Мышонок

02:11. — Да уж… — Акира плюхнулся на диван в гостиной, промокая влажные после душа волосы. — Что «да уж»? — Матсумото сидел, подобрав под себя ноги и потягивая чай. — На вот, — он протянул блондину чашку. — Этот чай хорошо расслабляет, он с мятой и шиповником. — Спасибо, — Аки забрал кружку. — Я о том, что пораньше закончить уборку всё-таки не получилось. — А я говорил, порядок здесь весьма обманчив, — хмыкнул Така. — Но мы сделали всё, что нужно, картины оставим на завтра. А тот ковёр, — юноша указал на потолок, — кажется, чище он был только в день покупки. — Ещё бы, — заворчал Сузуки, кладя полотенце на подлокотник, — я с ним полтора часа сражался. А у вас тут… — он повертелся по сторонам, наконец-то осматриваясь. — Здорово. — Надеюсь, так будет всегда, постараюсь поддерживать результат. Ты сильно устал? — Не сказал бы. А что, на чердаке завалялась парочка ковров на чистку? — Да ну тебя, — Така пододвинулся к нему ближе. — Вид у тебя немного… — он замялся. — Какой? — Акира в несколько крупных глотков выпил чай и поставил чашку на журнальный столик. — Замученный. Таканори привык быть прямолинейным и говорить правду. Он догадывался, что сие не особо приятное замечание едва ли улучшит положение дел, но что-то не давало ему покоя. С тех пор, как они приехали сюда, Аки ведёт себя… не то чтобы странно, нет. Да и внешне с ним всё хорошо, душ заметно освежил его, но оставалось одно «но», путь к которому Така никак не мог нащупать. И мысли не было, чтобы всё списать исключительно на усталость. Пока они были поглощены уборкой, Матсумото тихо наблюдал за блондином, бросая на него короткие взгляды и стараясь понять, что же привлекло его внимание? Непривычно-мрачные искорки чернели в глазах Акиры. А пару раз он и вовсе зависал, хмуро уставившись в одну точку, а потом резко выпрямлялся, вспоминая, где он и что он, и возвращался к работе. Как если бы его что-то расстроило или держало в напряжении. Но у них ведь всё хорошо, верно? Вроде бы, да… и Така помнил, что он сегодня уже спрашивал у Сузуки, всё ли у него нормально, и на этот вопрос был получен положительный ответ. Может, Аки не хочет говорить, чтобы не напрягать Матсумото? То, что Акира неохотно делится своими проблемами, предпочитая переваривать их в одиночку, Така уже понял. И ему это не очень-то нравилось. — У тебя всё хорошо дома? С отцом, — поинтересовался он, решив, что в их вечерней идиллии не будет места недосказанности. — Эм… ну да. А что? — удивление Аки было вполне искренним. — Тебе не пришлось отменять какие-нибудь планы из-за меня сегодня? — Нет. Я же знаю, какие дни у меня свободны. — А ты хорошо себя чувствуешь? У тебя ничего не болит? — Нет, — опешил блондин под градом вопросов. — Така, почему ты обо всём этом спрашиваешь? — улыбнулся он. — Ну, мне… мне вечером показалось, что что-то не так. Я и подумал, что у тебя что-то случилось, но ты не хочешь говорить. В общем, если тебя что-то беспокоит, скажи. Не надо ничего замалчивать, — протараторил Матсумото, стараясь не смотреть на Акиру. И хорошо, что он не смотрел на Сузуки. Потому что всё, что хотелось сделать Аки после короткой речи Таканори, это провалиться куда-нибудь. Неужели всё, о чём он думал, всё, что он чувствовал после прочтения той дурацкой переписки с Широямой, находило отражение на его лице? Это… плохо. А он-то, наивный, посчитал, душ перед сном помог ему смыть дурные мысли… чёрта с два. Самое паршивое — он даже не может придумать хоть сколько-то убедительную отговорку, сделать что-нибудь, чтобы стереть тени беспокойства из глаз Таканори. Как же отпустить чувство терзающей вины, угрызения совести? По крайней мере, раз совесть грызёт, значит, она есть. Безрадостно усмехнувшись этому выводу, Акира протянул руку и провёл тыльной стороной ладони по гладкой щеке Матсумото. — Ничего серьёзного, Така, честно. Вчера научный руководитель загрузил меня, когда прислал список поправок к моей работе, — ухватился он за первую дельную мысль. Руководитель его выпускной работы и впрямь прислал на почту перечень правок. Неправдой же было то, что всё это вообще ни разу не озаботило Акиру, не из-за чего там грузиться. — Всё настолько сложно? — удивился Таканори. — Страшно представить, что ждёт через четыре года меня. — Не столько сложно, сколько мутно и монотонно, — Сузуки состроил скучающую мину. — Неправильно, что я думаю об учёбе в свободное время, но иногда прорывает. — Ладно, — протянул Матсумото, но Акире отчего-то показалось, что Така ему поверил не до конца. «Или я становлюсь параноиком», — мрачно заключил