Мышонок

18:28. Ютака сидел напротив Матсумото-сан, вполуха слушая, как тётя пересказывает ему содержание сегодняшнего телефонного разговора с Уке-сан. Кажется, Наоко говорила что-то о том, что сестра занимается подготовкой документов для оформления Матсумото-сан на новую должность, ведь в скором времени женщине предстоял переезд в Хакодате. Юте только и оставалось, что улыбаться и кивать, параллельно надеясь, что это хотя бы выглядит уместно, ведь мысли молодого человека занимало иное. Он понятия не имел, где находится Таканори, и на брата это совсем не похоже. Обычно исполнительный и пунктуальный, Така ни за что бы не оставил Ютаку в неведении относительно своего местоположения. Когда Матсумото не написал ему утром, Уке ещё мог посмотреть на это сквозь пальцы — ну, братишка собирался провернуть генеральную уборку в доме матери, наверняка умаялся за вечер и часть ночи, а с утра у него лекции, не до сообщений было. Но когда Таканори не объявился дома к обеду, как он и обещал накануне, Ютака не мог не насторожиться. Если бы он задерживался на занятиях, он бы предупредил. Чуя неладное, Уке позвонил ему, но тут его ждал весьма неприятный сюрприз. Телефон Таканори был выключен, о чём Ютаку оповестил механический голос робота. Он попробовал позвонить ещё раз, и ещё, но каждый раз натыкался на всё тот же бездушный голос. Да Матсумото ни в жизнь не вышел бы из дома с незаряженным телефоном! Ближе к трём часам Ютака вызвал такси и поехал к дому тёти, надеясь, что Таканори отыщется там. Но нет. На стук в дверь и трель звонка никто не ответил, за полупрозрачными занавесками на окнах тоже не угадывались признаки чьего-либо присутствия. Уке дважды обошёл прилегающую к дому территорию, даже постучал в двери двух ближайших домов, но соседи лишь разводили руками в ответ на вопрос о местонахождении брата. Хаяши-сан, которая знала всё и обо всех, просто не оказалось дома, но у Юты не было времени дожидаться старушку. Его следующей остановкой стал университет. Переводя сбившееся дыхание, Уке кинулся к стенду с расписанием учебной группы, где числился Таканори, и бегом помчался в одну из аудиторий, в которой у него сегодня должна была быть лекция. — Простите, сенсей, — сбивчиво протараторил молодой человек, поклонившись высокому мужчине, — позвольте вопрос. Матсумото Таканори был на сегодняшних занятиях? — Хм, Матсумото… — преподаватель наклонился над журналом посещений. — Нет, он не отмечен среди присутствующих. А Вы, простите? — Уке Ютака, я его двоюродный брат, — сердце Юты пропустило удар. — Спасибо, сенсей, ещё раз извините, — он снова поклонился и выбежал из аудитории, не заботясь о том, что о нём подумают. Следом Уке направился в парк, куда частенько наведывался Таканори в гости к своему старому приятелю Ичиро. И здесь, на берегу пруда, его застал звонок от тёти Наоко. — Проклятие… — выдохнул Ютака, закрывая глаза. Но он должен ответить. Сделав пару вдохов и выдохов, он нажал на приём вызова. — Да, тётя? — Привет, дорогой, — голос Наоко звучал несколько озадаченно, и Юта догадывался о причине. — Я всё никак не могу дозвониться до своего сына. Ты не знаешь, куда он запропастился? «Чёрт, чёрт, чёрт!» — Очень даже знаю, — как можно непринуждённее ответил Уке, проведя тыльной стороной ладони по взмокшему лбу. — Он вчера вечером поехал к вам домой, чтобы навести порядок. — О, я знаю. Он заезжал ко мне перед этим вместе с Акирой. — Ч… что? — опешил Юта, еле успев опереться о ствол росшего у пруда дуба. — Ну, они же общаются, — удивлённо пояснила женщина, — и Акира вызвался помочь ему с уборкой. — А, ну да, точно! — натянуто засмеялся юноша, но внутри всё похолодело. — Я-то остался дома, диплом взял меня за шкирку, света белого из-за него не вижу. Иначе я бы поехал вместе с Такой и помог ему, но — сроки. — Ты себя совсем не бережёшь, милый мой. — Ничего, это не навсегда. Так вот, — Юта призвал на помощь всех богов, чтобы его ложь звучала убедительно, — Така приехал сегодня на занятия отдельно от меня, мы пересеклись на