Broken Mind Fractured Soul

Невилл и Гарри последовали за Северусом в город. Там было гораздо больше народу, чем в прошлую субботу с Ремусом. Невилл обеспокоенно посмотрел на Гарри, но зеленоглазый подросток легко улыбнулся. Не будучи уверенным на сто процентов, он пообещал себе, что будет следить за своим другом. Северус повел их через толпу в кафе. Это был не то заведение, где они ели в прошлый раз. Когда Гарри упомянул об этом, Северус заверил его, что это было лучшим выбором. — Так что же вы хотели здесь делать? — с усмешкой спросил мастер Зелий. — Даже не знаю, — Гарри пожал плечами, потягивая чай. — Я не думаю, что нам нужно делать покупки, не так ли, Невилл? — Нет, только если профессору Снейпу не нужно что-нибудь, — заверил гриффиндорец. Он потянулся за последним печеньем, но убедился, что остальные успеют остановить его, если захотят. Но никто не захотел. Их профессор сердито смотрел на счастливых, невежественных магглов, проходивших мимо них по улице. — Я бы не стал здесь делать покупки, даже если бы мне что-то было нужно. — Мы могли бы пойти в парк, — сказал Гарри, улыбаясь своему наставнику. Он пытался держать щиты, но все равно каждые несколько минут улавливал эмоции обоих своих спутников. Северус вовсе не был таким высокомерным, каким казался. На самом деле он был вполне доволен. — Хорошо, — согласился Невилл. — Следуйте за мной, — Северус вздохнул и повел мальчиков вниз по улице. В парке было много народу. В частности, внимание Гарри привлекла группа мальчишек, игравших с мячом. — Мы можем пойти поиграть? — с надеждой спросил он. — Мне всегда этого хотелось. Северус склонил голову. — Конечно. — Пошли, Нев! Гарри потащил своего покрасневшего друга и спросил группы мальчиков, могут ли они присоединиться. Их впустили в группу, и вскоре они уже смеялись и соревновались, чтобы набрать очки. Северус наблюдал за ними со скамейки. Рядом с ним сидела женщина с газетой и смотрела на него холодными голубыми глазами. Не говоря ни слова, она протянула ему лист, и Северус вежливо принял его. Через полчаса они обменялись прочитанным и продолжили чтение. Мальчики продолжали играть.

xXxXxXx

Невилл был потрясен, когда Гарри потянул его к другим подросткам. Он не хотел ничего говорить с тех пор, как Гарри сказал, что всегда хотел играть, но он знал, что не силен в спорте и что он только помешает. Он неохотно выслушал правила (которые показались ему немного случайными) и занял место рядом с Гарри. Черноволосый мальчик был очень счастлив и бегал вокруг, пытаясь забить. Невилл некоторое время наблюдал, просто расслабляясь. Никто не требовал от него большей активности. Никто не насмехался и не смеялся, потому что им казалось нелепым, что он вообще пытается. В основном, все игнорировали его в пользу игры. Он почти полностью расслабился от облегчения, когда Гарри позвал его по имени и бросил ему мяч. Он поймал его только потому, что был удивлен. Если бы у него было время подумать о том, что происходит, он бы все испортил. Все повернулись к нему, а некоторые бросились в его сторону. Он попал в такую беду! И тут произошло нечто действительно удивительное. Он рванул вперед без единой мысли. Он увернулся, прыгнул и чудесным образом забил гол. Гарри прыгнул на него, радостно смеясь, а остальные похлопали его по спине. Невилл оглядел все лица, с улыбкой смотревшие на него, и почувствовал, как что-то обожгло его грудь. Никогда еще он не чувствовал себя таким принятым! И посмотрите, что он сделал! Он забил! Возбужденно крича, Невилл бросился в игру. Он забил еще несколько раз и помог забить еще больше голов. Он чувствовал себя сильным, знающим и счастливым. Он удивился, что не устал, и понял, что часы физических тренировок действительно окупаются. На самом деле он уже не был таким пухлым, как раньше. Почему он не заметил этого? С внезапным осознанием он понял то, что Ремус и Гарри пытались заставить его понять. У него было больше возможностей, чем он когда-либо думал. Он оказался сильнее, чем думал. Он не был неуклюжим и никчемным мальчишкой, каким всегда себя считал. Ремус и Гарри не ошиблись на его счет! Они были правы!

xXxXxXx

Они играли уже добрых три часа, когда Гарри отделился от группы. Северус наблюдал за ним, закончив изучение газеты. Он сразу же заметил, что что-то не так. Может быть, Гарри слишком много бегал и устал? Не потому ли он схватился за грудь? Северус встал и быстро подошел к своему подопечному. Это было нечто большее, чем просто запыхавшееся дыхание. Глаза Гарри были расширены, и он тяжело дышал. Схватив мальчика за тонкие запястья, Северус почувствовал, как сильно и быстро бьется его сердце. Гарри всхлипнул, согнув пальцы от боли, и рухнул на колени. Северус зашипел на выдохе, когда внезапно все понял, и поднял свои самые сильные щиты Окклюменции вокруг мальчика. Гарри тут же расслабился и начал тяжело дышать. Подняв подростка, он отнес его обратно на скамью и усадил. Он обнял мальчика за плечи и осторожно коснулся его сознания. Щиты Гарри рухнули, и мальчик был ошеломлен всем волнением и соревновательной агрессией играющих подростков. Адреналиновый прилив свободы у Невилла тоже был мощным. Северус мягко утихомирил боль от переизбытка нахлынувших эмоций и помог Гарри снова выстроить щиты. Подросток прижался к нему, слезы текли по его лицу. Невилл только сейчас понял, что Гарри больше нет с ним, и отчаянно огляделся. Северус привлек его внимание и жестом вернул к игре. Гриффиндорец заколебался, но сделал, как ему было сказано. — Гарри? Ты в порядке? — тихо спросил он. — Да. Спасибо, Северус, — ответил Гарри. — Я...щиты упали без предупреждения и... Я так потерялся во всех эмоциях... Было очень больно, и я не мог сфокусироваться... — Все в порядке. Теперь они снова работают, — пообещал Северус. — Ты хочешь вернуться домой? Гарри слегка улыбнулся. Он снова был пойман в ловушку собственного разума и знал, что при слове дом его захлестнет волна счастья. Он не думал, что когда-нибудь преодолеет свою радость от того, что у него наконец-то есть место, которое можно искренне назвать таковым. — Невилл все еще играет. Он хорошо проводит время, — выдавил он. — Он беспокоится о тебе. Я думаю, его веселье закончилось, — возразил Северус и помог подростку встать. — Лонгботтом! Мы уходим! Невилл поспешно помахал команде на прощание и вернулся к ним. Гарри извинился за то, что испортил игру, но гриффиндорец быстро успокоил его. Вместо этого он внимательно расспросил Гарри, убедившись, что с другом все в порядке. Гарри терпел эту суету с милой улыбкой, пока они следовали за профессором домой.