блондин. Он так не хотел стать причиной разочарования Таки, чтобы эта неприглядная часть его прошлого открылась… — Но всё равно, — продолжил Матсумото, придвигаясь вплотную, — если тебя будет беспокоить что-то посерьёзнее диплома, я бы хотел, чтобы ты со мной делился. Сузуки мысленно заскулил. Чёртов спор, прибить бы этого Широяму! За что, чем он заслужил такого чистого человека, как Таканори? Если бы он мог рассказать, что его на самом деле тревожит, при этом зная, что Така не отвернётся от него, он бы рассказал всё. Таким было его наказание, и Акира понимал это. Наверно, пройдёт со временем… Аки чуть вздрагивает, когда его шеи касается тёплая ладонь Матсумото. Блондин растерянно смотрит на юношу, рывком вытягивая себя из потока самобичевания. Он так странно себя чувствовал, в голове всё смешалось, резкие, многократные переключения с одной эмоции на другую вселяли панику. Почти весь вечер Сузуки убил на то, чтобы взять себя в руки и не поддаваться острым клыкам совести, пытался выкинуть из память строки их с Юу сообщений. Затем он видит Таку, участливого, заботливого Таку, от которого не укрылось изменившееся настроение блондина. И его слова делают Акире лишь хуже… он вновь бросает все силы, чтобы не признаться прямо здесь и сейчас. И ласковое прикосновение ладони Таканори больше похоже на болезненную, отрезвляющую пощёчину. Терзаемый непрекращающимися метаниями, Сузуки смотрел на Матсумото так, будто видел его впервые. Он не умел врать, потому что считал, что никому ничего не должен, что надо брать от жизни всё, что она даёт, и не чувствовать ни сомнений, ни раскаяния. И Таканори тоже пребывал в не меньшей растерянности. Аки выглядел совсем не как человек, которого озадачил такой пустяк, как список правок к диплому. Аки выглядел, как человек, которого что-то гложет. Но почему он не признается? Не хочет? Или не может? Это разные вещи… Не зная, что ещё сказать или сделать, Матсумото дотянулся до губ блондина, невесомо касаясь их своими. Сузуки инстинктивно разомкнул губы, давая ему прижаться к себе и отвечая на поцелуй. Близость Таканори действовала на Акиру и успокаивающе, заставляя забыть обо всём, кроме них двоих, и возбуждающе. Губы Таки — соблазнительно-мягкие, его руки теперь увереннее обнимают Сузуки за шею, он смелее прижимается к широкой груди. Матсумото весь день так хотелось поскорее остаться с Сузуки наедине, обнять его, что сейчас, когда все дневные заботы наконец-то остались позади, сложно противиться этому желанию. Акира быстро забрал ведущую роль, а Таканори с удовольствием подчинился. Юноша не стал разрывать поцелуй, он приподнялся на коленях и оседлал бёдра блондина. — Что-то напоминает, да? — Така хитро прищурился, намекая на утро в подсобке университета. — Хорошо, что этот диван намного удобнее. Не давая ему опомниться, Сузуки подхватил Таканори под коленями и легко уложил его на диван, нависнув сверху. Матсумото обхватил ногами его талию, вытянул руку наверх и погасил бьющий в глаза свет торшера. В гостиной воцарились сумерки, разбавляемые вспышками беснующихся в облаках молний, тяжёлое, участившееся дыхание юношей перекрывал настойчивый стук дождевых капель, бьющих по крыше и окнам. Акира провёл ладонями по бёдрам Таки, намеренно миновав самое чувствительное к ласкам место, пальцы прочертили путь по животу, груди и шее, нырнули в волосы. Таканори нетерпеливо взял его за вторую руку и потянул на себя, выгибаясь под сводящей с ума тяжестью великолепного тела. Ближе, ему нужно чувствовать Акиру ещё ближе! Ему мало одних лишь поцелуев и прикосновений. Он хочет больше… как в их самую первую ночь. Аки с жаром целовал его, прикусывал губы, тесно притискивал Таку к себе. Сузуки гладил его грудь, покрывал короткими поцелуями шею и ключицы, но не рисковал спускаться ниже — его сдерживало данное Таке обещание. Но Матсумото делал всё, чтобы лишить блондина самообладания. Он бесстыдно забирался под футболку Акиры, с давлением проводил ногтями по коже спины, прижимал его за напряжённые ягодицы к своему паху, покусывал кожу на шее. Надолго ли хватит Сузуки? Така не понимал, почему Аки медлит, если и он возбуждён не меньше? Таканори прекрасно чувствовал его твёрдый член, зажатый меж их животами. — Така! — прорычал сквозь зубы Акира, когда Матсумото в очередной раз изогнулся, задев ноющую плоть. Таканори проигнорировал предупреждение. Он потянулся к нижнему краю футболки блондина, чтобы снять её, но Сузуки выпрямился, перехватив руки юноши. Ему было жарко, по виску скатилась капля пота, он смотрел в мерцающие глаза дрожащего под