Чёрная роза

Все жертвы убийств — мужчины. Этот факт невольно вызывает у Элизабет ассоциации с сексизмом. Но вскоре в ней просыпаются индифферентные нотки. Ей просто хочется забить на это дело, ибо та девушка не смогла толком описать преступницу, и вот что, скажите, ей делать, если она знает только то, что этот безжалостный человек — девушка? — Она латентная, раз не вызывает ни у кого подозрений, если убивает по пять-шесть людей в день. Как она это, чёрт возьми, делает?! — Элизабет начинает громко кричать и просто не понимает, что делать с этим преступлением, и в порыве гнева случайно задевает рукой вазу — та с треском разбивается. — Ах, пора заканчивать, а то мои нервы не выдержат, — сказав это, Элизабет просто молча уходит из кабинета. Идя по коридору, она что-то буркала себе под нос. Элизабет вышла из этого тёмного, «страшного» здания. Да, наконец-то, свежий воздух! А то сидеть в одном кабинете, с потрескавшимися обоями и стенами — сомнительное удовольствие. Хотя, в последнее время, она больше метается то туда, то сюда. Как же давно ей не давали таких серьёзных дел. Она продолжает свой путь, ускоряя шаг, ибо хочет как можно быстрее добраться до дома, чтобы принять успокаивающую ванну, например. Элизабет уже проходит мимо местного парка, к слову, самого популярного в городе. Куча шума, криков, — всё, что она не любит, было в одном месте. «Поскорей бы уйти отсюда…» — думала Элизабет. Она уже ушла от этого парка далеко, чуть ли не в конец города, где она живёт. Но вдруг в её голове внезапной вспышкой пронеслась мысль: «Общественное место — значит, много людей. Значит, много криков и воплей, значит, не всегда можно понять, когда человеку нужна помощь, а когда слышны обычные крики детей, которые, к примеру, просто играют, смеются и веселятся. Делаем вывод, не всегда можно заметить инцидент, даже не совсем легитимный». — Точно! — она проходила вместе со своей собачкой в парке… — Видимо, придётся вернуться! — самодовольно сказала сама себе Элизабет. Теперь она точно знает, что нужно делать!