xXxXxXx

Северус забеспокоился. Он не мог понять, что произошло сегодня. Почему ни одна из личностей Гарри не вышла, когда мальчик начал чувствовать себя подавленным? Всё было так плохо, что Гарри потерял сознание, и он не мог себе представить, чтобы Габриэль или Сайлас не вмешались, позволив состоянию Гарри настолько ухудшиться. — Ужин готов, мастер, — сообщил Оми, заглянув в кабинет. — Приведи мальчиков. — Да, сэр. Северус откинулся на спинку стула и прикрыл глаза рукой. Что он упустил? Что-то не давало ему покоя. Он знал, что что-то упускает, и это его бесконечно раздражало. Но что это было... Расслабившись, он позволил образам и воспоминаниям всплыть в его сознании. Он снова увидел, как Габриэль яростно защищал Сайласа, когда Северус вынудил его вступить в конфронтацию со слизеринским подростком. Гриффиндорская личность дважды выходила на защиту Сайласа. Сайлас, казалось, полностью контролировал и доминировал над остальными. Он мог вытеснить личность или удержать её. Его решения, казалось, стоили больше, чем решения Габриэля. Северус вспомнил, как спросил Сайласа, не беспокоит ли его то, что он будет поглощен Гарри, и тот ответил уклончивым и да и нет. Сайлас забирает воспоминания и психологические повреждения Кит. Как давно это вообще произошло? Как мог Сайлас сделать такое, когда именно Гарри поглотил её? Если кто-то и собирался пожертвовать собой, чтобы спасти Гарри от повреждений, то Габриэль казался более вероятным кандидатом. Гарри казался довольно послушным своей Слизеринской личности. Он смотрел на Сайласа в поисках ответов и следовал его советам. Северус знал, что Гарри хотел сказать ему гораздо раньше о том, что ощущал изменения в своем сознании, но Сайлас остановил его. Он также знал, что Гарри хотел простить его раньше, но Сайлас не позволил. И это было странно, не так ли? Сайлас должен уступать желаниям Гарри, а не наоборот... Вот оно! Северус резко выпрямился, широко раскрыв глаза. Страх начал расти в его животе, и он понял, что его беспокоило. Сайлас... У него было больше силы, чем должно быть у обычной личности... Остальные крутились вокруг него больше, чем следовало; особенно Гарри... Но если его подозрения верны... Он мрачно встал и направился к ужину. Он получит ответы еще до конца ночи.

xXxXxXx

Гарри радостно улыбнулся своему другу. — Ты отлично выглядишь, Нев. Невилл посмотрел на свой новый наряд и улыбнулся в ответ, на этот раз без румянца, который у него обычно вызывали комплименты. — Спасибо. Я чувствую себя хорошо. — Можно спросить почему? — Глаза Гарри засверкали от счастья, когда он сел за обеденный стол напротив своего друга. — Это трудно объяснить. — Невилл покачал головой и сел. — Я только сейчас кое-что понял. — Ну, что бы это не было, я очень рад, что это случилось, — объявил Гарри, кивая головой, отчего его растрепанные волосы подпрыгнули. Невилл рассмеялся. Северус вошел в комнату и, как обычно, усмехнулся, прежде чем сесть. Появился Оми, и ужин был подан. — Спасибо, что отвел нас в город. Нам было очень весело, — сказал Гарри. — Да, спасибо, — согласился Невилл. Северус склонил голову. — Всегда пожалуйста. — Как ты думаешь, я когда-нибудь стану достаточно хорош в Окклюменции, чтобы подобные приступы не повторились? — спросил Гарри, нервно перебирая горошек на тарелке. — Так и будет. Ты тренируешься всего двадцать четыре дня. — Северус пристально посмотрел на подростка. — Дай себе время. — Я изучаю медитацию гораздо дольше, и у меня все еще не получается делать это правильно, — Невилл криво усмехнулся. Гарри улыбнулся в ответ и выпрямился. Он весело болтал об игре, в которую они играли в парке, и задавался вопросом, смогут ли они также поиграть с другими, когда вернутся в школу. Невилл думал, что они могли бы, если бы не было других альтернатив, но было бы трудно заставить их захотеть играть, когда большинство будут думать о Квиддиче. Северус рассеянно слушал их разговор, его внимание было сосредоточено на планах терапевтического сеанса, который он проведет после ужина.

