Мышонок

16:39. Акира вышел из такси, перехватил поудобнее букет пышных золотистых лилий и окинул изучающим взглядом здание клиники, будто видя его впервые. Время близилось к пяти, пришла пора часов посещения, и посему на парковке ожидаемо царило оживление. Туда-сюда сновали машины приезжающих и уезжающих, а в разбитом рядом с клиникой сквере прохаживались пациенты вместе с посетителями. Однако, несмотря на внешнюю кажущуюся суету, это место навевало ощущение странного спокойствия. Окна клиники играли яркими бликами на клонящемся к западу солнце, чьи лучи мягко золотили верхушки высаженных на территории тёмно-зелёных елей. — Мама сказала, мы найдём её там, — Таканори неслышно подошёл к Акире и тронул его за плечо. — Ты чего? — Така нахмурился, увидев его потерянный взгляд. — Голова? — Нет. Увлёкся изучением ландшафта, я здесь вечность не был, — Аки указал на букет в своих руках. — Где, говоришь, искать Матсумото-сан? — Вон там, — Таканори указал на сквер. — Последние несколько дней она любит коротать там время с книгой. Идём? — Конечно, — Сузуки с готовностью двинулся в указанном направлении. — Она настолько окрепла, что может покидать палату? Это здорово. — Мама говорила, ей эта палата осточертела, ждёт не дождётся, когда её наконец-то выпишут. — Значит, и врачи в ней уверены, что разрешают прогулки. — Сам увидишь, — Матсумото заговорщически улыбнулся, ступая в тень елового сквера. — Но она и правда… как будто совсем другой человек. Давно не помню её такой. — Дышится свободнее, правда? — Как гора с плеч, веришь? — Верю. Матсумото-сан сидела на дубовой скамье с высокой спинкой, держа на коленях книгу в тёмно-синем переплёте. Она совсем не была похожа на пациентку клиники, её стройную фигуру подчёркивало приталенное, светло-голубое платье с юбкой свободного покроя. Брови чуть сведены к переносице — похоже, её очень увлекла начертанная на страницах книги история. Блестящие чёрные волосы собраны в аккуратную причёску, пряди мягкими волнами спадали на плечи Наоко. С лица бесследно исчезла нездоровая бледность, на скулы ладной тенью лёг румянец. — Мам? — позвал Таканори, и Матсумото-сан отвлеклась от чтения, обратив взгляд на гостей. — Кого я вижу! — ахнула женщина, обрадованно всплеснув руками. Наоко отложила книгу на скамью, поправила складки юбки и поднялась, чтобы подойти к юношам. Она крепко обняла сына и повернулась к почтительно поклонившемуся ей Акире. — Матсумото-сан, Вы чудесно выглядите, — Сузуки передал ей букет, не скрывая удивлённого восхищения, сквозившего в голосе. — О, надеюсь, — она смущённо коснулась волос и убрала их назад, с улыбкой кивнула на букет. — Мои любимые. — Не обошлось без подсказки Вашего сына, каюсь. Но теперь я знаю, как можно порадовать Вас. — Ты прибедняешься, мой мальчик, — Наоко обняла Акиру, бережно придерживая цветы. — Ну, пойдёмте. Я себе не прощу, если мои обожаемые лилии останутся без воды. — А я думал, ты сюда сбегаешь из надоевших больничных стен, — напомнил Таканори, поравнявшись с матерью. — Ох, так и есть, — Матсумото-сан досадливо наморщила нос, — будь моя воля, разбила бы шалаш прямо в сквере. — Шалаш? — Така прищурился. — Из стульев и одеял, как мы давным-давно с тобой делали? — Да хоть бы и так, — Наоко махнула свободной рукой. — На крайний случай и еловые лапы сгодятся, но, боюсь, тогда меня переведут из терапии в отделение для душевнобольных. — Заманчивая перспектива, — Таканори рассмеялся, — но ты лучше продержись ещё немного, тебя скоро выпишут. — Шутник, — Матсумото-сан цокнула языком. — Матсумото-сан, у Вас есть куда поставить цветы? — спохватился Акира. — Я как-то не подумал… — Не волнуйся, — Наоко подняла ладонь в успокаивающем жесте. — У меня есть графин для воды, он пузатый и высокий, сгодится в качестве вазы. Молодые люди зашли следом за Наоко в палату, и женщина сразу аккуратно поставила лилии в воду. Затем, расправив цветы и оценив