Иккинг Кровожадный Карасик III

Утро наступило для Иккинга слишком быстро и слишком безрадостно. Во-первых, у него затекло все тело и, первые пять минут после пробуждения, ему пришлось словно старому деду пересекать комнату согнувшись в три погибели. Во-вторых, он все-таки убедился в том, что все произошедшее не сон. И в том, что Драго подчинил себе Беззубика, и в том, что после смерти он попал не в Вальгаллу, а в альтернативную реальность старого, доброго Олуха. На завтрак Иккинг спустился не в самом лучшем расположении духа, постольку-поскольку в его голове крутились тревожные мысли о том, как же там ― дома. Что теперь с отцом и матерью? Как Астрид? И что с Беззубиком? Вот только спустившись, открыл рот от удивления. Точная копия матери кружила по кухне, весело переговариваясь с точно таким же отцом... Стоик, убедившись, что Валка занята своими делами, поднимал голову и смотрел на нее, потом резко делая вид, что всецело занят поглощением своей еды. И это так напомнило ему тот единственный раз, когда он видел своих родителей такими же счастливыми, что сердце невольно защемило. Драконы в этом мире не представляли такой же угрозы, как и в его мире... и это позволило тому-Иккингу вырасти в полной семье. Возможно, он тоже мог бы спускаться по утрам на завтрак и видеть такую картину... ― Доброе утро, сынок, ― обернувшись улыбнулась Валка, ставя на стол его тарелку, и садясь сама. ― Как спалось? ― Н-неплохо, спасибо, ― выдавил Иккинг, нерешительно проходя к столу. ― Как... вам? ― Тоже хорошо, ― Валка потрепала его по волосам, слегка толкая Стоика. ― А? Да-да, доброе утро... Воцарилась тишина. Но на удивление Иккинга она была приятной. По семейному теплой, уютной. — Ну, как прошло вчерашнее Посвящение? ― Спросила его Валка, и он снова увидел в ней свою мать... разве что не в том обличии, что она предстала пред ним в пещере. Но ее глаза, ее голос ― все напоминало о той Валке, которая любила небо и драконов. — Хорошо. Я поймал дракона, — ответил Иккинг, невольно сглатывая. — Молодец, сынок, — довольно улыбнулась женщина. Стоик тоже оторвался от своей миски и прогудел, явно скрывая улыбку и гордость в глазах (видимо чтобы не обнадеживать раньше времени): — Отлично, отлично! — И снова вернулся к, несомненно важному, занятию ― поглощению еды. *** После завтрака Иккинг практически сбежал из дому. И не по тому, что ему было там больно или неуютно находится, просто вся эта семейная идиллия сбивала с толку. Наоборот он был даже рад, что в этом мире есть хоть что-то отчасти ему знакомое. Сначала он заглянул в Парадный Зал, где взял "на почитать" книгу «Как приручить дракона»... ну и разочаровался, конечно же. Многообещающая обложка и вступление... и абсолютный ноль информации, просто одно единственное: «Глава 1 (она же последняя): ОРИТЕ НА НЕГО» ― Видимо наличие угрозы действовала на писательские навыки викингов более... положительно, ― потряс книжку Иккинг, закрывая ее и ставя обратно. Видимо драконов здесь приручают... не самым приятным образом. Потом прогулялся до кузницы, где орудовал тот самый викинг-здоровяк, узнал где, что лежит и, взяв топор, направился в лес. Во-первых, надо было посмотреть на что способно это тело, во-вторых, надо было найти дерево, которое меньше всего восприимчиво к драконьему пламени. Не всегда же его драконам жить под кроватью. *** Первые драконы ― Кривоклык и Громгильда, ― проснулись через шесть дней. Иккинг к тому времени сколотил два домика (да, тех самых, которые были предназначены для драконов на его Олухе), практически приручил отцовских драконов ― Головотяпа и Крючкозуба, ― и открыл для себя тот факт, что различает драконью речь (которой, на его удивление, обладали здешние рептилии). Наладил собственное расписание, нашел общий язык с Рыбьеногом (тем самым косоглазым