xXxXxXx

— Северус? Все в порядке? — спросил Гарри, следуя за наставником в гостиную. Невилла отпустили обратно в его комнату, но Северус потребовал, чтобы Гарри последовал за ним. Темные прямые волосы свисали вокруг его лица, Северус вошел в комнату и жестом пригласил мальчика занять его обычное место. — У меня есть несколько вопросов к Сайласу. Гарри сел, но его глаза все еще были широко раскрыты от беспокойства. — Почему? Что происходит? — У меня к нему всего несколько вопросов. Это все, — спокойно ответил Северус, закрывая двери и садясь напротив подростка. Не предвещало ничего хорошего и то, что мальчик тоже защищался. — Что? Вы хотите мне что-то сказать? Глаза Гарри за стеклами очков расширились, и он быстро опустил взгляд, сложив руки на коленях. Глаза Северуса подозрительно сузились, но он сдержался. — Гарри. Ты же знаешь, что я здесь, чтобы помочь тебе. Ты не должен бояться, рассказывая мне что-то. Я думал, между нами есть взаимопонимание. — У Сайласа неприятности, сэр? — А почему ты спрашиваешь? На долю секунды лицо Гарри побледнело, потом брови опустились, а рот сжался в недовольную линию. — Что ты задумал, Снейп? — спросил Габриэль. — Чего ты хочешь? Северус не знал, что сказать. Он просто смотрел на подростка и гадал, что происходит. Ему не нравилось, когда ему лгали, но он абсолютно терпеть не мог, когда им манипулировали, и именно этого он боялся с тех пор, как Сайлас прислал ему ту записку почти год назад. — Что ж, спасибо за блестящую беседу. Когда-нибудь обязательно повторим, — Габриэль встал, но Северус остановил его прежде, чем он успел обернуться. — Ты сбегаешь, Габриэль. Это очень неожиданно. Я начинаю задаваться вопросом, что же все-таки происходит. Габриэль сверкнул зелеными глазами, свирепыми, как у льва. — Я не убегаю, Снейп. И это мне интересно, что с тобой. Тебе что-то нужно или нет? — Почему ты не вышел сегодня днем, когда Гарри был подавлен эмоциями? Тебя не обеспокоило, что он упал посреди маггловского парка? — Северус презрительно нахмурился, но его глаза были широко раскрыты и насторожены. — Ты был там. Он был в достаточной безопасности. Кроме того, ты велел нам не вмешиваться, когда ты учишь или лечишь Гарри. Я решил, что это больше похоже на то же самое. Я бы помог, если бы это вышло из-под контроля, — защищался Габриэль, но его поза говорила Северусу, что он чем-то обеспокоен. Он защищал какую-то тайну. — Понятно, — он улыбнулся слабой, леденящей душу улыбкой. — Мне приятно знать, что ты так веришь в мою способность защитить Гарри. Я буду иметь это в виду на будущее. — Это не имеет никакого отношения к его защите, — отрезал Габриэль. — Я решил, что ты лучше всех справишься со щитами, поскольку именно этому ты его и учишь. — Где Сайлас? — тихо спросил он. — А ты как думаешь? — сказал Габриэль, скривив губы от отвращения. — Ты теряешь рассудок, Снейп. Северус молча уставился на подростка. На его вопрос Габриэль отступил на полшага. Это была территория, на которую Гриффиндорец не решился бы ступить добровольно. Если Снейп будет давить, Габриэль будет давить в два раза сильнее. Ему придется пойти другим путем. — Я сказал Сайласу, что он будет посещать меня дважды в неделю. Прошло десять дней с нашего первого сеанса. Я был терпелив. Я больше не буду ждать, когда он придет ко мне. — Это можно сделать и завтра. — Габриэль закатил глаза. — У Гарри был тяжелый день. Нам нужно немного поспать. — Дверь не откроется, пока я не разрешу, — сказал он, вставая. Габриэль медленно повернулся, его лицо было нечитаемым и непреклонным. — Я не хочу с тобой ссориться. Ты доверяешь мне защищать Гарри, ты уже говорил об этом. Ты согласился со мной, что Сайлас не может спрятаться и убежать от своей травмы. Так почему же ты против этого? Габриэль скрестил руки на груди и ждал, слегка согнув ноги. Он был готов сражаться. Внезапно на его лице отразилось удивление, а затем он пожал плечами, расцепив руки. — Не дави на него, Снейп. Я серьезно. Северус склонил голову на полдюйма в знак согласия, а затем лицо подростка стало пустым, и Сайлас поднялся на поверхность. Сайлас улыбнулся. — Последнее, что я помню, как говорил тебе отвалить. Я не могу себе представить, как это заставило тебя поверить, что я вернусь еще на несколько сеансов. Сайлас стоял в типичной позе, но Северус заметил, что плечи подростка слегка поникли, а его зеленые глаза потемнели и потускнели. Снейп подумал, что он выглядит усталым, и это заставило его беспокойство подняться еще на один уровень. — Я не высказывался, что сеансы — это выбор, — спокойно ответил он и указал на диван. Сайлас долго смотрел на него. Он явно решал, каким будет лучший ход. В конце концов он решил сесть. Если он будет стоять, это будет выглядеть так, будто он защищается, а это, в свою очередь, будет означать, что ему есть что скрывать. К тому же ему было что скрывать. Смысл был в том, чтобы заставить проклятого главу Слизерина думать, что у него больше нет секретов. Очевидно, что-то заставило Снейпа сомневаться, но Сайлас был уверен, что сможет вынести любые обвинения или подозрения. Если бы только его мысли прояснились... Он моргнул и сосредоточился на мужчине, сидящем напротив. Их профессор поднял пальцы и сплел их в замок. Его черные глаза были особенно настороженными и проницательными. Его волосы были зачесаны назад, а ноги скрещены. Казалось, что человек никогда не сдвинется со своего места, но после всего лишь пяти минут молчания (за что Сайлас был благодарен, так как они дали ему время прийти в себя) мастер Зелий опустил руки на колени и начал действовать. — Почему ты позволил Гарри дойти до такого состояния сегодня? — спросил он нейтрально. Сайлас медленно моргнул и замер. — Он не пострадал. — Это было через десять минут после того, как ты сам упал в обморок, — мрачно сообщил Габриэль. — Я думаю, что внезапная потеря сознания подорвала щиты Окклюменции Гарри. Они начали рассыпаться, но Гарри был слишком рассеян, чтобы заметить это. К тому времени, когда он это сделал, было уже слишком поздно, и его захлестнули эмоции толпы. Ему удалось пройти половину пути до Снейпа, прежде чем его ноги подкосились, и профессор смог помочь восстановить и укрепить его щиты. Ничего страшного. — И ты бездействовал, потому что...? — холодно спросил Сайлас. — Я не понимал, что происходит, пока не стало слишком поздно, — признался Габриэль. — Я был занят тем, что проводил тебя в твою комнату, а когда вернулся в гостиную, Гарри уже был без сознания. Тогда я попытался выйти, но не смог. Его разум был слишком хаотичен. И потом, в этом не было никакого смысла, потому что Снейп починил его щиты. — Это к делу не относится, — протянул Северус, не подозревая о быстром мысленном разговоре между личностями. — Обычно ты более бдителен, чем сейчас. — Вряд ли мне было нужно, чтобы ты укладывал меня в постель! — сердито рявкнул Сайлас. — Не вини в этом меня! — крикнул в ответ Габриэль, вдвое больше разозлившись. — Я же говорил, что тебе нужно отдохнуть! Ты не спал несколько дней! А что, по-твоему, должно было случиться, Сай? Я думал, ты можешь мне доверять! Почему ты не позволяешь мне помочь тебе с тем, что, черт возьми, так тебя взволновало, что ты не позволяешь себе спать даже несколько часов? — Не сейчас, Гейб, — устало ответил Сайлас и тут же напрягся. Это был первый раз, когда он назвал Гриффиндорца по прозвищу, не говоря уже о том, чтобы назвать его как-нибудь без насмешки. Габриэль был так же потрясен, он знал, что что-то не так. Ничто другое не могло заставить замолчать невыносимую личность, когда он произносил праведную тираду. — Я тоже не