перерыве в кофейне, и видок у него был… не очень. Говорил, что вкалывал с уборкой до трёх ночи и не выспался. Ну, я и отправил его домой, добирать часы сна. Надеюсь, ты мне простишь такую вольность. — Ох, дети, дети… уборка никуда бы от него не убежала, и о чём он думал? — хмуро отозвалась Матсумото-сан. — Конечно, пусть отсыпается. Но обязательно попроси его потом позвонить или написать мне. — Безусловно! Я, кстати, как раз собираюсь к тебе. Тебе что-нибудь нужно? — Нет-нет, у меня всё есть, ты, главное, себя привези. — Двадцать минут — и я у тебя, — пообещал Ютака. — До встречи. Он нажал на отбой и тут же набрал другой номер. — Да, Юта? — Широяма ответил почти моментально, не прошло и одного гудка. — Юу, ты не знаешь, где сейчас Сузуки? — выпалил Ютака, быстрым шагом идя к выходу из парка. — Мне самому хотелось бы знать, — обеспокоенно отозвался Широяма, — я уже хотел звонить тебе, вдруг ты знаешь. — В каком смысле? — Он весь день не отвечает на звонки, и в университете его сегодня не было. — Боги… — перед глазами Уке всё посерело. — Что? Что случилось, Юта? — Я не могу найти Таку, его телефон выключен. Он не вернулся домой, я был в университете — на занятиях он не появился, в парке и в доме тёти его тоже нет. — Твою мать… — Матсумото-сан сказала, что Така вместе с Сузуки заезжал к ней по пути, ты знал об этом? — Знал, да, Аки говорил, но… дьявол, я думал, что Таканори и сам тебе всё рассказывает. — Ничего он мне не рассказал! Что я должен думать, Юу?! Тётя в последний раз видела его с Сузуки, а теперь я не знаю, где его искать! — Прежде всего, я уверен, что Акира тут ни при чём, — жёстко, но со сквозящей в голосе тревогой ответил Юу. — Его нигде нет, мы с Такашимой уже с ног сбились, прочесали всю территорию университета и кампуса. — Звони в полицию, надо подать заявление на розыск, я тоже позвоню. Така никогда бы не исчез просто так, без предупреждения. — Койю, — Юу отнёс динамик от губ, — давай вон в те две кофейни заглянем? Аки частенько туда заходит, спросим у персонала, может, они его видели? Извини, — он вернулся к разговору с Ютой. — Понял, мы продолжаем искать, я свяжусь с полицией. — Да. Сразу же позвони мне, как появятся хоть какие-нибудь новости. — Ты тоже. Уке прервал разговор и снова вызвал такси, чтобы поехать в больницу к тёте. Как он будет сидеть перед ней, стараясь звучать и выглядеть непринуждённо — он не знал, но ему придётся в экстренном порядке активировать этот навык, иначе нельзя. Не может же он сказать Матсумото-сан, что её сын пропал и уже сутки не выходит на связь? …И теперь он восседал на стуле у окна в палате тёти, не в силах заглушить безумную карусель тревожных мыслей. Но, похоже, его состояние не находило отображения на лице, ибо Наоко пока ничего не заподозрила. — Юта? — позвала племянника женщина, и ему пришлось поднять на неё взгляд. — Да? — он улыбнулся ей. — Ты витаешь в облаках, — Матсумото-сан склонила голову набок, всматриваясь в глаза Юты. — А вот и нет, я тут, с тобой. Просто… немного забегался сегодня. — Ну, я тоже помню последний год учёбы в колледже, головомойки хватало, — Матсумото-сан наморщила нос. — Но вся эта возня с выпускной аттестацией — честное слово, это всего лишь миг, после которого ты задаёшься только одним вопросом — и чего я так нервничала? Знания из головы при добросовестном подходе к учёбе никуда не денутся, а студенты любят себя накручивать. Поверь, и у вас будет так же. — Надеюсь, надеюсь… — Расскажи лучше, как твои дела с Юу? У вас всё хорошо? — Конечно, — Ютака приподнялся вместе со стулом, чтобы подобраться поближе к тёте. — Я сделал выводы, что я не в меру упрямый осёл, и мне почаще стоит прислушиваться к советам твоего сына. — Ох, да, Така — он такой, — рассмеялась Наоко, — и последним поделится, и за других будет переживать больше, чем за себя. Он хорошо чувствует людей, поверь. — После такого сложно не поверить, — Юта упёрся локтями в колени. — Я действительно ему благодарен. — А этот мальчик, с которым он вчера заезжал ко мне, Акира — ты общаешься с ним? — О, почти нет. Мы учимся на разных факультетах, но он — близкий друг Юу, они со школьной скамьи дружат. — Ну, как я поняла, он смог заинтересовать моего сына, не так ли? — Наоко потрепала его по плечу. — Уж ты-то побольше меня можешь знать. — Скорее всего, так и есть, тётя, — Ютака неловко усмехнулся. — Така и в отношениях с ним верен себе, наш вечный миротворец. — В смысле? — Матсумото-сан заинтересованно подалась вперёд. — А он не рассказывал? Акира вырос в неполной семье, мать рано ушла от них, он остался с отцом. — Нет, об этом я знаю, — кивнула женщина. — Отношения Сузуки с отцом долгое время были не самыми лучшими. А Така и тут нашёл способ мосты навести, уговорил его на встречу с родителем. И теперь у них, кажется, всё наладилось. Но это если вкратце. Видимо, Акира в достаточной степени доверяет Таке, чтобы посвящать его в семейные проблемы. — Да, действительно, занятно… — задумчиво протянула Наоко. — Такие переживания доверишь не каждому, особенно, если хранишь их в себе много лет… и это у них, похоже, взаимно. — О чём ты? — Ты ведь знаешь, что в тот день, когда меня привезли сюда, — Матсумото-сан сконфуженно поправила складки лёгкого длинного платья на коленях, — Така приехал вместе с ним? — Да… знаю. Юта отлично помнил тот день, когда пересёкся с Сузуки на пороге своего дома. И ещё лучше помнил, какой была его реакция на блондина, даже несмотря на слова Акиры о том, что Уке не о чем беспокоиться, что он ни за что не навредит Таке. — И чуть позже они тоже навещали меня вдвоём. — Правда? — Ютака удивлённо посмотрел на тётю. — Правда. Я подумала тогда — хорошо, что мой мальчик наконец-то стал чаще улыбаться. Уке растерялся. Он верил и доверял чутью Таканори — в не меньшей степени он доверял и опыту Матсумото-сан. Он почти смирился с мыслью о том, что Акира стал для Таки больше, чем другом — он понял это из их последнего разговора. Но внезапное исчезновение брата основательно дезориентировало юношу, и тот факт, что в последний раз тётя видела Таку именно с Сузуки, вступал в выраженную конфронтацию с тем, что Наоко поведала племяннику. Но есть одно «но»… почему исчезли они оба? — Юта, да тебе нужно отдохнуть, — Наоко погладила его по предплечью. — Выглядишь уставшим. — Самую малость, — Ютака накрыл ладонь женщины своей. — Я дам Таке пинка, как проснётся. — Всенепременно, — Матсумото-сан с наигранной серьёзностью кивнула. — Ну, беги. Через пять минут отделение закроют для посетителей, заболтала я тебя. — Что ты, я только рад заболтаться, — Уке поцеловал её в щёку и встал со стула. — До завтра, тётя. — До завтра, Юта. Память Ютаки не сохранила тот временной отрезок, что ушёл на дорогу до дома. Он лелеял надежду, что он откроет дверь, а из гостиной или кухни донесётся голос Таканори: «Юта, я дома!». Молодой человек каждые пять минут нервно проверял телефон — нет ли сообщения от Юу или Таки? Пусть кто-нибудь уже позвонит или скажет, что брат нашёлся, и с ним всё в порядке! В полицию он позвонил ещё два часа назад, когда ждал в парке такси до больницы, но и от стражей порядка до сих пор не поступило ни единой весточки, хотя диспетчер заверил Ютаку, что его заявление принято, ориентировки будут разосланы всем патрулям и инспекторам дорожной службы. — Чёрт возьми! — не сдержал Юта отчаянного крика, едва захлопнув за собой входную дверь. — Да где же ты? Он в приступе безысходности обошёл все комнаты в доме, мечась из угла в угол, точно неприкаянный. Пульс давно перевалил за сотню, даже не думая сбавлять темп. Ютака на ходу стащил с себя куртку и бросил её прямо на пол, направляясь на кухню. Надо хотя бы попробовать заварить чай, взять пару минут на передышку, пока он сам себя не загнал. — Где… где ещё ты можешь быть? — бормотал Уке под нос, вслушиваясь в гудение нагревающегося чайника. Может, попробовать ещё раз съездить к дому тёти, проверить, вдруг Така решил вернуться туда? А если нет, то хотя бы заглянуть к Хаяши-сан, у неё же на любой вопрос о соседях по кварталу есть