Rolling in the deep.

У Барбары внешность типичной стервы, каких в Рейхе пруд пруди! Золотистые волосы, едва доходящие до плеч, глаза, подведенные тушью, которые будто постоянно выискивали жертву для их обладательницы, губы, накрашенные яркой помадой и эта элегантность во всём. Она могла налить воды в стакан и пить её так, будто это не вода вовсе, а Бордо прямо из Франции, а сама она находилась не в душном кабинете Штаба Имперской безопасности, а на приёме у Рейхсфюрера! Так думал Рольф и навязывал свою точку зрения другим работникам. - Поймите же, Холтофф, ну не может девушка в девятнадцать лет сама дослужиться до унтершарфюрера! - Рольф, вы просто завидуете её успеху. - отрезал Холтофф. - Вы в её возрасте о таком даже мечтать не могли. - Вот именно, не мог!   Но что толку объяснять это тому, кто уже давно заглядывается на фройляйн Барбару...    Барбара Крайн не была такой, какой её представляли особи мужского пола. Воспитанница гитлерюгенда, она была первой на курсе, в учебе, везде. В свои девятнадцать с небольшим она многого добилась: хорошее звание, уважение сотрудников, чем обычно девушки в СС не пользовались, да ещё и множество приличных мужчин рядом. Барбара часто общалась с радистками из их отделения, которые только и делали, что обсуждали коллег! Одна уже давно была влюблена в Штирлица, другая-без ума от Шелленберга, а третья положила глаз на Айсмана. Крайн же хотела быть замеченной каждым из сотрудников. Девушка могла с серьёзным видом поправить галстук Айсмана, а потом, как бы невзначай, подмигнуть ему, проходя мимо, могла сходить с Холтоффом в "Элефант" на чашку кофе, позволить взять себя за руку, а на следующий день снова oxладеть к нему. Она не была стервой, она хотела внимания...     История с русской радисткой переполошила всё отделение. Передатчик, отпечатки пальцев и мальчик, родившийся у русской, совсем не в то время и не в том месте... - А вы, Рольф, пойдите к Барбаре, скажите, что у неё "боевое задание" и настройте её заодно. - говорит Мюллер, разбираясь с документами. Рольф молча кивает головой и выходит из кабинета. Он что, посыльный? Нет! Он чёртов штурмбаннфюрер СС! Юрген негодовал. Опять эта Крайн, вечно она лезла туда, куда не надо было! Опять этот Штирлиц, которому достаются все лавры! Русскую радистку допрашивал он и заниматься ей, видите ли, должен тоже Штирлиц! А что досталось Юргену Рольфу? Сказать блондинке, что у неё важное задание! Да уж, не на это он расчитывал...    Он стоял у двери в её кабинет. Не понятно зачем, но Юрген пригладил ладонью волосы, выдохнул, постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошёл...о чём очень скоро пожалел.    Барбара стояла, поставив одну ногу на стул, и натягивала телесного цвета чулок на левую ногу. Очевидно, она ночевала в управлении и на ночь сняла эти женские аксессуары, дав, тем самым, ногам отдохнуть...    Увидев Рольфа в дверях, девушка опешила, но вовремя спохватилась и начала быстро поправлять задравшуюся юбку. - Фройляйн Барбара... - Штурмбанфюрер... - Барбара отсалютировала. Юбка, между прочим, снова сидела на ней идеально. - Извините, я, наверное, должен был... - по непонятным причинам Рольф начал мямлить. - Всё в порядке, не извиняйтесь. - Блондинка улыбнулась уголками губ.    Уж очень мужчине не хотелось быть виноватым. Нужно было выходить из неприятной ситуации. - А вообще, вы в курсе, что подобными делами нужно заниматься дома, а не на работе? - Брюнет выпрямился и лицо его снова приняло серьезный вид. - Да, штурмбанфюрер, я в курсе, но последние три дня мой кабинет служит мне моим домом.    Впервые ему было нечего ответить. Он понимал её ситуацию, сам работал в таких условиях, но верить в то, что эта девочка ему съязвила он отказывался. - Вы, кажется, что-то хотели?    