ним Таки. — Така, — спокойнее произнёс он, возвращая себе контроль, — мы же договорились. — Я помню, — словно устыдившись своего порыва, пробормотал Матсумото. — Но я этого хочу. Я не боюсь. — Да не в том дело, что ты боишься или нет, — Акира прикрыл глаза. — Ты уверен? — Аки, это не первый раз. — Ты уверен? — жёстче повторил Сузуки. — Если тебе будет больно, я не смогу, понимаешь? — Понимаю, — Матсумото вдохнул на счёт три, на счёт три выдохнул. — Но меня ничего не беспокоило, честно. Частое, горячее дыхание Матсумото оседало на его губах, и он сдался. В который раз. Его полное поражение, тонущее в трепетных прикосновениях Таканори. В нежности, которой блондин не заслуживал. Акира вновь наклонился к губам Таки, надеясь, что это поможет ему забыться. Он снял с худощавого тела футболку, прокладывая себе путь влажными поцелуями от шеи ниже, к груди, животу. Така нетерпеливо выгнулся, помогая ему расстегнуть ремень на своих джинсах, чтобы избавиться от мешающего предмета одежды. И с таким же нетерпением Матсумото стянул футболку с подтянутого торса Акиры. Раздевшись полностью, блондин медленно развёл бёдра Таки в стороны, чтобы удобно устроиться меж них. Таканори нетерпеливо и крепко обнял его, зарываясь пальцами в жёсткие высветленные волосы, жадно проводя ладонями по крепкой спине. Как же он доверял Сузуки… как смотрел на него. Ощутив у шеи когти вины, блондин зажмурился и на выдохе прижался лбом к ключице Таканори. — Аки? — позвал Матсумото, чуть повернув к нему голову. — Ты в порядке? Акира лишь кивнул, возвращаясь к прерванным ласкам. Ему казалось, если он сейчас произнесёт хоть слово, то больше не выдержит. И он неимоверно злился. На себя. Сузуки хотел спуститься чуть ниже, к груди Таки, но вдруг ощутил его ладони на своём лице. — Я хочу, чтобы ты лёг, — попросил Матсумото, прочитав немой вопрос в глазах блондина. — Я и так лежу, — Акира дразняще обвёл подушечками пальцев затвердевший сосок на груди Таканори, и последний с тихим стоном содрогнулся от чувственной ласки. — Или это не заметно? — Я… — Така взял себя в руки и осмысленнее посмотрел на него. — Я хотел сказать — ложись на спину. — Вот как? — Сузуки оставил дорожку поцелуев на шраме под ключицей. — Пожалуйста, — настойчивее повторил Таканори. — Раз ты просишь… — Аки взял его под коленями и перевернулся так, чтобы Така оказался сидящим на его бёдрах. — Что задумал? — Узнаешь. Только… не мешай. Матсумото наклонился к неотрывно наблюдающим за ним Акире, чтобы вовлечь его в неторопливый, тягучий поцелуй. Он не спешил, а Сузуки и представить не мог, что столь безыскусная нежность может возбуждать сильнее, чем концентрированная страсть. И причина крылась именно в юноше, с которым блондин принял решение разделить ночь. Ладони Таканори вольно блуждали по телу Акиры в поисках чувствительных к ласкам зон. Он немного смущался своей неопытности, боялся показаться неумелым, но по-другому он и не хотел. Его губы оставляли поцелуи на покрывающейся мурашками коже, он слушал дыхание Сузуки, чтобы отвлечься от собственного возбуждения, скручивающего низ живота. Аки закрыл глаза и прерывисто вдохнул, когда Така втянул кожу у основания шеи, лаская её языком. Затем Матсумото отметил дорожками поцелуев его ключицы, грудь, пощекотал кончиком языка соски, заставив Акиру мелко задрожать — Така запомнил это. Губами и руками он прокладывал себе путь всё ниже и ниже, покусывая гладкую кожу. От участившегося дыхания и тихих стонов Сузуки Таканори кидало в жар, и неизвестно, кто получал больше удовольствия от их близости. Матсумото остановился у твёрдой плоти блондина, окольцевав её пальцами и тут же услышав наверху сдавленное шипение. Он решил не мучить жертву и одним плавным движением погрузил член в рот, плотно обхватив его губами. — Така! — рыкнул не ожидавший такого манёвра Акира. Но Таканори не слушал, он с увлечением продолжил начатое, вновь и вновь вбирая пульсирующий ствол. Поднявшись до налившейся головки, он слегка прикусил её и пощекотал кончиком языка уздечку, отчего Акира выгнул поясницу и сжал волосы Таки у корней. Матсумото несколько раз провёл языком по всей длине члена, дополняя ласки движением ладони. Он то крепче сжимал плоть, то ослаблял хватку, давая Сузуки время на передышку, но совсем ненадолго, чтобы не расслаблялся. Таке слишком нравилось слушать его стоны. — А ты… ох… — Акира задохнулся новым стоном, когда Таканори вобрал его член в рот до основания. — Я — что? — Матсумото приподнялся, продолжая поглаживать ствол и перебирая по нему пальцами. — Ты инквизитор, говорю, — вымученно