ответ. И она наверняка видела Таку вчера. Ютака на полном серьёзе был готов хоть всю ночь не спать и прочёсывать город в поисках брата. Первая чашка чая не стала единственной. За ней последовала и вторая, и третья. Уке уже физически не мог заливать в себя опостылевший чай, но продолжал делать это. Он не знал, сколько торчит здесь, на кухне, сгорбившись над столешницей и держа перед глазами городской телефонный справочник. Прошло часа… два? Или три? — Да, пожалуйста, посмотрите… — он потёр пальцами припухшие веки. — Фамилия — Матсумото. Да, да, Мат-су-мо-то. К вам не поступал такой? Понятно… да, спасибо. До свидания. Ютака обзвонил восемь главных городских больниц, но везде ответ был один — пациент по имени Матсумото Таканори нигде не зарегистрирован. Ну, что ж, осталось допытаться до администраций ещё пары десятков районных и пригородных больниц, а там уж и к моргам можно перейти, очаровательный вечерок выдаётся. Но перед этим заварить четвёртую… или пятую чашку чая? Да плевать. Плевать, что доходит почти полночь, время детское, ему есть чем заняться. Щёлкнул замок входной двери, и Уке чудом не обварил кипятком руки. Кинув чайник обратно на подставку, молодой человек рванул в прихожую, больно ударившись плечом о дверной проём кухни. На пороге стоял Таканори, безучастно глядя на Ютаку. Он вернулся, Ками… — Чёрт бы тебя побрал, Така! — Юта подлетел к нему, сжав его плечи и лихорадочно оглядывая с ног до головы. — Где тебя носило?! Я чуть с ума не сошёл, я… — задохнувшись от смеси накатившего сшибающего с ног облегчения и гнева, он крепко обнял брата. — Ты цел? Не ранен? — Уке взял бескровное лицо Матсумото в ладони. — Ты хоть понимаешь, что творишь?! Пропал и не сказал мне ни слова! Что я должен был говорить тёте Наоко — что ты исчез, и тебя нигде нет? Да скажи же что-нибудь! — он встряхнул Таку. Матсумото стоял напротив него, недвижимый, точно изваяние. Он пугающе-равнодушно смотрел на Юту, даже не шелохнувшись от извергнутой им грозной речи. Ничего внутри не осталось… ничего. Только на месте сердца разворачивалась чёрная дыра, забирая из глаз свет жизни. И если Таке было абсолютно наплевать на то, что происходит вокруг, и что подумает Ютака, то последний явственно ощущал, как полыхающий гнев вытесняется страхом. Что происходит? Почему Таканори молчит? Никогда прежде Уке не видел его таким… безжизненным? — Така, что с тобой? — тихо проговорил Уке. — Така? — Прости, Юта, — Таканори опустил голову. — Я… я позвоню маме. Прости. Дай мне разуться, пожалуйста. Опешив, Ютака отступил назад, позволяя ему снять обувь. И-и-и… и это всё, что Матсумото может ему сказать? «Я позвоню маме, прости, дай разуться»? И никаких объяснений, которые смогут хоть как-то оправдать почти предынфарктное состояние Уке? Скинув с плеч накатившее оцепенение, Юта проводил взглядом проплывшего мимо него Таканори. Так, ну, ладно… Така вернулся, это раз. Он цел и невредим, это два. Это всё здорово, но… Почему он выглядит, как зомби? Он бледен, как мел, голос — сухой и шелестящий, словно осенняя листва на ветру. Почему и где он пропадал, никого не предупредив? — Я дышу… дышу, — Ютака прислонился к стене и прижал ладони к горячим, болезненно пульсирующим вискам. — Он дома, всё хорошо… Колени стали ватными, едва не запинаясь о собственные ноги, Уке вернулся на кухню и взял оставленный на столе телефон. Надо прийти в себя, а для этого нужно сделать что-то, что требует концентрации внимания и умственных усилий. Только так можно перебороть властвующий над ним эмоциональный хаос. Сначала он позвонит Юу, а потом — в полицию. Надо отозвать заявление на розыск, пропажа нашлась. Непослушными пальцами Ютака набрал номер Юу, выравнивая дыхание. — Юта, есть новости? — похоже, Широяма ждал его звонка — слишком быстро ответил. — Така вернулся, Юу, — Уке обессиленно опустился за стол. — Он в порядке? Цел? — Да… да. Позже поговорю с ним. Что с поисками Сузуки? — Этот хрен моржовый вернулся всего полчаса назад, я убью его! Комендант нашего крыла хочет влепить