Мужчина решительно перешагнул через порог. - У вас задание, унтершарфюрер: приглядывать за русской радисткой. - Что под собой подразумевает слово "приглядывать?"    Барбара присела на стул, закинув ногу на ногу. - Слушать, что она говорит, работать с ней в одном помещении, не спускать с неё глаз. Вам всё понятно, фройляйн Барбара? - Абсолютно, штурмбанфюрер. - она снова улыбнулась своей стервозной улыбкой и поправила выбившийся из прически локон золотистых волос.    Юрген не знал, стоит ли продолжать разговор, но связываться с Крайн ему больше не хотелось. Он кивнул ей в знак прощания и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Мужчина выдохнул и решил, что свежий воздух ему сейчас уж точно не помешает...     Барбара же, в этот момент, задумалась над тем, что с Рольфом она ещё не "любезничала." Если Штирлиц и Шелленберг были единственными, но недосягаемыми шансами на скорый карьерный рост и признание коллег мужского пола, то Рольф...отличался от них: он был близок с Мюллером, но авторитетом не пользовался, был женат, но на работе засиживался до поздна, будто бы, не желая идти домой... Что скрывать, Барбаре иногда было его жалко, Юрген казался "лишним" среди других работников, как и она. Именно поэтому она и решила выбрать в качестве следующей "жертвы" Рольфа... - Вот уж не думала, что буду отмечать свой День Рождения так: с русской радисткой и контуженным солдатом. - Барбара берёт со стола бокал с шампанским, которое уже успел открыть Гельмут.    Стол был накрыт на троих. У Барбары был День Рождения, ей исполнялось двадцать лет. Она бы с удовольствием отпраздновала свой день с подругами из отделения, но задание есть задание, вместо подруг рядом с ней за столом сидела преступница и старый солдат, приглядывавший за новорожденным.     Конспиративная квартира прослушивалась гестапо. Людям Мюллера было слышно всё, что говорят Кэт и Барбара. Даже поздравления для Крайн были записаны на плёнку...       Работник гестапо снял наушники и откинулся на спинку стула. Подопечные ужинают, значит важной информации для расследования не предвидется. - Ну, есть что-нибудь интересное? - в помещение внезапно зашёл Рольф. - Нет, штурмбанфюрер, они ужинают. - Что, все вместе? - Да, у унтершарфюрера сегодня День Рождения.    Рольф остановился на секунду. А он и не знал, что Барбара сегодня именинница. Нужно было бы её поздравить, но неизвестно, когда она появится на работе. - Дайте и мне послушать. - Юрген взял в руки наушники. Русская молчала, а вот у Барбары с Гельмутом назревал настоящий спор. — Ненавижу женщин. — Почему? За что вы нас так ненавидите? — Женщины хуже злодеев. Там, по крайней мере, все ясно. А женщина сначала патоку разведет, а потом скрутит тебя, да еще обманет с твоим другом, если у тебя силенок поубавилось. — Ха-ха… Вам жена наставила рога! … ха-ха-ха-ха… Крайн смеялась как стерва, но голос её в тот момент показался Рольфу таким приятным на этой записи. Немного хриплый, строгий, он идеально подходил к ней. - Штурмбанфюрер, ну что там? - Мужчину внезапно оторвали от мыслей. - Ничего существенного. Продолжайте работу. - Юрген взял со стола свою фуражку и направился к выходу. " Где-то нужно раздобыть бутылку вина до завтра..." - пронеслось в его голове.     Девушка вошла в свой кабинет. Нужно было забрать необходимые вещи и перевести некоторые из них на квартиру, где она теперь работала. Послышался звук открывающейся двери. Барбара обернулась. - Штурмбанфюрер, я начинаю думать, что вы не обучены манерам. - в кабинет решительно прошёл Рольф. - Унтершарфюрер... - он поставил на её стол бутылку вина. - Я слышал, что у вас вчера был День Рождения. Так вот, я вас поздравляю.    