мальчишкой-аллергиком) и Забияком (правда с ним только на уровне: я тебя не замечаю, Иккинг, но и Сопляку не сдам, делай что хочешь), а также нашел небольшую отдушину в виде работы в кузне. Брехун Крикливый (да, викинг-здоровяк), который оказался в чем-то похож на Плеваку, наконец перестал выгонять его из своей "огнедышащей" обители, и теперь целыми сутками только и делал, что пытался понять, где и когда Иккинг научился так работать с металлом и огнем. Отношения с матерью, Валлгалармой, а не Валкой, он словно строил заново, теперь уже трепетно и нежно охраняя и взращивая их. Несмотря на то, что фактически ему она была чужим человеком, он поклялся себе, что хотя бы в этом мире у Иккинга и его матери будет шанс. А вот с отцом... как-то все снова не заладилось. Стоик обожал свою супругу и, несомненно, любил сына, вот только как раз-таки его, Иккинга, он и не замечал. Как будто стыдился того, что у него такой ребенок. «Впрочем, ничего нового,» ― вспоминая времена, до появления Беззубика, пожимал плечами Иккинг, и шел дальше. Также в узкий круг новой семьи, совсем неожиданно, но как-то естественно затесался дедушка, бывший вождь деревни ― Старый Сморчок. Предсказывающий Иккингу великое будущее, рассказывающий об огромных морских драконах, и в целом очень дружелюбный старик, с первого же взгляда понравился Иккингу, и теперь они долгими вечерами беседовали у камина обо всем на свете. Один, как много он узнал о новом мире от него! Также появилась ясность в отношениях между тем-Иккингом и Сопляком. Так уж получилось, что они были двоюродными братьями. «Жуть.» Да-да, высокий, широкоплечий Сопляк и тощий, худощавый Иккинг оказались братьями. Впрочем, последнему повезло, и он, пусть и был младше на три года, являлся сыном вождя (иначе трудно представить, во что превратилась бы его жизнь). Ну и "Сморкала", отчаянно жаждущий занять место вождя Лохматых Хулиганов, не переставал надеяться, что боги подарят ему этот шанс. ― Бр-р, ― передернул плечами Иккинг, представляя что станет с деревней при таком правителе. Домик для Безымика (ну, аналог Беззубика, получил чуточку корявое имя) был почти готов, когда из под кровати, сонно оглядываясь, выползло багрово-красное Ужасное Чудовище и, зацепившись зубами за его хвост, сине-зеленый Змеевик. ― О, проснулись, ― Иккинг дотянулся до стола, где на тарелке лежала порция жаренной рыбы, ― Держите господа, прогрейтесь. Да, Иккинг знал, что драконы больше любят сырую, но он же не знал, что они проснутся в этот день! По идее должны были спать еще день... Змеевик, лениво гавкнув, подполз к рыбе, понюхал и недовольно заворчал. Чудовище, впрочем, недалеко от него ушел. ― Ну-ну, ― пожурил их Иккинг, ― я понимаю, но пока что есть. Громгильда прищурилась и, выдав что-то наподобие слабого огонька, зажевала рыбу, ни кусочка не оставив собрату. Потом, прогавкав что-то наподобие «не так уж и паршиво на вкус», уползла обратно под кровать. Кривоклык же замер в нерешительности посреди комнаты, видимо пытаясь понять, что он здесь делает. Посмотрел на Иккинга. ― Удивлен, приятель? ― Понимающе хмыкнул тот, хлопая по колену как бы подзывая его. ― Ну, в этом мы похожи. ― Р'рыба, ― наконец прощелкал он, начиная часто кивать головой, как делал иногда оригинальный Кривоклык, когда хотел чего-то добиться. ― Я х'хочу р'рыбку, с'сейчас. ― Ну, ― задумчиво потер подбородок Иккинг, вспоминая, приносили ли утром Головотяп и Крючкозуб рыбу, ― пойдем посмотрим? Кривоклык лениво зевнул, и кивнул. На руки, он правда, не дался, и всячески отказывался спускать с Иккинга взгляд, видимо не доверяя ему. Потому на кухню они спустились смотря глаза в глаза. Рыба дома была... на несчастье дракона ― жареная. В ответ на недовольный стрекот Иккинг лишь развел руками. ― О пробуждении надо предупреждать, ― и широко улыбнулся.