нам штраф из-за него, чтобы впредь не шлялся так поздно, сучёныш… Я хотел сразу позвонить тебе, извини, прервался, чтобы наорать на него и уломать коменданта отделаться предупреждением, — голос брюнета подрагивал. — Ты сам как? — Сойдёт. Наверно. — Ясно. Господи, — Юу шумно выдохнул, — они целы, они вернулись, это главное. Понятия не имею, как буду спать сегодня, я все нервы на этого урода спустил, тут и литр валерьянки не поможет! — Да, понимаю… — Слушай… не ругай Таку сильно. — Я уже всё высказал ему, как он порог переступил, — вымученно отчитался Ютака. — Я просто рад, что он наконец-то дома. Понятия не имею, что стряслось, но вряд ли сейчас лучший момент для выяснения отношений. — Конечно, всё потом. Ну… ты постарайся отдохнуть, — попросил Юу, — настолько, насколько это возможно после вот этого… всего, — прорычал он. — Постараюсь. Ты тоже сегодня не усердствуй с воспитательными мерами. — Какой там, — обречённо простонал Широяма. — Мне в себя бы прийти, ещё и Такашиму откачивать. — Да, загрузили они нас, — Ютака ощутил, как голову сковывает стальной раскалённый обруч. Мигрени ему не хватало для полного счастья, как же. — Ладно, я… пойду. Завтра увидимся в университете. — Увидимся. Спокойной ночи, Юта. — Спокойной ночи. Уке сбросил вызов и отодвинул телефон в сторону. Он положил на стол предплечья и упёрся в них лбом. Как же у него раскалывалась голова… Ютака понимал, что это последствия перенесённой встряски, которые можно ликвидировать парой таблеток аспирина и горячим душем. Хорошо, что на сей случай есть готовый порядок действий. Аспирин, чтоб его, где он там был… Пошатываясь, он поднялся на гудящие ноги и добрался до навесного шкафчика. Вот и аспирин. Выдавить из блистера заветные таблетки, закинуть их на язык, запить водой и ждать, отсчёт пошёл. — Полиция, — спохватился Юта, возвращаясь к столу. — Надо и им позвонить. *** 2 мая, 01:24. Ютака вышел из душевой кабины, промокая влажные волосы полотенцем. Он стёр осевшую на туалетном зеркале испарину и всмотрелся в своё отражение. Молодой человек усмехнулся себе — ну и ну… глаза припухшие, покрасневшие, с залёгшими под ними тенями. В модели точно не возьмут. Стало ли ему полегче? Ну, физически — пожалуй… С возвращения Таканори прошло полтора часа, спасительный аспирин подействовал, прогнав пульсирующую головную боль, душ расслабил окаменевшие мышцы, но вопросов сии манипуляции не убавили. Юта по-прежнему метался в догадках, что произошло за те сутки, что Така провёл вне их дома. Связано ли его исчезновение и напрочь убитое состояние с Сузуки? Они отправились в дом Матсумото-сан вместе, верно? И как скоро Така захочет и сможет поговорить об этом? Ютака надел лёгкую домашнюю одежду и поднялся на второй этаж, намереваясь пройти к себе. Ему стоит лечь спать — по крайней мере, попытаться уснуть. Догадки да предположения света на ситуацию не прольют, только накрутит себя почём зря. Но, поравнявшись с дверью в спальню Таканори, Уке остановился. Дверь была приоткрыта, из-за неё выглядывала полоска света — неужели брат до сих пор не спит? Юта осторожно подошёл ближе и взялся за ручку, приоткрывая дверь. — Така? — он заглянул в комнату. Матсумото сидел на краю кровати, скорбно сгорбившись. Сколько же он так сидит? Услышав его голос, Така поднял голову. В противовес тому, что ожидал увидеть Уке, глаза юноши были сухими. — Юта? — хрипло произнёс он, чуть выпрямившись. — Я думал, ты спишь. — Не сплю, как видишь. Можно зайти? — Заходи. Уке медленно подошёл к нему и опустился на колени напротив. Он пригладил растрепавшиеся волосы Таканори и мягко положил ладони на его плечи. — Прости, — шёпотом проговорил Матсумото. — Прости, что исчез. Я не хотел пугать тебя. — Забудь об этом, — Ютака покачал головой. — Знаю, ты не специально. Я просто рад, что ты цел. — Ты ведь волновался… — Это ещё мягко сказано, — Юта с усмешкой почесал затылок. — Но ты дома, и я смогу уснуть спокойно. — Мой телефон… — Така вяло кивнул на свой смартфон, лежащий рядом на покрывале. — Он