Крайн находилась в замешательстве. Вот она-её цель, её "жертва," стоит сейчас здесь и предлагает выпить с ним. Неужели, и жена не против? - А что на это скажет ваша жена, Рольф? - Она сама не заметила, как назвала его не по званию, а по фамилии. Она ни к кому так не обращалась. - О, не волнуйтесь! Уверен, что она сейчас хорошо проводит время со своим любовником... - Рольф вдруг задумался. Зачем? Зачем он ей это сказал? Теперь, получается, в его семейные тайны посвящена его коллега, которую он ещё недавно потаскухой считал! - Извините, я не знала, что... - Крайн зачем-то виновато опускает голову. - Ничего, я тоже какое-то время не знал. - брюнет открывает бутылку и кивает девушке, чтобы та нашла бокалы или что-то подобное. Крайн ставит на стол два стакана для воды, которые были в кабинете. Юрген наполняет их и один протягивает Барбаре. - Ну, за вас. - За меня...    Звон бокалов наполняет комнату. Барбара, почему-то, задумалась о том, что если уж она ведёт игру, то надо было бы отказаться от выпивки. Но чёрт возьми, так не хотелось уходить от таких неожиданных ухаживаний! Рольф не прекращал удивлять её...            В дверь конспиративной квартиры раздался звонок. Барбаре отрываться от работы не хотелось, да и это, наверняка, был Штирлиц. - Гельмут! Откройте дверь, вы что, не слышите? - крикнула она, сняв наушники.    Через минуту на её плечо опустилась тяжелая рука Гельмута. - Чего вам?! - огрызнулась Крайн. - Унтершарфюрер, там... - Что? Господин Штирлиц пришёл? - Нет...там...Идите, и сами всё увидите.   Девушка сняла наушники и пошла к входной двери, оставив радистку в комнате. Странно, но на пороге никого не было. Вдруг, под дверью Барбара увидела букет хризантем. Её любимые цветы... Блондинка аккуратно подняла букет и стала рассматривать его. " А вдруг, это не мне? Но кому тогда? Русской? Кому она нужна?! Нет! Эти цветы для меня!" - Барбара улыбнулась. Такие сюрпризы ей, определённо, нравились. Но кто его принёс? Кто-то из коллег? Или знакомый?     Почему-то первое подозрение у Барбары пало на Рольфа. Она не смогла себе это объяснить. Уж больно ей хотелось верить, что Юрген "попался" в её ловушку. Она занесла цветы в комнату, где работала Кэт и долго рассматривала каждый бутон у окна, вызвав, тем самым, улыбку у русской.      Крайн сомневалась: оставить ли цветы себе или продолжать игру и выбросить их? Нет! Она сделает лучше: поедет в управление и бросит букет ему прямо в лицо! Слишком жестоко, но сделать это очень хотелось...       Девушка вышла из Штаба и запахнула своё пальто. Был сильный ветер.       Рольфа на работе не оказалось. Как ей сказали, мужчину отпустил Мюллер ещё днём. Возвращаться на квартиру после двухчасового отсутствия с этим букетом было бы глупо, и Барбара решила направиться к штурмбанфюреру домой. Однако, был риск, что дома окажется жена и тогда проблемы будут у них обоих. Этого ей хотелось меньше всего...       Она спрыгнула с подножки трамвая на мостовую и зашагала по улице, прижимая к себе цветы.        Вот он - заветный дом. Сердце забилось сильнее от плохого предчувствия. Идти или не идти? Идти! Барбара выдохнула и вошла в парадную. Она не помнила, как поднялась на второй этаж. Просто, вдруг, осознала, что стоит перед дверью. Перед его дверью. Трясущимися пальцами она нажала на кнопку звонка. Наступили самые мучительные мгновения в жизни. Ожидание. Откроет, не откроет?       Дверь открылась. На пороге стоял Юрген. Волосы слегка взлохмачены, две верхние пуговицы на рубашке расстегнуты. - Барбара? - удивление на его лице самое настоящее. - Вы один? - она высоко поднимает голову. - Как видите. А что случилось?   Пора! Барбара решительно перешагнула через порог и показала Рольфу цветы. - Это ваше? - Барбара всучила мужчине букет. - Я думаю, что уже ваше. Не понравились?    