действую без причины, — ответил Сайлас вслух, прежде чем молчание затянулось. — Вмешательство было не нужно. Я удивлен, что тебя так беспокоит наше невмешательство, Снейп. Я думал, что именно это ты и хотел поощрить: независимость Гарри. — Я хочу поощрять исцеление. — Снейп покачал головой. — И если есть... внутренняя проблема, то ее надо решать. — Конечно, есть внутренняя проблема, — злобно усмехнулся Сайлас. — Вот почему мы здесь. — Хватит ходить вокруг да около, — решил Северус и откинул волосы с лица для прямой конфронтации. — Я не решался высказать свои подозрения, но теперь я уверен, что прав. Сайлас наблюдал за ним напряженными настороженными глазами. Северус расслабился, стараясь выглядеть как можно менее угрожающе. — Ты — основная личность и разум хозяина. Ты, а не Гарри. Сайлас даже не вздрогнул. Он покачал головой и ответил: — Гарри — наш хозяин. — А я и не говорил, что это не так. — Северус откинулся назад и вздохнул. — Я не знаю, почему ты это сделал, но ты отказался от ответственности и контроля быть хозяином своей собственной личности. Это не меняет того факта, что... ты — ядро разума. Сайлас молча отвернулся. Его лицо было абсолютно пустым, глаза полностью закрыты. Габриэль знал, что это все равно что письменное согласие слизеринца. — Что? — потрясенно выдохнул он. — О чем он говорит? Что это значит? — Неужели то, что я сказал в прошлый раз, не повлияло на тебя, Сайлас? Я прошу тебя позволить мне помочь. — Сай? — подтолкнул его Габриэль. На этот раз он не успокоится, пока не получит ответы. — Ладно, — мрачно сказал Сайлас, стиснув зубы. Он снова посмотрел на наставника и встретил его слегка обеспокоенный взгляд. — Да. Это правда, но я не понимаю, какое это имеет значение. — Я не понимаю, как это не может иметь значения, — мягко возразил Северус. — Я даже не до конца уверен...из всех последствий того, что ты сделал... Ты можешь мне сказать? Зачем ты это сделал? Сайлас вздохнул. Он просто очень устал и, честно говоря, не понимал, какое это имеет значение. Габриэль, конечно, не согласился и стал требовать объяснения. Внезапно ему стало все равно, что он находится перед Северусом. Он наклонился вперед, уперся локтями в колени и обхватил голову руками. — Я объясню только один раз. Простите, если я повторю то, что вы уже знаете, но этот идиот Гриффиндорец немного медлителен и тоже хочет получить ответы. Так что слушайте оба. Северус ничего не ответил. Сломанная поза подростка напротив беспокоила его больше, чем когда-либо, и, честно говоря, ему самому не помешало бы более подробное объяснение. Он не совсем понимал, с чем сейчас имеет дело. — Взросление вместе с Дурслями вряд ли создает для ребенка среду, в которой он может развивать свою нежность или наивность. Я верил, что меня жестоко игнорируют и морят голодом, что я живу в чулане, что меня бьют в школе, что меня заставляют делать всю работу за моего кузена, что его хвалят и любят, когда он был всем, за что меня несправедливо наказывали. Конечно, у меня были тайные надежды и фантазии. Мне было несложно представить, что Дурсли были лжецами, поэтому я считал, что мои родители задерживаются по разным причинам, но в конце концов придут спасти меня, привяжут Дурслей к стульям, взорвут дом с ними внутри, и унесут меня в закат, осыпая меня любовью и похвалами, но это была глубокая, скрытая часть меня, которой я едва ли потворствовал, не говоря уже о том, чтобы показать кому-либо еще. В основном я был озлоблен, циничен и хитер. Я должен был выжить, и это были инструменты, которые помогли мне сделать это. Я бы тоже был злым и кровожадным, если бы Демон не выкачивал из меня сильные негативные эмоции. В каком-то смысле это помогало мне оставаться в здравом уме. Но с другой стороны, это только сделало меня холоднее, так как гнев иногда может очистить тебя. — Я все еще не понимаю, — слабо произнес Габриэль. — Позвольте мне описать, как я получил письмо и как создал нового хозяина, Гарри. Может быть, это прояснит путаницу. — Сайлас горько рассмеялся и выпрямился. Северус молча смотрел на него. — Я был в своем чулане, ничего удивительного. Я слышал, как тетя Петуния моет посуду на кухне, а Дадли смотрит телевизор в гостиной. Я всегда ждал случая, чтобы открыть дверь и впустить немного света, и знал, что никто меня не заметит. Я приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы видеть, и вытащил своих почти сломанных солдатиков... Сайлас проецировал свои воспоминания о фантастической игре, в которую он играл, на Северуса и Габриэля... Он окинул взглядом холмистую местность и снова посмотрел на доклад одного из своих разведчиков. Их было семь, и они стояли полукругом перед его войсками. Это будет трудно, но он знал, что сможет переправить своих людей на другую сторону. Приказав двоим играть роль приманки, он провел свое отделение через пролом, а затем встал и приказал своей команде стрелять им в спину. Гарри ухмыльнулся и торжествующе вскинул руки. Победа! — Очень по-слизерински, не так ли? — спросил он своих слушателей. — Скрытая атака, направленная на победу... Он покачал головой с озадаченной улыбкой. — Но я продолжу... Тетя Петуния слышала, как доставляют почту. Я быстро закрыл дверь, чтобы не быть наказанным. Я слышал, как она завизжала, что пришел летний табель Дадли. Он получил тройки, и она была очень счастлива и обещала принести ему подарки. Видите ли, я сделал всю домашнюю работу Дадли. Я не возражал, так как мне разрешалось выходить из чулана, пока я делал домашнее задание или выполнял уборку по дому (тогда я еще не знал о Мальчике или Розе), и это было, по крайней мере, немного сложнее, чем мое собственное домашнее задание. Мои учителя хотели перевести меня на один класс вперед, но с тех пор я намеренно стал учиться хуже. Я не хотел быть в одном классе с Дадли, он и так причинил мне достаточно боли, как это бывало на детской площадке или по дороге в школу или из неё. Я не хотел давать ему больше шансов. И я был уверен, что если начну делать что-то лучше, чем Дадли, то дома меня за это сурово накажут. Поэтому я решил, что лучше прикинуться дурачком и остаться на месте. Хитро, нет? — Как бы то ни было, на следующий день было воскресенье, а почта в воскресенье не приходит, но на коврике у двери лежало мое письмо из Хогвартса. Дядя Вернон кричал, чтобы я принес ему все, что пришло через почтовое окно, но я солгал, сказав, что ничего не пришло, и бросил письмо в чулан. Я знал, что дядя не отдаст мне его, и хотел посмотреть, кто мне написал. Раньше я никогда не получал писем. Следующее, что я помню, это то, что я в своем чулане. Я предполагаю, что Роза или Мальчик вышли. Я не знаю. Я начал было вскрывать письмо, но тут Дадли открыл дверь и все увидел. Мы начали ссориться из-за этого. Я почти не помню, что произошло потом. День за днем приходило все больше писем, и я якобы проводил это время в своем чулане, дулся и строил козни. Помню, как-то раз я вылез из чулана, чтобы посмотреть, нет ли в мусорном ведре обрывков письма, но их не оказалось. Тетя Петуния, наверное, их сожгла. Дядя Вернон сошел с ума, а писем было слишком много, чтобы бороться с ними, поэтому он увез нас далеко-далеко в шаткую хижину на крошечном острове. Пришел Хагрид и сказал, что у меня день рождения. Я, конечно, знал, что у меня есть такой день, но мне никогда не говорили, когда именно он наступает. Более того, он рассказал мне правду о моем прошлом и о волшебном мире. — Он отвел меня на Диагон Аллею, и я изо всех сил старался держаться в тени и узнать как можно больше, поскольку никто не собирался садиться и объяснять, как и почему