разрядился ночью. Я не взял с собой зарядку. А потом… я о нём забыл. А ты дозвониться не мог, да? — сбивчиво оправдывался он. — Да не суть уже, — Уке махнул рукой. — Телефон можно зарядить, утром обязательно позвони маме, она беспокоилась о тебе. — Я идиот, — Таканори уронил голову, нервно хохотнув. — Мама… ты был у неё? — Конечно. Она бодро себя чувствует и прекрасно выглядит. — Замечательно, — губы Матсумото дрогнули в подобии улыбки, но на большее его не хватило. Он замолк, а Ютака растерянно нахмурился. Он чувствовал, как мелко дрожат плечи Таки под его ладонями, хотя в комнате было совсем не холодно. Даже немного душно. Что с ним происходит? — Така, — мягко позвал Уке, стараясь заглянуть ему в глаза, — что случилось? Молчание. Такое… громкое. Невыносимое. Юта терпеливо ждёт, а Така понятия не имеет, что сказать. Вместо слов остались слёзы, и они жгли глаза юноши, подобно раскалённым углям. Но он держался. Не зная, как ещё поддержать Таканори, Ютака положил ладонь на его худую спину и ощутил, как её сотрясают удары сердца. — Надо было… надо было слушать тебя, — произнёс Матсумото на грани слышимости. — Что? Ты о чём? — Уке наклонился, чтобы расслышать его. — Мне надо было тебя слушать, — громче повторил Така и вздрогнул, а Юта не смог понять, усмешка это или всхлип? — Ты, наверно, не думал, что доживёшь до того дня, когда я это скажу? — Что ты такое говоришь? — Ты был прав… насчёт Акиры. — Насчёт… — Ютака осёкся и закрыл лицо ладонью. — Боже… Больше Таканори ничего не смог сказать, но больше и не требовалось. Пальцы судорожно вцепились в колени, юноша громко всхлипнул, проклиная себя за слабость, но он был более не в силах сдерживать себя. Слёзы хлынули потоком, он разрыдался в голос — громко и горько, как в детстве. Его трясло, как в сильнейшей лихорадке, а ведь он даже не помнил, когда плакал в последний раз… наверно, тогда, когда отец сказал, что уходит от них с мамой. — Ох, братишка… — Ютака вздохнул, сел рядом с Такой и крепко обнял его. Он и был бы рад сказать ещё что-нибудь, но слова совершенно не шли на ум. Таканори рыдал у него на плече, а он только и мог, что гладить брата по волосам и спине, укачивать его, как маленького. Таке было очень, очень больно — и Юта чувствовал это. Боль рвалась наружу, за пределы измученного, ослабевшего тела, выходила со слезами, но легче от этого не становилось. Как будто даже наоборот… — П-почему я т-тебя не с-слуш-шал? — слова смешивались с судорожными всхлипами, Таканори вцепился в футболку Ютаки. — Н-ненавижу себя за эт-то… — Не говори так, — жёстко произнёс Уке. — Скажи, что он сделал? — Не х-хочу, нет! Не м-могу… не заставляй меня! — голос Таки срывался, его затрясло сильнее прежнего. — Хорошо, хорошо, тише, — торопливо успокоил его Юта, но реакция Матсумото лишь подбросила дров в разгорающееся пламя ярости. Что, дьявол бы его побрал, Сузуки сделал с Такой? Почему он заходится в рыданиях, почему ничего не хочет говорить? — Така? Така, послушай меня, — Уке отстранился и взял в ладони его лицо, убрав прилипшие к мокрым от слёз щекам прядки волос. — Завтра ты останешься дома. Я зайду к вашему декану, отпрошу тебя на пару-тройку дней, придумаю что-нибудь. А ты отсидишься, придёшь в себя, ладно? Я настаиваю. Таканори смотрел на него, но как будто сквозь. Слёзы продолжали катиться по щекам, кожа вокруг глаз покраснела. — Така, ты услышал меня? — настойчивее повторил Ютака. Матсумото заторможенно кивнул, и Уке с облегчением выдохнул. — Отлично. А теперь давай-ка встанем, я провожу тебя в ванную, — бережно поддерживая брата за талию, Юта встал вместе с ним. — Тебе нужно умыться и переодеться, я заварю тебе чай с ромашкой и мятой, как ты любишь. Будь Таканори в порядке, он бы отмахнулся и сказал что-то вроде: «Будет тебе, Юта, что ты возишься со мной, как с маленьким?». А Юта бы заметил, что для него Така всегда будет маленьким. Така бы зашипел, как рассерженный змей, и закатил бы глаза. Но Матсумото не сказал ни слова, и это нанесло последний удар по расшатавшемуся