Ей показалось, или в его глазах промелькнуло разочарование? Очень не хотелось оскорблять его, но нужно было. - Не понравились. - Худшая ложь из всех в её жизни. - Ненавижу хризантемы!    Рольф закрыл дверь на засов и зачем-то направился в глубь квартиры. - Зачем вы это делаете, Барбара? - Что "это?" - Притворяетесь стервой.    Она так и застыла в коридоре с широко открытыми глазами.     Рольф, тем временем, достал из шкафа вазу, наполнил её водой и поставил туда цветы. - Вы что, Барбара, не в курсе, что цветы нужно держать в воде? - Я...я просто...не нашла времени этого сделать. Сначала поехала в управление, потом сюда, а вы... - Постойте. - Юрген обернулся, на его лице сияла улыбка. - Вы поехали в управление, потом сюда, на другой конец города, чтобы сказать мне, что вам не понравились цветы?    Мужчина внезапно рассмеялся, Крайн тоже. Она поняла, насколько глупо это, наверное выглядело. Зачем она только "мучила" бедные цветы? - Ладно, Барбара, оставим эту историю только между нами. - Рольф поставил цветы на кухонный стол и подошёл к девушке. - Пойдемте, раз уж пришли. У меня есть коньяк.    Он снимает с неё пальто и приглашает в комнату. - Рольф, иногда мне кажется, что вы хотите меня споить. - Опять вы строите из себя...не себя! Вы же не такая, верно? - Не такая... - Тогда в чём проблема? - Он тогда стоял так близко к ней. - Барбара, вы можете мне рассказать.    Его руки оказались на её плечах, Барбара вся затрепетала. - Ну... Это сложно объяснить. - А я постараюсь вас понять. - Юрген убирает руки с её плеч и отходит к серванту, стоящему в углу комнаты. - Я просто...в какой-то момент почувствовала, что меня не замечают... - И решили привлечь внимание подобным образом. Я правильно понял? - Мужчина наполняет два стакана. - Да, правильно. Рольф, мне двадцать лет, а я всего лишь унтершарфюрер!    А в следующие мгновения произошло то, о чём Барбара даже не думала! В несколько шагов Рольф преодолел расстояние между ними и заключил девушку в объятия. Ей было приятно, она, между прочим, больше не удивлялась... - Если бы вы знали, каково это-жить в тени Штирлица, Барбара. У меня и заданий-то важных не было, кроме как обеспечивать половину отделения хорошим снотворным...Ну, успокоились? - Кажется, да... Вы что-то про коньяк говорили... - Ах да! Как-то нужно скрасить этот вечер признаний.    Время, будто бы тянулось бесконечно. Они всё сидели на мягкой кушетке и пили этот самый вкусный в мире коньяк. - Если честно, Барбара, то я очень долго думал, что вы спите с рейхсфюрером. Не верилось, что вы, такая юная, и уже унтершарфюрер. А сейчас... - Вы по-прежнему так думаете, Юрген? - Нет, за эти несколько дней я понял, что вы действительно отличный работник. Ваш труд очень важен для СС... - Столько комплиментов вы мне никогда не говорили! - Барбара рассмеялась и поставила свой стакан на стол. Напиваться нельзя было, завтра много работы.     Рольф внезапно сокращает расстояние между ними. Он притягивает девушку к себе и накрывает её губы своими. Барбара больше не удивляется, а отвечает на поцелуй. Её также не удивляют мужские руки, обнимающие её за талию, и губы, ласкающие тонкую шею. - К чёрту твою жену! Пусть подавится! - внезапно выпалила Барбара.    Не удивляло её и то, что пальцы штурмбанфюрера уже расстегивали пуговицы её рубашки, и тот факт, что через несколько минут они оба оказались в постели Рольфа... - Ты выполняешь долг перед своим народом, я - перед своим! - Рольф решительно открывает окно, впуская в комнату холодный ветер. Мальчик, лежавший на столе без пелёнок заливается плачем, мордочка его покраснела, а маленький ротик сделался квадратным.     