улыбнулся блондин. — Я только учусь, — Така прекратил истязать его и подобрался ближе, вновь устраиваясь на бёдрах Аки. — Подожди, я… — он потянулся к выдвижному ящичку журнального столика. Вскоре он выпрямился, а в руках его появился тюбик со смазкой. Чуть подрагивающими пальцами он скрутил крышечку и выдавил немного геля на пальцы. — Ты подготовился, — Акира провёл ладонями по его бёдрам выше, к ягодицам. — Несколько кощунственно пользоваться кремом для рук, не находишь? — Матсумото со смущённой улыбкой распределил гель по двум пальцам. — Така? — глаза Сузуки изумлённо распахнулись. — Что ты… — он прервался на полуслове, когда Таканори опустил руку к своему входу. — Не нужно, я сам могу подготовить тебя! — Нет, — Така остановил его уверенным жестом. — Я так хочу. Его губы сжались, когда он проник в себя одним пальцем. Шумно выдохнув, он завёл свободную руку за спину, опираясь на бедро Акиры. — Ты с ума сошёл, — пробормотал блондин, садясь с ним лицом к лицу. — С тобой недолго… м-м, — Матсумото болезненно нахмурился, вводя второй палец. — Тихо, тихо, расслабься, — Сузуки осторожно прижал его к груди, перенося на себя часть его веса, чтобы Таке стало легче. — Не спеши. Таканори медленно поднялся, затем снова опустился на свои пальцы, пока Акира целовал его шею и плечи, отвлекая от неприятных ощущений. Смело, слишком смело для второго раза, Сузуки чувствовал себя растерянным, понимая, что Така пошёл на это ради него. Он окольцевал пальцами член Матсумото, начиная неспешно водить по нему ладонью. И это подействовало — Таканори спрятал лицо на шее Сузуки, обдав её горячим дыханием. — Аки… — Да? — Акира поцеловал его в висок. — Помоги мне немного. Сузуки всё понял. Таканори дрожал, направляя в себя ноющую плоть блондина, и Аки крепко держал его за бёдра, не давая резко опуститься на себя. — Боже… — зашипел Сузуки, чувствуя, как жаркая глубина заточила его в своих тисках. Матсумото замер, свыкаясь с болью и заполненностью внутри себя. Он рвано дышал в грудь Акиры, судорожно сжимая пальцы на его мускулистых плечах. Аки гладил его по спине, стараясь совладать с захлестнувшими его ощущениями. Так тесно и так хорошо… — Откинься на мои руки, — хрипло прошептал он на ухо Таке. — Я держу тебя. Кольцо его рук сомкнулось вокруг стройного тела, и Таканори послушно прогнулся назад. Решив, что он готов, юноша приподнялся и вновь опустился на член Сузуки, срывая с губ обоих сдавленные стоны. А потом сделал так ещё раз, ещё… Акира надёжно удерживал его в своих объятиях, помогая двигаться. Он наклонился ближе к Таке, чтобы впиться в припухшие губы жадным поцелуем и притиснуть к себе выбитого из лёгких воздуха. Теперь Таканори двигался размереннее, ритмичнее, ведь боль наконец-то ретировалась, позволив ему погрузиться в объявшее их желание полностью. Сузуки нетерпеливо куснул его за шею, в ответ на это Така сжал его в себе, хищно сверкнув глазами. — Кусаться вздумал? — спросил он, тяжело дыша. — А если вздумал? — прорычал в ответ Акира и толкнулся глубже. Матсумото вскрикнул и выгнулся в его руках, едва успев схватиться за плечи Аки, чтобы не упасть. Блондин удовлетворённо улыбнулся — вот оно. Не выходя из разморённого страстью тела, он опрокинул Таку на спину и сел на колени. Не давая отдышаться им обоим, Акира снова начал двигаться, входя каждый раз до основания. Он поддерживал Матсумото под коленями, всё быстрее вбиваясь в тесную глубину. Таканори мог лишь исступленно метаться под ним, хвататься за его руки, как за последнее спасение. Диван жалобно поскрипывал под ними, Така сжал коленями талию Акиры, чувствуя, что близок к желанной разрядке. Сузуки понимал это, ведь и его самого надолго бы не хватило — только не так, не при таком безумном ритме, с таким Матсумото, полностью принадлежащим ему одному. Эти призывно блестящие глаза, часто вздымающаяся грудь и закусанные губы — нет, это слишком… Тряхнув головой, Аки сжал в ладони член Таканори, чтобы быстрее подвести их к последней черте. — Акира! — вскрикнул Така, когда блондин начал ласкать его в такт своих движений — быстрых, сильных, пронзающих. Он хотел сказать ещё что-то, но тело свело судорогой, с пересохших губ сорвался протяжный стон чистого наслаждения, и на длинные пальцы Сузуки выплеснулось горячее семя. Акира кончил следом за ним, в изнеможении упав на вытянутые руки, упёршись ладонями в подушку по обеим сторонам от головы пребывающего в полузабытье Таканори. Первые несколько секунд блондин не осознавал себя. Он слышал своё перебитое дыхание, понимал, что тело до сих пор чуть вздрагивает