внутреннему равновесию Ютаки, окончательно развалив оное. «Только попадись мне, Сузуки, разорву на куски!», — мысленно рычал Уке, ведя Таку к ванной. — Приходи потом на кухню, угу? — он передал брату сложенные стопкой домашние штаны и футболку, прежде чем прикрыть дверь. — Буду ждать тебя с чаем. Юта поставил чайник закипать и смешал в высокой кружке Таканори мяту и ромашку в равных частях. Затем, поразмыслив, он пришёл к выводу, что успокаивающий ромашковый чай и ему не повредит. Может, сегодня Така не захочет — да и не сможет — ничего ему рассказать. Что ж, Уке подождёт, когда Матсумото будет к этому готов. А пока — чай, чёртов чай, не дай бог он не поможет ему как минимум уснуть — Юта проклянёт всё живое. Это были самые долгие и невыносимые сутки в его жизни! И чашу свою он испил до дна. Он уже и забыл, что едва не потерял голову от страха за Таканори, что пресытился до самой макушки испепеляющим отчаянием, теперь его волновало другое. Ещё позавчера братишка клятвенно заверял Юту, что тому не о чем беспокоиться, что Сузуки — воистину ангел во плоти, «Юта, он хороший, честно!». Хороший, да? Тогда что это было десять минут назад? Почему рукав футболки Уке всё ещё мокрый от впитавшихся в него слёз? Охренеть, а… ангелочек, сама святость. — Он поспорил на меня. Ютака оборачивается на голос за спиной. Таканори застыл на пороге кухни, безучастно глядя на старшего брата. — Не понял? — Юта нахмурился, надеясь, что он не расслышал сказанное. Скрепя сердце, он успел настроиться на то, что Матсумото потребуется несколько дней на то, чтобы утрясти в голове случившееся, что бы это ни было. Он был готов смирить собственное стремление истребить все и вся в радиусе нескольких километров, и начать с Сузуки. Поэтому тихое, но оглушительное признание Таки произвело эффект взорвавшейся бомбы. — Он на меня… поспорил, — повторил Матсумото и, наконец, сдвинулся с места, чтобы сесть за стол к Юте и двум чашкам чая. С губ Ютаки сорвалась сложная нецензурная конструкция, отчего Таканори на миг забыл о разъедающей его изнутри боли и с искрами изумления в заплаканных глазах уставился на него. Он даже не думал, что Уке может знать такие слова, не говоря о том, чтобы пользоваться ими. Наверно, в другой ситуации это показалось бы забавным, но Таке было не до смеха. — Так… — выругавшись, Ютака обхватил голову руками, зажмурился и взлохматил волосы. — Подожди. Поспорил… в каком смысле? С кем? — А в каком смысле спорят на живого человека, если один из спорщиков — Сузуки? — Матсумото обхватил свою кружку обеими ладонями, уставившись в одну точку. — Ты как-то рассказывал… о его репутации. Из его груди вырвался новый всхлип, а Уке, схватив свой чай, сделал крупный глоток. Он уговаривал себя успокоиться, взывая к голосу здравого и трезвого рассудка, а не кипящего, сметающего всё на своём пути гнева. До чего это сложно, оказывается! — Как ты узнал об этом? Откуда такой вывод? — Ютака попытался действовать рационально. — Ты уверен? — Я пока в здравом уме, — Таканори сложил локти на стол. Он замолк ненадолго, собираясь с мыслями, и Уке его не торопил. В установившейся тишине звонко отщёлкивали секунды настенные часы, и Така сосредоточился на их размеренном ходе. — Утром я хотел отправить тебе сообщение, — начал он, вытягивая из себя каждое слово клещами. — Мой телефон отключился ночью. Разрядился… и я взял телефон Сузуки, чтобы предупредить тебя, что тебе нужно к трём часам подъехать в больницу. И в его телефоне я увидел… переписку. — Что там было? Переписка с кем? — Самая обычная переписка, — улыбнулся Таканори, и Юте стало не по себе от его улыбки, — в которой он клятвенно обещал охомутать меня всего за неделю. Говорил, что я нелепый, несуразный малыш в очках, — нервная усмешка упала с его губ многотонным камнем. — И он не верит в то, что согласился на их пари, но месяца ему должно хватить, чтобы выполнить поставленные условия. — На «их пари»? Чьё? — А я разве не сказал? — Така остекленевшими глазами воззрился на Ютаку. — Нет, — сипло