результат, Матсумото-сан обернулась к остановившимся у стола гостям. — Ну и ну, — она покачала головой и подошла ближе. — У вас совместная диета? — поинтересовалась она, намекая на очевидный недостаток веса обоих. — Не сказал бы, — Сузуки с извиняющимся видом пожал плечами. — Это всё поправимо. — Поправимо, — согласилась женщина. — Зато теперь вы знаете, как делать не надо. — Ну, мам… — Така состроил кислую гримасу. — Может, поговорим о том, что к тебе завтра приедет тётя? — Ладно, ладно, — отмахнулась Наоко, — садитесь. Акира, — обратилась она к блондину, пока тот отодвигал стул от стола, — ты хорошо себя чувствуешь? — Конечно, — Аки удивлённо вскинул брови. — Чем я себя скомпрометировал? — Ты бледноват, — мать Таки поджала губы. — Уверен, что не нужно позвать врача? Благо, их здесь — хоть отбавляй. — Нет, Матсумото-сан, всё прекрасно, — Сузуки опустился на стул. — Нужно одно — отъесться заново, это вопрос недели-двух, — он со скептичной улыбкой оттянул джинсовую ткань на ноге. — Оверсайз — не мой стиль. — Пожалуй. Итак, молодёжь, — Матсумото-сан с деловым видом села на свою кровать и сложила руки на колени, — говорите, завтра ко мне пожалует сестра? А чем занят мой племянник? — Ютака на очередной консультации по своей выпускной работе, — отозвался Акира, видя, как мнётся Таканори. — Така созванивался с ним незадолго до нашего выхода, он постарается успеть заехать к Вам до окончания часов посещения. — В этом весь он, — вздохнула Наоко, — лучше бы ехал отдыхать после занятий домой, а завтра заехал бы вместе с Нацуми. — Юта — мастер навести суету, ты же знаешь, — фыркнул Таканори и скрестил руки на груди. — Знаю-то знаю, а вот ты как раз сейчас должен быть в университете вместе с братом. — Ну, этот самый брат меня отпросил в деканате до конца недели, — Така криво улыбнулся. — Догадываюсь, почему, — согласно хмыкнула Матсумото-сан, поняв, что к чему. — Вам обоим не помешает и выспаться, и откормить физиономии. Ютаке, видимо, тоже. — Что-о ты… — протянул Таканори, и Акира стиснул зубы, глотая смех. — Юта здоров, как зубр. Нет, как два зубра! И хватка у него, что надо. Учебная, разумеется, — торопливо добавил он, увидев, как подозрительно сощурила глаза мать. — Ками, начинается, — женщина с видом мученицы покачала головой. — Просто скажите, что мне ни о чём не надо беспокоиться. — Да, Матсумото-сан. — Да, мам, правда. — Допустим, убедили, — Наоко расслабленно опустила плечи. — Ответь, моё дражайшее дитя, во сколько пожалует Нацуми? — Рвётся к тебе как можно раньше, но часы посещения едины для всех. Она приедет рейсовым автобусом где-то в полдень, остановится у нас с Ютой. А потом мы все вместе приедем к тебе, — Таканори зевнул, прикрыв рот ладонью. — Прошу прощения. Нехватка кофеина сказывается. — Вот как? — Матсумото-сан вскинула бровь. — В самом конце коридора установили автомат с кофемашиной, можешь сбегать. — Звучит заманчиво… — пробубнил Така, потирая предплечье. — На вкус тоже ничего. — А тебе можно кофе? Врач разрешил? — насторожился шатен. — От стаканчика капучино раз в пару дней ничего не будет, если не на голодный желудок. Там и концентрация кофе не такая-то большая. — Ла-адно, — заворчал Таканори, поднимаясь со стула. — Кому что принести? Раз уж я на раздаче. — Капучино, не буду оригинальной, — Наоко подмигнула сыну. — Чёрный, как самая непроглядная ночь, — Акира поднял глаза на Таку, ловя его обеспокоенный взгляд. Блондин еле заметно кивнул ему, словно говоря: «Иди, всё в порядке». — Принесу заказ по готовности, — отчитался Таканори, пародируя официанта, и выскользнул в коридор. Когда дверь за ним закрылась, Сузуки вновь повернулся к Матсумото-сан. Женщина смотрела на него прямо, словно даже изучающе, однако внутреннее чутье Акиры подсказывало: ему не о чем тревожиться. — Такие переживания мало для кого проходят бесследно, не так ли? — тихо спросила Наоко, склонив голову набок. — Тебя