже готово? — холодно высказал маг, пожав руку Родрика. — Многим более половины, ещё успеем сделать свыше, дабы вооружить ополчение… — Не успеете, — разом отрезал Медив, бросив свой взгляд в сторону южных окон донжона.