Иккинг Кровожадный Карасик III

История на этом, само собой, не заканчивается. И история Иккинга и Беззубика в этом мире только начинается. Все восемнадцать мальчишек были приняты в Племена Лохматых Хулиганов и Безжалостных Остолопов, по настоятельной просьбе единственного сына Стоика Обширного, в награду за его прямое участие к уходу Зеленого Смерча. Конечно, не все были согласны с тем. что именно Иккинг поспособствовал уходу Моредраконуса, но кто пойдет против слова сразу двух вождей, которым просто жизненно необходимо было найти повод не изгонять мальчишек из племени? Беззубик же, принявший весьма посредственное участие в истории с Зеленым Смерчем, все больше и больше стал походить на себя прежнего, и все чаще можно было увидеть, как узкий зрачок расширяется не только в присутствии Иккинга. Также братья с большим восторгом и удивлением заметили изменения во внешнем виде Беззубика ― с каждым новым днем он все больше напоминал ту Ночную Фурию, которой был. Чем это объяснялось? Одна Хель ведает. Возможно тем, что сущность из другого мира сама подстраивала под себя тело ― ведь Иккинг-то попал в свое (ну как в свое...) тело, а вот Беззубику в тельце маленькой кошки было весьма неудобно. Да, размеры пока не изменились, но кто знает, кто знает... может быть он еще вырастет? О драконьей стае в своем доме Стоик узнал еще очень нескоро, а когда узнал, драконов в ней, все равно было на двух меньше, чем было в самом начале ― Громгильда успешно сменила хозяина, а Сарделька как-то незаметно перебралась под теплое крылышко Страхкоровы, которому она очень понравилась. Но как это произошло и при каких обстоятельствах, знали, пожалуй, только Иккинг, Беззубик и Рыбьеног. Кстати Кривоклык, после позорища на Испытании, стал самым примерным драконом из всех, что когда-либо видел Стоик. И свою роль в дальнейшей истории тоже сыграл немалую. *** Иногда, когда Валлгаларма уходила или возвращалась с Походов, она рассказывала о Хранителе, что ревностно стерег ее путь в море. Будто какое-то древнее существо всячески оберегал ее от тех напастей, что всегда преследовали викингов в морских путешествиях. И Иккинг тогда, выходя к пристани, опускал руку в море и застывал так на некоторое время. Никто, кроме, может быть, Беззубика, не знал, что он там делает, но после этого вечером обязательно можно было услышать тихую, едва различимую песнь, что будто пробивалась сквозь толщу воды и расстояния... «Я всегда своим дыханьем Море поджигал… Всех сильнее и храбрее Я себя считал… Пойте чаще, пойте громче — Но спасенья нет: Самый страшный из драконов Съест вас на обед…»