после накрывшей его волны. Это было слишком сильно, слишком хорошо… наверно, это возможно только с тем, кому хочешь отдавать больше, чем получать. И с Таканори было именно так — Акира думал о нём, а не о себе. И это было так… правильно. — Ты заснёшь, свалишься на меня и задушишь, — усталый голос Таки, но в нём всё равно слышится улыбка. — М-м… нет, — Сузуки тоже улыбнулся и осторожно вышел из него, чтобы устроиться рядом. — Чувствую себя виноватым, — Матсумото лёг на бок, разворачиваясь к нему лицом. — Почему это? — Запряг тебя с уборкой, потом приставать начал глубоко за полночь. — Как видишь, не особенно я и упирался. — Тоже справедливо, — Таканори отвёл с его лба светлые волосы. — Зато спать крепче будем. — Тоже справедливо, — передразнил Акира, услышав в ответ смех. — Ты как? — А по мне не было видно? — ехидно прищурился Матсумото. — Тебе не нужно беспокоиться за меня. — Да ты мудрец. — Какой есть, — Така посерьёзнел и опустил взгляд с глаз Сузуки на его грудь. — Знаешь… Акира замер, ожидая продолжения. — Хотя, нет, забудь, — натянуто усмехнувшись, Таканори потёр переносицу. — Нет уж, так не пойдёт. Тебя что-то беспокоит? — блондин пытливо всмотрелся в задумчивые глаза юноши. Матсумото нахмурился, словно ему было неприятно направление охвативших его мыслей. Он зажмурился на секунду, стараясь как можно чётче оформить то, что он хотел сказать. Отчего же это настолько трудно? И не его одного терзала каждая новая секунда ожидания. — Мне хорошо с тобой, Аки. Настолько, что иногда это даже пугает, — Така перевернулся на спину, уставившись в потолок. — Понимаю, всё можно было бы списать на тотальное отсутствие опыта и… на то, что… я никогда и ни с кем так не сближался, — он бросил быстрый взгляд на притихшего Сузуки. — И мне пока трудно это принять. Может, я даже охотнее поверил бы в то, что это всего лишь чья-то шутка, чем в то, что такой, как ты… — Хватит… пожалуйста, Така, перестань. Таканори с удивлением посмотрел на Акиру. И удивила его не сама просьба, а то, как Аки попросил его замолчать. Надтреснуто. С отчаянием. С застывшей в глазах безысходностью. С горечью, осевшей на сжатых губах. Но почему? Что с ним? Откуда же ему было знать, что каждое сказанное им слово подобно острому жалу, что с силой вонзается под рёбра Сузуки, чудом не задевая сердце. Это слишком жестоко. Но и справедливо, и Акира это признавал. Его чувства к этому юноше стали его персональным наказанием, его пыткой за все ошибки, что он имел глупость совершить. Его чувства к Таке… а какие они, эти чувства? Сузуки ещё не знал имени того зверя, что прочно удерживал его душу в когтистых лапах. Но зато он знал другое. Он помнил тот момент, когда Таканори впервые улыбнулся ему. Когда впервые назвал его по имени. Он помнил их первый поцелуй, пронизанный неловкостью под аккомпанемент заходившегося в волнении сердца. Помнил, как беспокоился о Таке больше, чем о себе — а не голодный ли он, хорошо ли себя чувствует? Помнил, что в какой-то момент переживания Матсумото стали важнее его собственных. Маленький мышонок в смешных очках, такой стойкий и безгранично преданный тем, кого любит. «Что он со мной сделал?», — бился в голове Акиры один-единственный вопрос, ответ на который лежал на поверхности, протяни руку да возьми. Если это так легко, почему тогда ему страшно сделать это? — Аки? — позвал Таканори, потерянно заглянув в глаза Сузуки. — Я… — Акира покачал головой. — Я к тому, что мне бы не хотелось, чтобы ты сомневался во мне. Я с тобой по своей воле, и думать забудь о том, что это не так. — Я понимаю, — Матсумото положил ладонь на его грудь — в пальцы отдавало учащённое — даже слишком — сердцебиение, почему Акира так волнуется? — Ну… — он приподнялся на локтях и зевнул. — Навестим душ и спать? — Да, пожалуй, — блондин ухватился за возможность сменить тему и помог Таке сесть, поддерживая его под спину. — Ладно тебе, я не хрустальный, — смущённо усмехнулся Матсумото. — Тебе не обязательно быть хрустальным, чтобы я тебе помогал. Двумя часами позже… Акира лежал в кровати рядом с давно уснувшим Таканори, в комнату бесстыдным мерцающим оком заглядывала неполная луна, но сон упорно не желал идти к Сузуки. И он понимал, почему. Блондин повернул голову к мирно спящему Таке, скользнув взглядом по чертам лица юноши. Месяц назад он заключил с Юу невероятное по своей глупости и даже жестокости пари. И больше Акира не узнавал себя в том циничном, эгоистичном парне с обесцвеченными волосами. Как будто злой двойник вырвался из зазеркалья, вселившись в так удачно подвернувшееся