по-прежнему что-то беспокоит. — Возможно, остаточное, — вздохнул Акира, признавая своё поражение — конспиратор из него никакой, а вот проницательности Матсумото-сан надо отдать должное. — Така сказал, что Вы обо всём… знаете. — Я его мать, — Наоко с простодушным видом развела руками, — и я бы от него не отстала, не расскажи он мне всё. Какая мать сможет оставаться спокойной, видя, что с её ребёнком творится невесть что? — О, ну, у моей маменьки с этим проблем явно не было, — усмехнулся Сузуки, но быстро прикусил язык. — Простите, Матсумото-сан. — За что тебя прощать? Это совсем не то, что легко удержать в себе даже спустя десятилетия. Но с отцом у тебя всё хорошо? — Да, — Акира кивнул с видимым облегчением. — Я бы сказал — отлично. — Превосходно, — Наоко искренне улыбнулась. — Я рада. — Значит, Вы не сердитесь? — Пожалуй, нет, — Наоко с театральной задумчивостью обратила взор к потолку и поднялась с кровати, — скорее, я удивлена, что мой обычно собранный сын позволил себе так накрутить себя же самого. — У него был повод, Вы так не считаете? — Не считаю. Повод был бы, если бы всё действительно обстояло так, как он изначально подумал. Заканчивай терзаться, Акира, — женщина тронула плечо Сузуки, проходя мимо него к столу, к букету лилий. — Ошибаться — в нашей, людской, природе, — она остановилась у импровизированной вазы и бережно коснулась благоухающих лепестков. — А уметь признать свои ошибки — привилегия сильных. — Поразительно, — Аки с улыбкой покачал головой. — Что именно? — Вы точь-в-точь повторили слова моего отца. — Ну вот, видишь, умный он человек, — засмеялась Наоко. — Меня удивляет, что Вы… не против, — как можно деликатнее изъяснился Сузуки и озадаченно потёр шею. — Увы, мой сын прошёл через то, что ребятам его возраста и в кошмарах сниться не должно, — женщина сложила изящные руки на груди, устремив взгляд в окно. — И это случилось с ним по моей вине. Мне хочется одного — чтобы он был счастлив и здоров. Тебя я прошу об одном — присмотри за ним. Он не всегда знает меры, когда нужно остановиться и поберечь себя. Справишься? — серьёзные карие глаза Наоко обратились к юноше. — Да, Матсумото-сан. — Да чтоб… — послышалось за дверью приглушённое шипение. — Почему эта дверь такая тяжёлая? Налегая на дверное полотно плечом, Таканори протиснулся в палату, сверкая глазами из-за каштановой чёлки. Обе руки шатена были заняты, в одной он держал картонную переноску с двумя высокими стаканами, в другой — ещё один стакан. — Эм, так… — он поставил переноску на стол. — Вот этот… нет, этот, справа, вот он твой, — он подхватил один из стаканов и протянул его матери. — А это твой, — второй стакан перекочевал в руки Акиры. — Благодарю, дитя моё, — Наоко положила ладонь на макушку сына и поцеловала его в лоб, на что Така насмешливо фыркнул. — На здоровье, матушка, — в тон ей ответил юноша. — Сил-то прибавилось, я смотрю? — Твоими молитвами, — Матсумото-сан отпила кофе и блаженно прикрыла глаза. — Ну? Что планируете делать сегодня вечером? — Выбор невелик, — Таканори прислонился к стене. — К твоему возвращению дом будет сиять, мы вернёмся туда. Там ещё есть чем заняться. — Ты ведь помнишь, что дом отойдёт фактически в твоё владение, когда мы с Нацуми уедем в Хакодате. — Помню. Я хочу, чтобы ты увидела дом таким, каким он должен быть. И потом, вы будете приезжать, и точно не раз в полгода, а чаще. — Така умеет быть настойчивым, правда? — обратилась Наоко к притихшему Акире, который молча наблюдал за разговором матери и сына. — Сложно не согласиться, — Сузуки приподнял свой стакан. — Но я сам вызвался помочь ему. Верю, что из вашего родового гнезда можно сделать настоящий дворец. Если Вас, конечно, не смутит то, что я буду помогать Таке. Это всё-таки Ваш дом. — Не в том я возрасте, чтобы смущаться от таких мелочей, — парировала женщина, — наоборот — хорошо, что Така не будет один. В одиночку там пришлось бы возиться