пробормотал Уке, — не сказал… — первые догадки по крупице просачивались во взбунтовавшийся рассудок, но он упорно гнал от себя веяния тёмного предчувствия. — С кем Сузуки сдружился так, что они давно не разлей вода? Главный единомышленник, первая опора, — сухо перечислил Матсумото эпитеты. — Верный собутыльник и проводник по женскому крылу общежития. Ютака сидел ни жив ни мёртв. Глупо было бы сомневаться в идентификации второй личности участника заключённого спора. Но Юта до последнего не желал верить в то, что слышит. — Нет… нет, не может быть, — его пальцы дрогнули, едва не опрокинув кружку с чаем. — Юу не мог… не мог! Не мог так поступить! — Юта… — Таканори потерянно опустил взгляд, подавившись словами. Он всегда по несколько раз обдумывал, прежде чем что-то сказать. Но затопленное цунами боли сознание упорно не желало фильтровать поток мыслей, слова срывались с языка прежде, чем Така успевал вкусить их смысл. До него начинало доходить, что второе действующее лицо в связке Сузуки-Широяма имеет непосредственное отношение к Ютаке. И столь неприглядная тайна может сильно ранить брата… — Юта, мне жаль, — только и смог выдавить Така, прячась за шторой волос. — Жаль… — эхом отозвался Уке, ощутив, как сердце забилось у горла, распространяя волны мелкой, противной дрожи по рукам. Это чувство, что растекалось сейчас вместо крови по венам… что это? Имени его Юта не знал — понимал только, что оно чёрное, как смола. Липкое, вязкое, обжигающее. Просто… как? Как Юу мог так поступить с Такой? И с ним… — Юта? — обеспокоенно позвал Таканори, дотронувшись до предплечья брата ледяными пальцами. — Я в порядке, — Ютака выпрямился, прикусив губу. — Правда, — он помотал головой и похлопал себя по побледневшим щекам. — В общем… ты в любом случае не смог бы не рассказать мне об этом. О Юу. Да и я бы тебе спуску не дал, пока не вытряс бы из тебя всё. — Прости, — Матсумото вместе со стулом придвинулся ближе, прижавшись лбом к плечу Уке. — Прости? — усмехнулся Юта и глубоко вздохнул. — Така, Така… когда-нибудь ты начнёшь думать о себе больше, чем о других, но не в этот раз, да? — Это ведь касается и тебя… — Не обо мне тебе надо беспокоиться, понял? — Ютака поцеловал его в пахнущую шампунем макушку. — А до Сузуки я ещё доберусь. — Это не имеет смысла. — Така, ты хоть понимаешь, что говоришь? — Он ведь… получил то, что хотел. — Получил, что… — продолжение осталось невысказанным. Юта в исступленной злобе прикрыл зудящие веки — ему и тут всё было яснее солнца в погожий день. Получил, что хотел. Така сблизился с ним. Слишком сблизился… — Я доверился ему. Я думал, что… — Матсумото вытер скатившиеся по щекам слёзы. — Что это взаимно. — Така, если тебе тяжело говорить… — Я должен, — перебил Таканори. — Я даже на какой-то момент подумал, что я и он… что я его… нет, в пекло, — рвано рассмеялся он. — Может, ты и прав, и это не самая лучшая тема для нашей задушевной беседы. — Точно, — Уке улыбнулся, ощутив, как свело скулы. — Я и не знал, что ты умеешь так жутко ругаться. — Да уж… я тоже не знал. Плечи Таканори дрогнули, он несколько раз шмыгнул носом. Слёзы снова потекли из глаз, а он не пытался больше их сдерживать. Юноша беззвучно плакал, и Ютака понимал, что всё, что он сейчас может сделать для брата — просто быть рядом. Слова утешения будут лишними, да и не помогут они. — Я завтра съезжу в университет. Ненадолго, — Юта обнял Матсумото за плечи, позволив ему привалиться к себе. — Отвезу свои текущие наработки по выпускной работе научному руководителю, поговорю с твоим деканом — и вернусь. Приготовлю всё, что скажешь. А ты к этому времени выспишься, отдохнёшь. Уке чувствует, как Така кивает. Таканори ещё не знает, что брат говорит неправду. Вернее… Юта на самом деле собирался в университет утром. Да только наработки свои он отвёз руководителю минувшим днём. В университет он поедет с совершенно другой целью. Ему предстоит один до охренения важный разговор кое с кем. Или даже два разговора, это уж как повезёт. Но он этого так не оставит.