тело. Кто руководил Сузуки, когда он дал согласие на выдвинутые условия? Хотя, наверно, это даже не тот вопрос, над которым следовало бы ломать голову. Месяц. Всего лишь одного месяца хватило Матсумото Таканори, чтобы привести Акиру к тому, что он имел сейчас. Как он это сделал? Как сумел так переписать сознание Аки, что теперь ему противна одна только мысль о том дне в университетской столовой, когда ситуация вышла из-под контроля? Сузуки закрыл глаза, надеясь скорее приманить желанный сон. Пусть и всего на несколько часов, но ему удастся взять передышку, а там, может, и придёт понимание, как быть дальше. Или… может, он просто накрутил себя? Вот проснётся — и станет намного проще, он перестанет съедать себя изнутри, сможет отпустить набившее оскомину чувство вины и наутро даже не вспомнит о своих ночных терзаниях. Просто… если посмотреть на эту сумасшедшую карусель с другой стороны, Акире стоит быть благодарным Такашиме и Широяме за их поразительную изобретательность в выборе мишени. Если бы не они, Сузуки так и не понял бы, каково это — ждать чьей-то улыбки столь же сильно, как обычно ждут первого луча солнца после череды мрачных и дождливых дней. Станет ли ему легче утром? *** 1 мая, 08:30. Таканори вздрогнул от резкого звонка будильника, пронзившего утреннюю тишину. Юноша перевернулся на бок, щурясь и пытаясь разлепить глаза полностью. Постепенно приходящий в себя мозг подкинул подсказку — эта противная трель принадлежит вовсе не будильнику, установленному на телефоне Таки. Так… и что это значит? Смахнув назойливую пелену сна, Матсумото сел полностью и цапнул с тумбочки надрывающийся телефон. — Ага, — он сдвинул на сенсорном экране иконку отмены сигнала. — Меня разбудил ты, потому что мой предатель… выключился. Таканори держал в руках телефон Акиры, а предатель, стало быть, попросту разрядился. — А зарядку я, конечно же, не взял, — фыркнул он, закатив глаза. — Ну разумеется. Он посмотрел на пустующую половину кровати, где спал Акира, и прислушался. В ванной на первом этаже глухо шумела вода, значит, Сузуки встал раньше звонка будильника и ушёл приводить себя в порядок. И Матсумото стоило бы последовать его примеру, если они не хотят опоздать к началу занятий в университете. Така встал и, потягиваясь, подошёл к оставленным на спинке стула вещам. Неторопливо и периодически морщась от тянущих ощущений в пояснице, он оделся и остановился у стола, раздумывая над своим сегодняшним распорядком. Юта, этот несчастный выпускник, взятый за шею собственным дипломом, наверняка будет весь день корпеть дома над новыми страницами своего труда. А занятия у Таки закончатся в половине четвёртого, потом они с Уке должны съездить к Матсумото-сан в больницу. Выходит, до сего светлого момента им не удастся пересечься, надо бы предупредить братца, чтобы к четырём часам приехал к тёте, а там и Таканори подоспеет. Но… но. Аккумулятор в телефоне пал смертью храбрых, как тогда Ютака узнает, к какому часу ему надо ехать в больницу? — Хм, — Така вскинул бровь и подошёл к оставленным на тумбочке телефонам. — Мда, Аки мне тут не помощник, — он посмотрел на разъёмы для зарядных устройств. — Яблоко Андроиду не товарищ. Хотя… Мелькнула одна мысль — не совсем правильная, но ведь и ничего особо страшного в этом ведь нет, правда? Матсумото нерешительно поднял смартфон Акиры, всмотревшись в спящий экран. Он с детства усвоил, что брать чужое нехорошо, но Аки ему вовсе не чужой. И потом — что такого? Он всего-то отправит одно-единственное сообщение с номера Сузуки, в котором укажет время встречи в палате у мамы, и всё. И сразу вернёт телефон на базу, как тут и было. — Ладно, всего одно сообщение, — встряхнулся Таканори, оживляя смартфон Акиры. То, что юноша увидел на экране, заставило его неподвижно замереть, точно каменное изваяние. Если верить иконкам контактов в окне переписки, диалог принадлежал Акире и Юу. «Ты на месте, обольститель?», — сообщение от Широямы. «На месте, мамочка. У нас грандиозные планы на этот вечер, лично я уже приступил к их воплощению.», — ответ от блондина. «А я тебе мешаю, да? Ладно, понял, не дурак. До завтра, Аки.» Диалог совсем свежий, последнее сообщение отправлено менее суток назад. — Что это… — беззвучно произнёс губами Така, побледнев. Онемевшие пальцы пролистнули переписку выше, и сердце заколотилось, точно загнанное. «Мда, Широяма, задал ты мне задачку. Я всё чаще думаю, что ты меня тайно ненавидишь. Этот малыш в очках — просто нечто!» «Не всё коту масленица, блондинка. Ты просил найти тебе жертву, и я её нашёл. Или что, струсил? Сдаться