все происходит. Это было похоже на изучение совершенно нового языка. Я задавал вопросы и слушал, но это было трудно, потому что, как только кто-то догадывался, кто я такой, он начинал сходить с ума и тупо пялиться на мой шрам. Тогда я понял, что дело серьезное. Я должен был быть осторожен. — Затем я узнал о факультетах. Я узнал, что Волдеморт был слизеринцем и убил моих родителей, и что все слизеринцы были злыми, но когда Рон описал качества факультетов, я понял, что больше похож на слизеринца, чем на кого-либо другого, и начал беспокоиться. Всю мою жизнь надо мной издевались и унижали, и я не был рад, что, скорее всего, попаду туда, где полно злых детей. Я тоже не хотел быть злым. Конечно, я хотел быть в безопасности и защитить себя от таких людей, как Дурсли, но активно причинять боль другим не было моим интересом. Больше всего мне хотелось, чтобы меня оставили в покое. Но я был Мальчиком-Который-Выжил, и хотя я не был уверен на сто процентов, что это значит, я знал, что это важно и что все ждут чего-то от меня. Я был готов на все, лишь бы меня не ненавидели и не обращались со мной так плохо, как было у Дурслей. Мне нравилось, как Рон разговаривал со мной, как будто я уже был его другом, и я не хотел, чтобы это изменилось. Что еще более важно, если я всех разочарую, меня могли выгнать из Хогвартса и отправить обратно в дом моих родственников. — Поэтому я начал строить планы, как бы мне попасть в Гриффиндор. Я начал подражать Рону и оскорбил Драко, уверенного слизеринца, но как только Шляпа опустилась на мою голову, я понял, что блефовать мне не удастся. Она собиралась отправить меня в Слизерин. Признаюсь, мне было страшно. Я убежал и оставил после себя только самые невинные и смелые стороны. Делая это, я стал осознавать другие свои личности и то, что они означали. Я зашел так глубоко, как только было возможно. Я просто знал, что новая личность создается из сырых черт и индивидуальных аспектов, от которых я отказался, чтобы противостоять Шляпе, но кем я все еще был... Я не знаю... центральной или доминирующей личностью. Я знал, что это не сработает, поэтому я толкнул новую личность, Гарри, вперед, заставил его опередить остальных, и он стал... Не знаю, подобно маске. — Если ты когда-нибудь видел воплощение нашего разума, это похоже на гостиную, которую все разделяют, с индивидуальными спальнями, ответвляющимися от нее, но на самом деле гостиная — это спальня Гарри. Вот почему легче смотреть в глаза Гарри, когда мы в нем. Другие спальни ответвляются от него, потому что я заставил его, и Гарри стал хозяином. Вот почему его комната не похожа на спальню, как у всех нас. Он был создан, чтобы вместить всех нас. Он нейтрален, чист, невинен и не эгоцентричен. Остальные из нас эгоцентричны, и поэтому у нас есть комнаты, которые отражают только нас самих. Комната Гарри открыта для всех нас, потому что он там для всех нас. Он существует для того, чтобы мы были в безопасности и пользовались благосклонностью Волшебного мира. — Боже мой... — Габриэль не мог в это поверить. Но тогда почему я должен защищать Гарри? — Габриэль хочет знать, почему он так страстно защищает Гарри, и я уверен, что ты удивляешься, почему я делаю то же самое... — Сайлас потер ладонями лицо. — Все очень сложно. Гарри не фальшивка и не актер. Он действительно часть меня. Он был глубоко скрытой частью меня, моей невинностью. Я... Конечно, я хочу защитить это. Каждый защищает свое сердце, и я рисковал своим, потому что это было необходимо, но это не значит, что я больше склонен позволить Гарри пострадать. Гарри — мое самое уязвимое я, и только инстинкт самосохранения охраняет его так хорошо, как я могу. Что касается Габриэля... Он отделился от Гарри, хотя именно я инициировал раскол. Он ломался и страдал... Я не мог этого допустить, поэтому я... разделил конфликтующие части. Я попытался втянуть отвергнутые части обратно в себя, но... Я недооценил отчаяние Гарри... или, наверное, свое собственное... желание защитить других. Он смог слиться с этим и сумел стать отдельной личностью. Так появился Габриэль. — И Габриэль тоже быстро встанет на твою защиту, — заметил Северус. — Верно, — сказал Сайлас со слабой улыбкой. — Это было неудивительно. — Хм, — угрюмо сказал Габриэль. — Как Гарри может поглощать другие личности? — Он — хозяин. В сущности, он равен мне. У него есть все те же способности, что и у меня, но я думаю, что как основная личность, последнее слово за мной. Он способен создавать личности, Габриэль и Кит, и он может слиться с ними, Кит и Розой, поэтому, когда я сказал, что это не имеет значения, я действительно имел это в виду. Не имеет значения, кто хозяин или ядро. Нам все равно. В любом случае, мы все, по сути, один и тот же человек. — Верно, но это может иметь огромное значение в твоем лечении, — возразил Северус, мрачно нахмурившись. — Ты должен был немедленно поставить меня в известность. — Что сейчас и произошло, — проворчал Габриэль в знак согласия. — Это не меняет терапии Гарри, — возразил Сайлас. — Ты согласился, что лучше всего мне иметь дело с Кит, а c Мальчиком он разберется сам. Все это по сути одно и то же. Гарри должен разобраться с тем, что есть у него. Я разбираюсь с тем, что есть у меня. Ничего не изменилось. — За исключением того, что у тебя нет склонности слиться с остальным разумом. Это огромное препятствие для исцеления, не так ли? — усмехнулся Северус. — Слушай. Я знаю, что для меня лучше быть целым, но в данный момент это невозможно или даже нежелательно. — Сайлас встал и отошел от своего свирепого учителя. Он засунул руки в карманы и прислонился к стене, не слишком близко к двери. — Если бы я снова слился с Мальчиком, то сошел бы с ума. На это уйдут годы, и все же возможность реабилитации сомнительна. Я также не могу слиться с Гарри. Наше положение в Хогвартсе и Волшебном мире все еще неустойчиво. Было бы неразумно менять свое поведение и отношение. Что касается Габриэля... ну что ж, у нас с Гарри и так дел по горло. Я тоже пока не рекомендую пытаться слиться с ним. — А тебе не приходило в голову, что разлука с твоей... невинностью, как ты это называешь... превратило тебя больше в то, от чего я тебя предостерегал. Ты должен слиться с Гарри! С Сайласа было достаточно. Его глаза больше не были усталыми, а холодными и жесткими. — Мне все равно, Снейп. Я не знаю, насколько яснее я могу это выразить. Мне все равно, что ты считаешь лучшим для меня. Ты всего лишь мой преподаватель, и, хотя я признаю всю помощь, которую ты оказал Гарри, Габриэлю и мне, твоя роль не может зайти так далеко. В конечном счете, это мое решение, что лучше для нас, и я его принял. Продолжай терапию с Гарри и Мальчиком, но я не буду в этом участвовать. Я больше никогда не буду это обсуждать. Если ты не можешь принять это, то мы покинем это место. Северус мгновенно понял, что загнал слизеринца в угол. Ему повезло, что Сайлас не набросился на него с такой яростью и злобой, как он. Ему нужно было отвлечься и подумать. Ему нужно было рассмотреть все происходящее с новым пониманием, которое он получил. На самом деле он получил гораздо больше, чем ожидал. Если бы Сайлас не был так утомлен (источник этого все еще оставался загадкой и беспокойством), ему, скорее всего, пришлось бы маневрировать для каждого маленького кусочка истории, которую он получил. Требования Габриэля, вероятно, тоже помогли. Дело в том, что он добился сотрудничества и не мог позволить себе разрушить шаткое доверие, которое ему предложили из-за нетерпения. Поэтому он склонил голову в знак согласия и отпер дверь. Сайлас ушел, не сказав ни слова.

