Сила и слабость.

Клипот разваливается на куски. Разрушается, истекая человеческой кровью, отсеченный от собственных корней. Ямато, один из двух легендарных мечей Спарды, не в состоянии больше держать врата в Ад открытыми. Клинок, как и прежде, гудит от переполняющей его силы, но сосуда, способного стать проводником для нее, у меча больше нет. Вергилий припадает на колено, стараясь не утратить сознание от нахлынувшей слабости. Данте стоит рядом, запрокинув голову к небесам, и наблюдает, сдавленно улыбаясь, как рушится все, к чему так долго стремился его одержимый брат. Источник силы Уризена уничтожен. Всесильный плод, напитанный человеческими страданиями, исчерпал свой великий потенциал – Вергилий не в состоянии больше обращаться к его могуществу. Та сила, что позволила Мундусу стать повелителем Ада однажды, теперь способна лишь поддерживать жизнь в одном-единственном, наспех спаянном из двух половин, теле. Ви внутри. Уризен внутри. Вергилий чувствует их амальгаму и борется, как может, с ее скоротечным распадом. Данте берет его под локоть, помогая подняться. Ямато, отзывчивый к потребностям близнеца, обращается в трость; теперь она – опора для слабеющих рук. Вергилий медленно закипает внутри. Ощущать себя немощным, жалким, отныне лишенным даже собственных ночных кошмаров – омерзительно. Вергилий кусает губы, упираясь обеими руками в рукоять Ямато, и не смотрит на Данте. Ощущая прожигающий до кости взгляд на своей коже, он силится придать лицу невозмутимость, и это как никогда тяжело. Тени залегли под глазами, а морщины – между напряженно сведенных бровей. Чертов Клипот оказался слабее, чем должен был. - Что ж, видимо, наше турне по Аду откладывается, - хмыкает Данте, продолжая смотреть на близнеца, - есть особые пожелания? - Умри, - сухо бросает Вергилий. Его плоть ощущается грубым холщовым мешком. * Ред-Грейв приходит в норму на удивление быстро. Рейды команды зачистки и лаборатории с ее бесконечными пробами почвы и воздуха, наконец, окончены. Жители возвращаются в дома, и жребий брошен: кому-то повезло обнаружить собственную квартиру в целости и сохранности, а кому-то не очень. Власти хлопочут над восстановлением инфраструктуры и порядка, смертные наводнили город, и он снова пришел в движение.. Вергилий наблюдает за ними из окна. Он больше не выпускает из рук свою трость и вот уже несколько дней не покидает агентство. Данте тоже. Оставив на «малыша Неро» заботу о заблудших порождениях Ада и Клипота иже с этим, он вновь обосновался в своем агентстве, с той лишь разницей, что теперь его взгляд устремлен не в похабный журнальчик с тысяча и одной бесполезной статьей, а в спину старшего брата. Вергилий ссутулился, не отходя от окна, и сила отцовской крови лишь слабо трепещет внутри него. Утренняя тренировка с мечом снова не увенчалась успехом. Данте не приглашали стать свидетелем полного краха Вергилия, но он решил, что обязан пронаблюдать. Сложив руки на груди и стоя в тени коридора, он следил за тем, как близнец обращает свою опору в ее изначальный вид, как подгибаются его колени и дрожат руки, как сходятся брови у переносицы и искривляются полные губы. Вергилий медленно выдыхает, распрямляя плечи. Вздернутый подбородок, непреклонный взгляд.. он расставляет ноги шире и выставляет меч параллельно полу. Упираясь большим пальцем в гарду меча, Вергилий, кажется, не может вытащить его из ножен. Он стискивает зубы. Дрожащие пальцы сжимают рукоять меча, заставляя гудящее силой лезвие вновь показаться и призывно звенеть. - Отдай мне ее, - хрипит Вергилий, - отдай. Данте уходит, не глядя на то, как Вергилий истязает собственное тело в тщетных попытках нанести мало-мальски сильный удар по тренировочной кукле, и как впадает в ярость от его бессилия. Ямато вновь обращается в трость. * «Тебе помочь?» - вопрос, который запрещено задавать в этом доме. Вергилий раздевается, сидя на постели, неторопливо расцепляет крючки-невидимки под плотными складками ткани своего жилета. Данте вновь наблюдает за ним. Руки брата не дрожат, но он чувствует, как высока цена за это. «Ты можешь расслабиться. Быть слабым после того, через что ты заставил себя пройти, после разделения надвое и поспешного слияния вновь, после истребления источника твоей силы – это нормально. Позволь себе быть слабым, дай себе отдохнуть, черт возьми». Он сказал бы это, если бы Вергилий мог подняться и ударить его в ответ на такие слова. Сказал, если бы вероятность ощутить Ямато в собственной груди оставалась не иллюзорной.. но он молчит. Вергилий скидывает жилет и будто не обращает внимания на брата, что, присев рядом с ним, помогает стянуть сапоги. - В душ. И они идут в душ. Вергилий стоит, упираясь рукой в холодный кафель стены, а руки брата скользят по его истощенному телу. Каждая мышца в нем напряжена. Каждая клетка кипит от ярости, но лицо остается бесстрастным. Данте