захотел?» «Не бери меня на понт, я тебе пообещал — я сдержу слово. Увидишь, недели не пройдёт, как Матсумото будет моим.» «А влюбиться не боишься?» «Ты совсем больной? Влюбиться? В это?» «Любое событие имеет определённый шанс случиться. Что делать-то с ним будешь?» «Думаю, погуляю с ним с месяцок, и хватит. Новые приключения ждут! Ками, этот Матсумото настолько… не знаю, нелепый, что я сам себе не верю, что делаю это!» «А ты поверь.» «Да-да, спор есть спор, и я не облажаюсь. Играть нужно по-крупному, эту рыбку будет непросто подцепить.» Таканори прижал задрожавшую ладонь к губам, его словно с размаху ударили под рёбра, начисто выбив воздух. Спазм сжал лёгкие, не давая сделать вдох. Он едва не выронил вновь погасший телефон из рук, но вовремя судорожно стиснул пальцы. Он не хотел верить тому, что увидел, но как можно не верить собственным глазам? Воздух вокруг него внезапно сгустился, вливаясь раскалённой лавой в пересохшее от лихорадочно участившегося дыхания горло. Этого не может быть, это не могло произойти с ним… Така перестал ощущать собственное тело, мышцы одеревенели, перед глазами расстилался мутный туман с болезненными, кроваво-красными искрами. Не он ли всю последнюю неделю терзал себя безответными вопросами о том, что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой? Что такой человек, как Акира, и в жизни бы не обратил свой взор на такою весьма посредственную, серую мышку, как Матсумото? Что это невозможно ни на одном из существующих уровней, ни в одной параллельной Вселенной! И как же близок Така был к тому, чтобы окончательно избавиться от этих терзающих мыслей, он так хотел поверить в то, что в его суровой реальности найдётся место сказке… но сказки живут лишь на книжных страницах и в воображении маленьких детей. Он сделал глубокий, хрипящий вдох, опустив руку с зажатым в ней телефоном Акиры. Таканори не понимал, что он должен чувствовать, что должен сказать. Как будто все эмоции начисто выгорели в нём за миллионную долю секунды, оставив внутри выжженную пустыню с раскалённым песком, засыпающим замершее сердце. Матсумото вышел из спальни на негнущихся ногах. Медленно спустился на первый этаж, зашёл на кухню, куда, по его предположению, после ванной должен прийти и Акира. Застыл у разделочного стола, даже не ощущая, как дрожат его руки, как заходится в своём беге сердце. Щёлкнул замочек двери в ванную комнату. Звуки приближающихся шагов, и Таканори со скрипом поднимает голову. — Доброе утро, — но улыбка быстро стирается с губ Акиры, стоило ему перехватить чёрный, наполненный затягивающей пустотой взгляд Матсумото. Сузуки замер на пороге кухни, скованный накатившим ниоткуда оцепенением. Этот взгляд… почему Таканори так смотрит на него? Так, что блондин не может понять, что он видит на дне этих глаз? Что произошло за те несколько минут, что он провёл в ванной? Почему в стоящем напротив юноше он с трудом узнаёт Таку? — Така? — севшим голосом позвал он, сделав шаг навстречу. — Ты… что с тобой? — Со мной всё отлично. Сузуки передёрнуло от голоса, которым Матсумото произнёс это. Жёсткие, пропитанные ядом отчаяния ноты, но это же совсем не его голос… — Я… — Така сделал вдох. — Я должен признать, что ты прекрасный актёр. С этими словами он положил на стол телефон Аки, чуть подтолкнув его к владельцу. Акиру будто окатило ушатом ледяной воды. Он стоял ни жив ни мёртв, понимая, что Таканори всё узнал. Никаких других вариантов не оставалось. — Така, это… — …не то, что я подумал? — перебил Матсумото. — А что я должен подумать, Сузуки? Что я не умею читать? — Ками, — Акира обессиленно прислонился к притолоке, закрыв лицо ладонями. — Я знал… знал, что это случится… — Так ты ещё и знал? — Нет! — Сузуки в отчаянии отнял руки от лица и сделал ещё два шага к Таканори. — Така, я всё могу объяснить! — Стой, где стоишь! — угрожающе прошипел Така. — Не подходи ко мне. — Хорошо, — блондин поднял раскрытые ладони, — но, поверь, я… — Ты — что? — Таканори повысил голос, готовый вот-вот сорваться на крик. — Это не ты вот здесь, — он ткнул пальцем в лежащий на столешнице телефон, — обсуждал с Широямой свои наполеоновские планы насчёт меня? «Месяцок погуляю с ним — и будет», — язвительно передразнил он. — Что ж, могу тебя порадовать, месяц с нашей первой встречи, вроде, как раз миновал. Новые победы ждут, да? — Ты мне и слова не даёшь вставить! — А нужно? Ты… — Матсумото задохнулся, но резко тряхнул головой. — Я же верил тебе… — Чёрт возьми, почему ты не хочешь меня выслушать? — Слишком много чести для того, кто согласился… — Така стиснул