5300 км без коньков

Разъезжаемся: аэропорт. #Аэропорт #Прощаться_не_будем #До_следующей_встречи *** Юра нервно притопывал пяткой и мусолил зубами заусенец на большом пальце, не отрывая взгляда от табло вылетов. Отабек стоял рядом, прижавшись к плечу, и даже не пытался как-то его остановить или успокоить. Просто стоял со своими фирменными спокойными щами и как будто не переживал и не расстраивался, что вот-вот объявят регистрацию на Петербург. — Я, кажется, забыл у тебя зарядник, — выдохнул Юра и силой своей ледяной тигриной воли заставил ногу не дёргаться. Заусенец тоже грызть перестал, на это занятное дело у него пять часов перелёта впереди, успеет сожрать даже все ногти до мяса — можно обед не брать. Вот Барановская потом порадуется такой красоте. А ещё и пара кило лишних наверняка набрались на сардельках и жареном хлебе, и руки, как у дальнобойщика, загорели по локоть... Зато гонять в наказание будет так, что времени на хандру не останется. — А я забыл у тебя свой, так что, считай, поменялись, — пожал плечами Отабек, прошуршав ветровкой по Юриной джинсовке. Звук сразу напомнил очень похожий, когда они фотографировались с медалями на соревнованиях, и тёрлись, прижимаясь перед объективами камер национальными куртками. Юре всегда нравился этот момент больше всего — возможность разделить свой триумф с самым дорогим человеком, причём не важно, кто из них двоих выше стоял на пьедестале. Юра научился радоваться победам Отабека, как своим, а потом, после разбора собственных ошибок, прилагать усилия, чтобы избежать их в следующий раз. «Взрослый подход», как он гордо это называл про себя. Отабек вообще как-то ненавязчиво, только тем, какой он есть, делал Юру лучше. — Сумки придётся сдать в багаж, — опять вздохнул Юра, бросив взгляд на два обмотанных плёнкой баула. А ведь выезжал он с минимумом вещей. — А зачем ты коньяк решил тащить? Да ещё и армянский. — А что ещё Вите привезти? Вот то-то же. Надо мной и так на досмотре будут бессовестно ржать. — Узбекский рис из Казахстана мало кто возит в качестве сувенира, — дёрнул уголками губ Отабек и стрельнул в Юру лукавыми раскосыми глазами. Вот бы и таможенники так же понимающе и скромно отреагировали на Юрины закидоны по поводу подарков, набитых в одну из сумок. — Японцы любят рис. Пусть Кацудон разноображивает меню и учится варить плов. — Ты хоть что-нибудь казахское взял? — Да, конскую колбасу, — кивнул Юра и бережно погладил значок «I love Almaty» на отвороте джинсовки. Раз значка с именем Отабека не продавали, он решил купить хотя бы этот. — Она татарская, — с улыбкой сказал Отабек. — Но вкусная, Фельцман оценит. Юра, не сдержавшись, зло шмыгнул носом и уставился сквозь завесу чёлки на смуглое и такое родное лицо. — Да блядь! Бека, всё, что мне нужно казахского, нельзя сунуть в сумку, замотать плёнкой и забрать с собой. Даже билет купить нельзя, потому что у каждого из нас ответственность перед своей страной и вот это всё. Ледовый тигр России похитил Героя Казахстана — заголовок моей мечты. Но хуй! — Юр, — Отабек без оглядки на окружающих поймал руки возбуждённо машущего как мельница Юры и ласково поцеловал подрагивающие пальцы. — Я бы и в плёнку, и в чемодан, и даже на багажную полку, без билета, лишь бы с тобой. — Я знаю, — устало моргнул Юра, разом выдыхая весь свой гнев и нервозность, как будто шарик внутри сдули. — Скоро увидимся же. До следующей встречи не так много времени. — Я знаю, — Юра непроизвольно растянул губы в улыбке. — Поэтому прощаться с тобой не буду. Это всего лишь закончилось одно из их приключений. Не первое, и уж конечно не последнее.