раздевается тоже и забирается в ванну с ним. Он гладит ладонями по спине близнеца - по чуть сутулой теперь спине, по опущенным плечам, по напряженной шее. Ладонями он обводит его поясницу и жарко прижимается сзади. Он действительно горячий.. и вездесущий. Возбуждения между близнецами нет, Данте прижимает изломанного брата к себе и больно хватает зубами кожу, а Вергилий закрывает глаза. Вода смывает внешние различия между ними. Данте обращается в демона, и бесконечные потоки его силы медленно перетекают в близнеца. Вергилий дышит часто, тяжело и надломленно, он оборачивается к брату и хватает его за горло, силы в дрожащих пальцах нет даже на то, чтобы оставить следы. Данте молча смотрит на него, пока Вергилий ведет ладонями по грубой чешуе, очерчивая абрис настоящего могущества и красоты. Время искажается, хрипит и оборачивается вспять. Им снова двадцать лет. Они стоят, все так же, под струями воды и расстояние между ними едва ли покрывает шаг. Ямато по самую рукоять увяз в груди Данте, причиняя тому нестерпимую боль, но бунтарский взгляд все так же направлен в лицо Вергилия, а тело, залитое кровью, подается ему навстречу. «Как насчет поцелуя от младшего братишки?» Вкус железа они делят на двоих. * Вергилий ложится на постель, неизменно – спиной к брату, и закрывает глаза. Он не удивляется, вновь ощущая жар за спиной, но дышать становится немного легче. Кажется, обмен силой все же работает. Кажется, у него еще есть шанс.. голос Ви в голове пробуждается словно из ниоткуда, но спутать его с другим невозможно. «Может, Данте сможет исправить то, что я сделал?» Как всегда исправлял. Может, сила – не все, что у него было, что осталось? Глупая мысль не дает покоя и не дает уснуть. Вергилий поворачивается к Данте. Разумеется, он не спит. Смотрит, спокойно и серьезно, на воплощение собственных ночных кошмаров, и тянется к нему, чтобы поцеловать. На этот раз, Вергилий не отстраняется, но его глаза остаются открыты. Там, в глубине его собственной темноты, поджидает Он.. оно – осознание собственных ошибок, огромное, размером в душу, уязвимое место на теле. Вергилий обнимает брата, позволяя притянуть себя еще ближе. Жадные, горячие ладони на бедрах уже не смущают. Данте обводит ладонями его ягодицы и сжимает их, рычит как голодный зверь в сухие губы близнеца. Он жаждет его, жаждет быть с ним, быть в нем, сделать его частью собственной силы и слабости.. все же, он не рвется с цепи. Вергилий усмехается, не сводя взгляда с его лица. Неужели, он сам выглядит так же в попытке достичь абсолютной силы? Это смешно.. но намного смешнее тот факт, что лишь его слабое человечное начало сумело докопаться до простейшей сути, до самой очевидной на свете истины: «Юризен*. Твоя причина сражаться, Данте». Твоя никчемная причина жить. Вергилий проводит ладонями по лицу Данте и чуть заметно кивает ему. Дважды повторять не нужно. Данте нависает сверху, умудряясь не вжимать ослабевшее тело близнеца в постель слишком сильно, и снова целует его, на этот раз - получая ответ. Оглаживает руками его грудь, бока и живот, сжимает пальцами член и ласкает его, неспешно двигая кулаком вверх и вниз. Он утыкается в шею Вергилия носом и вдыхает давно забытый запах его кожи, ведет языком по ней и ощущает тонкую пульсацию жизни, крови. Силы Спарды. Данте вжимается бедрами в бедра старшего брата и склоняется к его лицу. Утыкается лбом в горячий лоб. Он смотрит в глаза Вергилия, проникая в его тело пальцами, и практически не моргает – только дышит горячо сквозь приоткрытые губы. Он ждет мгновения, когда глаза Вергилия потемнеют от боли и наслаждения, но они закрываются. Данте кусает губы напротив и резко вставляет свой член в растянутый вход. Вергилий кривится, хрипло стонет умопомрачительным голосом и обнимает руками широкие плечи близнеца. Подается навстречу сильным толчкам, утопает в принадлежности и обладании. В могуществе. Даже если Клипот разрушен, а Ямато отвергает его как сосуд, у Вергилия есть иной источник бесконечной силы. Жадный. Преданный. Непохожий. Раздражающий. Родной. Вергилий крепче сжимает руки и напрягает все ресурсы собственного тела, чтобы обхватить бедра Данте ногами. Брат хватает его под поясницу и вжимает в себя еще теснее, входит глубже, прижимает ягодицы к подвздошным костям и замирает. Несколько секунд без движения вынуждают Вергилия вновь посмотреть на него. В глазах брата – всё, о чем сам он подумал лишь только что. - Как насчет второго раунда, братишка? Вергилий не хочет смеяться, но он смеется, - закончи хотя бы первый, счетовод. * Утром Вергилий снова стоит у окна. Он сам принял душ, и сам оделся. Он стоит, опираясь на трость, и наблюдает за чуждым ему спокойствием. Он ждет. - Эй. Данте приподнимается на локте и не сводит взгляда с безупречно прямой спины. Вергилий лишь слегка поворачивает голову к нему. - Вставай. Нас ждет тренировочный зал.