xXxXxXx

Сайлас немедленно поднялся в их комнату и закрыл дверь. Он не хотел, чтобы Невилл или Оми беспокоили его. Он искренне сожалел, что так много рассказал Снейпу, но другого выхода не видел. Снейп встревожился бы из-за собственных подозрений, и он действительно не мог позволить Снейпу отвлекаться прямо сейчас или раздражать его, когда у него были другие причины для беспокойства. И Габриэль тоже стал бы донимать его вопросами, поэтому он решил, что лучше сказать им обоим сразу, чтобы не повторяться. Это решение, вероятно, было принято из-за усталости, и он, вероятно, предпочел бы солгать Снейпу, но сказав Габриэлю правду позже, когда он был бы более отдохнувшим. Он разделся и лег на кровать, разочарованно вздыхая. Он просто знал, что завтра будет злиться на себя за допущенные промахи. Его естественной склонностью было лгать Габриэлю так же, как и Снейпу, но он понимал мораль истории Снейпа и пытался доверять глупому Гриффиндорцу. Он честно понимал потенциальную угрозу, которую представлял для себя и других, пока его личности были отброшены. Это была еще одна причина, по которой Гарри был в положении хозяина, и, даже когда Сайлас не соглашался или был раздражен, он обычно следовал примеру Гарри. Он позволил Гарри сблизиться с людьми, которые потом стали его друзьями, не так ли? Он даже позволил им остаться с людьми, которых Гарри любил, хотя это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО беспокоило его. Он был логичен и умен, и он делал все возможное, чтобы проверить свои собственные слабости, а также слабости других личностей. Черт возьми, он неплохо справлялся! Не было никаких причин менять то, как обстояли дела. Он закрыл глаза и снова погрузился в сон, мягко манипулируя сознанием Гарри. Габриэль ждал его в гостиной. Его руки были скрещены на груди, а каштановые волосы падали на лицо, когда он смотрел на него, упрямо прижав подбородок к груди. Сайлас ответил ему свирепым взглядом. — Что, Габриэль? Что ты хочешь, чтобы я сделал? Габриэль посмотрел на слизеринца и не знал, то ли пожать плечами и признать, что он не видит, как это что-то меняет, то ли разозлиться, потому что Сайлас лгал ему. В конце концов, темные круги, которые он увидел под серо-голубыми глазами другого подростка, заставили его вздохнуть и ослабить агрессивную позу, но он продолжал смотреть. — Может, я и принимаю все это дерьмо с ядром и хозяином, но только потому, что мне на самом деле наплевать. В любом случае, я буду здесь, чтобы помочь всем нам, но этот отказ спать, пока ты не упадешь, должен прекратиться. Сайлас усмехнулся. — Да, мамочка. — Я серьезно, Сай, скажи мне, что происходит, — предупредил Габриэль. Сайлас ответил не сразу, и как раз в тот момент, когда Габриэль подумал, что ему придется бороться за ответы, Сайлас со вздохом сел на другой конец дивана. — Тебе не кажется, что я уже достаточно выплеснул свои силы для грядущей ночи? Габриэль пожал плечами. — Ты собираешься спать? — Не особенно. Габриэль по-волчьи оскалился. — Тогда у тебя есть время на разговор со мной. Тебе больше нечего делать. — Ты меня шантажируешь? — Сайлас приподнял тонкую бровь. Габриэль рассмеялся. — Я не прочь использовать любое имеющееся в моем распоряжении оружие для благого дела. — Может быть я и объясню тебе, — Сайлас устало улыбнулся. — Так что? Что мешает тебе нормально спать? — Габриэль посерьезнел. Его было трудно отвлечь от цели, когда он был сосредоточен. — Я буду обсуждать это только в том случае, если ты поклянешься мне своей честью, что никогда не будешь говорить об этом ни с кем другим, — потребовал Сайлас, сверля Габриэля взглядом. — Клянусь, — искренне пообещал он. Сайлас тщательно обдумал, как он собирается изложить свои опасения. Некоторую правду он был готов доверить Гриффиндорцу, однако его переписка с Драко не входила в этот список. — Меня беспокоит то, что я видел в своем видении. Это заставило меня спать меньше, а потом на днях я прочитал газету и нашел статью, в которой сообщалось, что Берта Джоркинс пропала. Она работала в Министерстве иностранных дел и вела себя странно. Ей дали отпуск и она просто исчезла. Они боятся, что она мертва. У меня такое чувство, что это та женщина, которую я видел убитой в своем видении. — Так вот почему у тебя бывают видения? Ты — ядро? — спросил Габриэль. — Да, — отрезал Сайлас. — Ты будешь слушать или нет? — Да, да, — Габриэль поднял руки в успокаивающем жесте. — Я больше не буду перебивать. Сайлас с сомнением фыркнул, но продолжил: — Я беспокоюсь, что Волдеморт собирается сделать следующий шаг. Мы знаем, что он возвращается в Англию, и Хвост ему помогает. Возможно, он уже вернулся, но что может знать агент по иностранным делам, что придаст сломленному Темному Лорду достаточно мужества, чтобы вернуться туда, где он был неоднократно побежден? Кто наложил на неё Обливиэйт и что именно она была вынуждена забыть? У Волдеморта теперь есть эта информация, но кто мог наложить Обливиэйт на другого человека, кроме Темного Лорда и его последователей? — Это нехорошо, — нахмурился Габриэль, — но мы ничего не можем с этим поделать. Беспокойство только ослабит тебя, а следом и остальных. Тебе следует отдохнуть и сохранить силы, чтобы, когда нам представится возможность что-то предпринять, мы могли это сделать. — Мне нравится ход твоих мыслей, — Сайлас усмехнулся. — Я предпочитаю иметь план действий до того, как все полетит к чертям. — Сайлас, — серьезно сказал Габриэль. — Как только мы узнаем больше, мы что-нибудь придумаем, но ты не можешь вот так запросто зарыться в землю. Тебе нужно поспать. На самом деле Снейп слишком рано разбудил тебя своими проклятыми вопросами. Почему бы тебе не вернуться в постель? Сайлас колебался, но Гриффиндорец выглядел очень упрямым, поэтому он сдался и удалился в свою спальню. Однако уснуть он не мог. Он рассказал Габриэлю лишь некоторые из известных ему деталей. На самом деле, он точно знал, что Берта попала под Обливиэйт, потому что наткнулась на заговор Пожирателей Смерти. И он знал, что она была похищена Хвостом и предстала перед Волдемортом, который изнасиловал ее разум и был очень доволен двумя вещами, которые он нашел. Первое, о чем Сайлас знал, — это тайный заговор Пожирателей Смерти, который, как подозревал Сайлас, имел отношение к информации, которую Драко передал ему несколько недель назад о втором беглеце из Азкабана. Вторая часть информации, которую Волдеморт получил, должна была быть от самой Берты, которая имела отношение к иностранным делам, которые, в свою очередь, имели отношение либо к Кубку Мира, либо к Турниру Трех Волшебников. Вопрос был в том, что он собирается с этим делать и как можно узнать больше информации? Ответом был Драко. Он незаметно отправил Габриэля спать. Гарри уже спал. Сайлас выскользнул и посмотрел на часы. До полуночи оставалось несколько часов, и птица Драко вернется за ответом на письмо, которое он получил накануне. Усевшись по-турецки, он начал работать над Окклюменцией. Ему было трудно очистить свой разум, но он справился.