зубы. — Поспорить на меня. Боги, — он пошатнулся, но вовремя ухватился за край стола. — Юта с самого начала был прав насчёт тебя… почему, почему я его не послушал… — его голос дрогнул, глаза обожгло огнём навернувшихся слёз, но юноша быстро сморгнул их. — Така, я не знал, чем это закончится! — Сузуки, наплевав на запрет, обогнул стол и подошёл к Таке. — Я и не мог знать, пойми ты! Я не знал, что я… — Я сказал — не подходи ко мне! — Матсумото упёрся обеими ладонями в его грудь, с силой оттолкнув от себя. — Никогда! Акира еле удержал равновесие, борясь со звоном в ушах. Со всех сторон его окружило тупое отчаяние, не давая выстроить слова в связные фразы, чтобы хоть как-то достучаться до Таки. Язык перестал слушаться, из-под ног словно выбили твёрдую почву, оставив беспомощно болтаться над пропастью. — Така, пожалуйста… — Нет. Нет, Сузуки, — Таканори наконец-то смог взглянуть ему в глаза, горло передавил ком. — Мне достаточно того, что я увидел. Ты был весьма… убедителен, — он улыбнулся, по щеке скатилась первая непрошеная слеза, но он резко отёр её рукавом. — Рад, что ваш спор завершился в твою пользу, можешь рассказать об этом Широяме. Возможно, впервые в жизни Акира не знал, что ему делать. Что он должен сказать, какие слова подобрать. Таканори ушёл в глухую защиту, он не желал слушать его, выставив вокруг себя длинные, остро заточенные шипы, которые ранили, стоило даже просто взглянуть на них. — Така… — очередная робкая попытка, обречённая на провал. — Уходи. — Така, не поступай так со мной, — кровоточащая мольба в голосе, но Таканори остался глух к ней. — Забавно слышать это от тебя, — едко усмехнулся Матсумото. — Уходи. Пожалуйста. Просто — уходи. Я больше… я не хочу тебя видеть, Сузуки. Какой-то своей частью Акира понимал, что Таканори не захочет его выслушать. Не сейчас, не пока он охвачен первым шоком от того, что увидел в той чёртовой переписке. Проклятие, надо было удалить её, вырезать из памяти телефона, чтобы больше ничего не напоминало Сузуки о том, каким он был и на что он пошёл, чтобы в очередной раз доказать себе, насколько ничтожны чувства других в его глазах! Но уже поздно жалеть. Это станет его наказанием, но хрена с два он с ним смирится. Такого же не может быть, правда? Что всё, к чему он пришёл с Такой, всё, через что они вместе прошли, оказалось впустую? Нет, ни за что! — Я понимаю, — тихо произнёс Акира, отступая назад. — Понимаю, что сейчас ты не хочешь услышать меня. Но я хочу, чтобы ты знал, — он забрал телефон со стола. — Я не лгал о своих чувствах к тебе, — он посмотрел в пустые, потухшие глаза Таканори. — Прости. Матсумото усмехнулся и покачал головой, прячась за упавшими на лицо прядями. Он ничего больше не скажет Сузуки. Даже при желании не сможет. Грудь разрывала поистине адская смесь боли, разочарования, преданных надежд — она клокотала под рёбрами, не давая дышать. Почему это так невыносимо больно, за что? Что плохого и кому он сделал в своей едва начавшейся жизни, чем прогневил высшие силы? С негромким щелчком захлопнулась входная дверь. Монотонный рык мотора, растворяющийся вдали. Акира уехал. Да… уехал. Всё правильно. Таканори ведь сам попросил его уйти. Вот и всё. Матсумото прислонился к стене и сполз по ней на пол. Согнув ноги в коленях, он спрятал в ладонях лицо, с губ сорвалось несколько рваных вздохов, но слёзы почему-то так и не нашли выхода из покрасневших глаз. Он не мог уследить за собственными мыслями, чтобы ухватиться хоть за какую-то из них. В голове — хаос, в груди — пустота. Чёрная дыра. Маленький, глупый Таканори, что легко пошёл на поводу у собственной наивности и доверчивости. Надо было слушать Ютаку. Надо было довериться своему, будь он проклят, внутреннему голосу, что на разные лады в день его встречи с Сузуки орал о том, что всё происходящее — полный бред, сизый дым безжалостной эфемерности, что это всего лишь игра! А он повёлся. И попался. И… поделом ему теперь. Поднявшись на ватные ноги, Така кое-как доплёлся до стола. Трясущимися руками он взял графин и наполнил стоящий рядом стакан водой. Сделав один глоток, он поперхнулся, пальцы разжались, стакан с мелодичным звоном встретился с полом и разлетелся на сотни осколков. Прокашлявшись, Матсумото безразлично посмотрел на мутно поблёскивающие стеклянные кристаллы и наклонился, чтобы подобрать один из самых крупных. Он выпрямился и разжал пальцы — ладонь пересекал длинный порез, оросив кожу кровяной росой. Удивительно, а Таканори ничего и не почувствовал… и способен ли он вообще что-либо чувствовать сейчас? «Что мне делать?»