Девять мгновений лета

Семь лет – разгар детства. То самое время, когда девочкам полагается играть в куклы, устраивать чаепития в гостиной и тайком мечтать о принце. Мальчики же должны меряться силой, приходить домой в грязи и со злобным хихиканьем дергать девочек, всё больше мечтающих от такого обращения о сказочной второй половинке, за косички. В семь лет у Какаши ничего этого не было, зато был добрый, в меру строгий отец и большой дом с садом камней на заднем дворе. Его даже не огорчало отсутствие матери – её он не помнил вовсе, а, наблюдая за мамашами, которые носятся за своими капризными чадами с носовыми платочками, - всё больше понимал, что и отцовской ласки ему хватает вполне. В семь лет у Какаши было то, чем мог похвастаться не каждый его сверстник – Сакумо Хатаке был эталоном мужества, доблести и примером усердного шиноби, который может и, главное, умеет рисковать. Когда Какаши шел рядом и замечал взгляды, исполненные восхищения, то еще больше выпячивал грудь вперед и прятал руки в карманы шортов. Но когда какой-то знакомый останавливался рядом и начинал хвалить скромного, самостоятельного, умного не по годам мальчика, то гордый сын стремительно стушевывался за отцовской спиной, пряча красные уши подальше от снисходительного взгляда. Ему не позволялось гулять далеко от дома, лазить в соседний двор за спелыми вишнями, и еще достаточно много всего, на что обычные родители с улыбкой закрывали глаза. Зато когда отец возвращался с миссии, то обязательно взъерошивал сыну волосы, вручая какой-то гостинец – новенький кунай с рукояткой ручной работы, книгу или немного помятые от транспортировки вагаси* (особенную разновидность из дальней страны!). А когда случалась хорошая погода, то они ходили на поляну около реки, где Сакумо показывал любопытному сыну самые легкие ниндзюцу, которые тогда казались юному Какаши просто невероятными техниками. Когда Обито было семь лет, он являлся желанным маленьким гостем в каждом доме квартала Учих. Неугомонный мальчик, подающий большие надежды, каждое утро вставал с мыслью о том, что было бы неплохо найти сегодня жука-носорога или синюю бабочку. Восхитительный мир природы и колоссальных просторов, на которые можно было выйти через лазейку в заборе, манил и притягивал. Не раз его находили в зарослях малины у семейной пары Яманака, чья усадьба граничила с задним двором Обито, но бездетные старики никогда не отчитывали его, даже радовались, когда он заглядывал. Среди сверстников юный Учиха всегда был заводилой и мятежником. С ним никогда не бывало скучно (разве только немного опасно). Но компания слишком быстро ему надоедала, и тогда он мчался домой, надеясь на то, что мама уже закончила свои дела по дому. Если такое случалось (к слову очень редко, потому как дом был большим и жили здесь три неаккуратных мужчины), то черноволосая добрая женщина садилась у окна, звала к себе сына, и за рисованием начинала петь. Пожалуй, это самый волнующий момент из детства Обито. Когда мелодичный, неторопливый голос начинал переливаться звуковыми оттенками, даже птицы за окном притихли. Что же до обучения искусству ниндзя, то отец и старший брат имели на Обито большие планы. Когда у главы семьи выпадал свободный день и перспективный молодой человек не улепётывал восвояси, начиналась Тренировка. Именно, с большой буквы. Этому действию было присвоено чуть ли не звание ритуала. Обито не понимал, почему старший брат и отец так носятся с этой меткостью бросков или силой удара. Он покорно выполнял всё, что от него требовалось, поддакивал, когда говорили о великом даре крови – Шарингане - и его значении, но мыслями витал далеко, где-то возле той самой лазейки в заборе. В тринадцать лет дети должны быть детьми. - Ну что, завтра свидимся, ребятки? – закидывая рюкзак на плечо, спрашивает Минато. Ученики покорно кивают и расходятся в разные стороны. От внимательного взгляда не ускользают враз посерьезневшие лица парней. Он понимает, что когда Какаши закрывает входную дверь, всё напоминает ему об отце и он задыхается в собственном доме, как птица задыхается в неуютной клетке. Всё, что вызывало чувство трепета, теперь вызывает чувство отвращения к самому себе. Именно поэтому Какаши самый первый приходит на развилку возле дуба и срывает злость на опоздавшем Учихе. Минато понимает так же и то, что идя по улице домой, Обито приходится сталкиваться с громкими выкриками, реже – с камнями, палками и кулаками. «Если ты не силен – ты никто в нашем мире» - таков закон нового поколения, сгруппировавшегося в стаи с агрессивными лидерами. Поэтому он пытается идти домой обходным путем, где дорога пустыннее и сверстников меньше. Приходя домой, Обито приходится сталкиваться с взглядами презрения. Но самые обидные – взгляды жалости. Стандартный вопрос на входе: «Что, снова не пробудил?» заставляет сглотнуть болящий ком в горле и мысленно молиться, чтобы позорные слёзы не навернулись на глаза сейчас, когда до комнаты остается десять шагов. Если бы мама была жива, она бы не допустила такого отношения. Но она умерла два года назад от рака горла, напоследок взяв с Обито обещание, что тот, как бы ему не было грустно и тоскливо, будет улыбаться самой светлой и беззаботной из своих улыбок. «Прошлое» - восхитительное слово, не так ли? Таинственное и ёмкое. В закромах памяти можно держать самых опасных зверей и хоронить свои чувства. Хоронить их там, где похоронены все радостные сердцу воспоминания, то, при мысли о чем всё внутри переворачивается. _______________

Один лишь вопрос терзает: Как выбрать путь под ногами, Не потревожив память?

* Def. японские сладости.