xXxXxXx

Полторы недели до дня рождения мальчиков прошли без происшествий. Северус не стал настаивать на допросе Сайласа, а личность была подавлена не только из-за беспокойства и возможных расспросов, но и из-за усталости. Габриэль не сводил глаз со слизеринца и делал все возможное, чтобы заставить его отдохнуть, но это была постоянная битва. К счастью, сражения были его коньком, и он никогда не сдавался. Гарри и Невилл работали усердно и в неведении о том, что узнал Северус. Северус знал, что рано или поздно ему придется все рассказать Гарри, но он не видел ничего плохого в том, чтобы подождать, пока он не определится с планом действий по борьбе с молчаливой Слизеринской личностью. Мальчики были счастливы, и было совестно посягать на это, тем более что они оба делали отличные успехи во всех областях обучения. Они приближались к тому, чтобы совершить анимагическую трансформацию. Во-первых, они должны понять магическую теорию заклинания и биологические/психологические изменения, которые оно вызывает. Во-вторых, они должны были бы правильно сделать очень сложное Анимагическое Зелье, потому что его нельзя было просто купить. Человек, собирающийся использовать его, должен был сделать все сам, иначе оно не будет работать как надо. В-третьих, они должны исследовать тип личности, приписываемый их животному, и иметь полное представление о биологии этого животного. Наконец, они должны были правильно произнести заклинание с первой попытки. Если первая трансформация проходила неправильно, неважно, ведьма или волшебник, они никогда не получали второго шанса, и анимагическая трансформация навсегда была для них потеряна. Это была нелегкая задача, на реализацию которой обычно уходили годы, но мальчики уже были на середине второго шага. Скоро они будут готовы сварить зелье. Северус был уверен, что этот шаг замедлит их, учитывая двух вовлеченных волшебников, но способности Невилла значительно вышли за пределы учебной программы из-за его растущей уверенности в себе, а способности Гарри выросли из-за его недавно обнаруженного опыта приготовления пищи и любви к растениям. В других своих исследованиях Невилл смог самостоятельно достичь глубокого медитативного состояния, и Гарри, наконец, овладел полным Окклюменционным щитом. Практикуясь, они могли бы поддерживать эти состояния сознания в течение более длительного времени. Их физическая подготовка также шла хорошо. Ремус наслаждался обучением Невилла, и мальчик учился в два раза быстрее под деликатной опекой. Габриэль, с другой стороны, предпочитал агрессивный стиль преподавания Северуса и становился все лучше. Северус думал, что пройдет всего пара месяцев, прежде чем подросток станет равным ему, а профессор был искусен в рукопашном бою. Он подумывал о том, чтобы познакомить гриффиндорцев с оружием, как только они доберутся до Хогвартса. Ремус приходил всякий раз, когда мог: каждый день по часу на физическую подготовку Невилла и по крайней мере два раза в неделю он оставался на ужин и занимался с ними по вечерам. Он принес известие, что Сириусу стало намного лучше, и было решено, что ему разрешат приехать в дом (и провести там время до начала учебного года) за день до дня рождения Гарри и Невилла. Поскольку Невилл собирался вернуться домой утром в день их рождения, а Северус должен был уехать седьмого августа в Хогвартс, Сириус и Ремус будут единственными, кто будет присматривать за Гарри до первого сентября. Понимая, что скоро их разлучат на месяц, мальчики использовали каждую свободную минуту, чтобы как можно больше повеселиться. Они занимались музыкой и искусством, проводили время в игровой комнате, дрались подушками и даже уговорили Оми помочь им в поисках сокровищ и позвали Ремуса присоединиться. Также они много разговаривали. — Не могу поверить, что ты уезжаешь через два дня. — Гарри вздохнул. Он лежал на животе на кровати. Невилл сидел на полу, прислонившись спиной к матрасу, позволяя Гарри заглядывать через плечо, когда он листал свой альбом для рисования. Гарри уже выбрал два рисунка, которые ему очень понравились, и Невилл пообещал вставить их в рамку. — Я знаю. Время идет очень быстро. — Невилл закрыл книгу и забрался в постель рядом со своим лучшим другом. Гарри свернулся калачиком рядом с ним, и Невилл улыбнулся, обнимая друга. — Хотя, наверное, неплохо было бы ненадолго вернуться домой. Моя голова болит от всего того, что я в нее втиснул, и я изо дня в день тяну мышцы и получаю синяки. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. — Гарри рассмеялся. — Но это определенно того стоит. — Да. Это определенно так, — согласился Невилл со счастливым вздохом. — Это было нелегко, но я не думаю, что смогу что-то изменить. — Ты давно не причинял себе боль, — тихо сказал Гарри, внимательно следя за эмоциями собеседника, чтобы понять, стоит ли ему остановиться. Невилл напрягся, но в его голосе звучала и мрачная гордость. — Не чувствовал в этом необходимости, — признался он, склонив голову набок, чтобы посмотреть другу в глаза. — Я думаю... Возможно, мне это больше никогда не понадобится. Иногда я думаю об этом и почти скучаю, но это мне больше не нужно. Я понял, что могу быть сильным. Я наконец понял, что имел в виду Ремус, когда сказал, что отныне это будет вопросом выбора. У меня больше нет оправданий, так что резать себя снова означало бы все равно, что выбрать быть тем человеком, которого я ненавидел. — Я так рад. — Гарри улыбнулся, уткнувшись лицом в плечо Невилла. — Мне всегда было так больно осознавать, насколько сильно ты себя не любишь и постоянно недооцениваешь. Я рад, что ты справляешься с этим. — Спасибо, Гарри. — Хочешь переночевать здесь? — робко предложил он. — Конечно. — Невилл пожал плечами, они переместились на подушки и забрались под одеяло. — Спокойной ночи, Нев. — Спокойной ночи.