Барбара стояла, прижавшись к дверному косяку. Такого ей видеть ещё не приходилось. Она чувствовала, как сердце её колотится с бешеной скоростью. Жалко... Это слово вдруг пронеслось в её голове. Жалко мальчика, он же не виноват, что мать у него русская. Ещё недавно она жалела этого мужчину, а сейчас...что-то пошло не так...    Она никогда его таким не видела. Её Рольф, добрый, заботливый, стоял сейчас у окна и издевался над ребёнком! Волосы растрепаны, пиджак расстегнут, глаза страшные.     Кэт падает в обморок. - Гельмут, заберите ребёнка. - командует он.    Солдат пеленает мальчика и бережно берёт его на руки, закрывая окно. - Барбара, принесите воды. Ей и мне. И сердечные капли, если есть. - Сколько ей надо капать? - Не ей, а мне! - Хорошо, сколько? - Откуда я знаю?! Десять...или тридцать.      Барбара кивает и выходит в коридор, опираясь рукой об стену. Ей нехорошо, тошнота подкатывала к горлу... - Сколько это с ними продолжается, Гельмут? - А сколько бы это продолжалось с вашей матерью? - С моей матерью! Эти сволочи хотят остаться чистыми, а мне поручают гнусность! - Рольф достает из кармана сигарету. - У вас есть спички? - Я не курю. - Барбара! И спички захватите!    Девушка дрожащей рукой наливает в стакан воды, глоток отпивает сама, добавляет сердечные капли. Долго не может отдышаться, руки ещё трясутся.      Она вручает стакан Юргену, тот залпом выпивает его. - Какая гадость.    Ребёнок продолжает плакать. Он давно не ел. - Да сделайте с ним что-нибудь! Невозможно слушать! - Я же сказал, что он хочет есть. - Что вы заладили. - выпаливает Барбара. - Не думайте, что только у вас есть сердце.     Солдат уносит мальчика. Они остаются вдвоём. Юрген нервно курит, Крайн кладёт руку ему на плечо. - Ты же не будешь продолжать? - С чего ты взяла? - Юрген, он же...маленький. - Да, мне очень тяжело это делать, Барбара. - он стискивает её плечи. - Он-маленький, она-русская, я-немец! У каждого свои недостатки! Посмотри-ка, она не мертва?    Девушка смотрит на тело Кэт. Грудь её медленно поднималась и опускалась. Она жива. - Нет, она дышит. - Ну, значит, приведи её чувства! Быстрее, там ждут! - он крикнул на неё так, что Крайн вздрогнула. Девушка послушно опустилась на корточки рядом с Кэтрин, вытерла слезу и начала бить радистку по щекам-осторожно, массируя, очень ласково. Рольф присел рядом с ней, взял её за руку. - Извини, просто нервы... Кажется, она пришла в себя.     Кэт открыла глаза, лицо её снова порозовело, сделалось живым. - Да, всё в порядке. - Давай-ка её поднимем...    Вдвоём они усадили девушку на стул. - Ну, будете говорить? - Рольф продолжал. - Я должна подумать. - Нет у нас времени на раздумья! Хорошо, я помогу вам. Чтобы вы не чувствовали себя отступницей.    Он дал Барбаре знак отвернуться и показал Кэт фотографию Штирлица. Кэт заплакала, но молчала. - Ну? Ясно? Какой смысл вам молчать? Будем говорить?    Кэт молчала. - Будешь говорить, сука, или будешь молчать?! - вдруг страшно, пронзительно закричал Рольф. - Гельмут!!!    Солдат вновь принёс ребёнка. Юрген выхватил его из рук мужчины и открыл окно. Барбара стояла рядом и плакала. - Вот! Ты этого хотела! Вот! - Юрген сорвал с мальчика одеяло. - Вот! Вот! Смотри!    Вдруг раздался глухой выстрел. Рольф упал на пол, Барбара прижалась к стенке.     Последним, что увидела Барбара было тело Рольфа, лежащее в луже крови, мальчик, надрывавшийся от воплей и Гельмут, направивший на неё дуло пистолета. А потом...жуткая боль в груди...      Мюллер найдёт на конспиративной квартире два трупа. Юрген Рольф и Барбара Крайн, они лежали вместе...     

Go down with me, fall with me, let's make worth it You rise, I fall, I stand, you crawl You twist, I turn, Who's the first to burn You sit and stay, I don't obey Where do we land in the Black Sea?