xXxXxXx

Сайлас сел и подошел к окну. Невилл тихо похрапывал в постели, но не просыпался. Сайлас позаботился об этом с помощью тонкого заклинания. Птица Драко влетела и приземлилась на спинку его стула. Она склонила голову набок и посмотрел на кровать. Когда она повернул голову к зеленоглазому подростку, в ее взгляде читалась лукавая насмешка. — Распущенная птица, — пробормотал Сайлас и проверил, нет ли заклинаний. И снова их не было. Он взял письмо, и филин с угуканьем улетел. Сайлас с усмешкой закрыл окно. Впрочем, он не должен был удивляться. В конце концов, это была птица Драко, перенявшая повадки своего хозяина. Дорогой Шадо, В бегах с невиновным бывшим заключенным? Мерлин, в тебе действительно есть опасная жилка. Хотя я не могу понять, почему ты так волновался из-за этой огромной курицы. И я не могу поверить в твою проклятую удачу. Какой-то бог, должно быть, любит тебя, чтобы послать волшебную бурю, чтобы спасти твою задницу от дементоров. Я не знаю, как ты выживаешь, Шадо, правда не знаю. Я уверен, что к этому времени ты должен был умереть по меньшей мере два десятка раз. Может быть, есть правда во всей этой истории с девятью жизнями; пребывание на кошачьем факультете может иметь свои преимущества в конце концов. Я услышал интересную историю, которую, как мне показалось, ты хотел бы услышать в обмен на твой сказочный рассказ о событиях прошлого года. Все начинается в том самом месте, где твой крестный, скорее всего, испытывает ночные кошмары. Помнишь, я рассказывал тебе историю о втором беглеце? Ну, мой отец послал тонкие запросы среди людей в ужасном месте, и весть, наконец, вернулась. Барти Крауч-младший был последним заключенным, который умер, и это было довольно давно. Поэтому он — единственный человек, который мог спастись, инсценировав собственную смерть. Говоря про него, у младшего есть интересная история. Его отец — Светлый волшебник, обладающий некоторой властью и уважением. На самом деле он возглавляет Департамент Международного Магического Сотрудничества. Когда они допрашивали Пожирателей Смерти после первой магической войны, младший был раскрыт как один из них. Его отец сначала не поверил, а младший отрицал это, но доказательства продолжали накапливаться, пока у него не осталось выбора, кроме как признать тот факт, что его сын был добровольным Пожирателем Смерти. Как только его судьба была решена и он был приговорен к Азкабану, младший хвастался и клялся, что его Хозяин отомстит им всем. Сначала его навещал отец, все еще пытаясь выяснить, почему его сын стал Темным магом. Визиты отца потихоньку прекратились, и он, в конце концов, бросил сына на произвол судьбы. Все это было много лет назад, как ты понимаешь. До сих пор неизвестно, что младший сбежал. И даже те немногие, кто знает об этом, понятия не имеют, кто ему помог и где он сейчас. Очаровательно, не правда ли? Может быть, твой крестный узнает больше, потому что все это случилось, когда он еще был в Азкабане. Они могли быть в соседних камерах и твой крестный мог услышать что-то. Может быть, он даже смог сбежать, выслушав их план. Если он действительно что-то знает, мне было бы интересно узнать больше об этой истории. Я ненавижу открытые концовки. Надеюсь на твою благосклонность. Твой, Змеиный принц Сайлас, нахмурившись, отложил письмо. Итак, младший был фанатичным Пожирателем Смерти, и Берта каким-то образом узнала, что он сбежал. Волдеморт услышал, что у него есть верный последователь на свободе, и решил пойти к нему? В этом не было никакого смысла, не так ли? Почему бы Волдеморту не призвать младшего к себе? Если, конечно, он не захочет вернуться в Англию... Может быть, для второго сюжета? Тот, который касался иностранных дел, и сбежавший преступник мог бы помочь ему и в этом плане. Это все еще оставляло Сайласу возможность попытаться выяснить, произойдет ли нападение на Кубке Мира или во время Турнира. В любом случае, Сайлас был уверен, что основная цель пожирателей — их убийство. Внезапно почувствовав усталость, он решил лечь спать. В любом случае, ему нужно было подумать о своем ответе Драко. У него кончилась история, чтобы подкупить его. Теперь ему придется придумать что-нибудь еще, чтобы развлечь блондина и сохранить важную информацию при себе.