с месяц, не меньше. — Будем считать, что у нас помощь по бартеру, Така помогает привести в порядок дом, который достался мне от бабушки. — Припоминаю, Така рассказывал, — закивала Наоко. — Раз ты у нас честно прогуливаешь, — она потянула насупившегося Таканори за рукав футболки, — а ты выпускник со свободным графиком, мне остаётся пожелать удачи. *** 8 мая, 00:02. — А ты был прав, — Акира стянул с плеча изрядно измазанное в пыли полотенце и промокнул им шею и лоб — уже не до брезгливости. — Разумеется, я прав, — Таканори обтёр ладони о джинсы. — А в чём я прав на этот раз? — Болтун, — блондин придвинул винтажный, но отлично сохранившийся трельяж к стене. — Ваш подвал — просто нечто. Здесь можно устроить отличную зону отдыха. Стенам даже не нужна отделка, кирпичи смотрятся вполне декоративно. — Да! — оживился Матсумото. — Обустроить тут что-то такое-этакое… в стиле лофт, ты знаешь? — Минимум средств — максимум выразительности, да. Сюда хорошо впишется ретро-гирлянда с крупными лампочками. Можно пустить её по периметру и крест-накрест под потолком, не в натяг. — Чёрт возьми, точно… — просипел вполголоса Така, очевидно, представив, как это будет смотреться в готовом варианте. — Я видел ещё такие столы, у них, как бы это сказать… — он пощёлкал пальцами, помогая себе вспомнить. — Наверно, это называется подстолье? Оно состоит из нескольких штырей, повёрнутых по диагонали, и стулья примерно в таком же стиле. — Угу, то, что ты описываешь, и есть лофт, — улыбнулся Акира. — У противоположных стен можно разместить диваны в геометрическом исполнении. Но не думаю, что сюда хорошо впишется чёрный цвет. Скорее, лучше серый, графитовый. — Да-да, чёрный — слишком мрачно, а белый — чересчур аляписто на общем фоне. Серый — золотая середина. — Подумай, что ты хотел бы видеть здесь, — Сузуки обвёл взглядом подвал, оценивая результат их стараний. — Один товарищ моего отца является по совместительству его деловым партнёром, он владелец мебельной фабрики. Отец закупает у него мебель для своего бизнес-центра, также заказал у него кухонный гарнитур и спальню для дома бабушки. По закупочной цене, так сказать. Я мог бы поговорить с отцом, чтобы помочь с меблировкой. — Ну… — Матсумото в смущённой задумчивости свёл брови к переносице. — А это точно будет удобно? И не слишком нагло с моей стороны? — Не будет, я сам предложил. Ну и? Подумаешь? — Да… — шатен упёр кулаки в бока и повернулся вокруг себя — Мне нужна пара-тройка дней на составление плана. — Не торопись. На сегодня достаточно, не находишь? Первый час ночи. — Что?! — встрепенулся Таканори, доставая телефон из кармана джинсов. — О… мда, — хмыкнул он, увидев отобразившееся на вспыхнувшем экране время. — А ты хорошо себя чувствуешь? — Така, пожалуйста… — Сузуки потёр переносицу. — Не нужно так обо мне беспокоиться. Мне уже неловко. — Неловко ему, — рыкнул Матсумото и направился к лестнице наверх. — Твои проблемы. — Не ворчи. Всё со мной хорошо. Акира догадывался, что причиной излишнего беспокойства Таканори стало чувство вины, что нет-нет да вспыхивало приглушённой искрой на дне глаз, которые шатен усердно прятал от Сузуки. Блондин же считал, что подобное самобичевание неуместно — они всё выяснили и пора просто двигаться дальше. Но вбить сей постулат в упрямую голову Матсумото будет нелегко, естественно, ибо по уровню упрямства юноша мог конкурировать с тем же Уке. Однако постараться стоило, потому что Акире совсем не хотелось, чтобы за ними тянулся сизый, склизкий шлейф пережитого за минувшую неделю. Подумав об этом, молодой человек невольно передёрнул плечами, будто сбрасывая с себя отголоски вцепившихся в шею отчаяния и подавленности. Хватит уже. Аки кинул быстрый взгляд в спину поднимающегося по лестнице Таканори — благо, тот ничего не заметил. *** 01:03. Сузуки меланхолично промокнул влажные волосы полотенцем и опустился на диван, расслабленно откинувшись на спинку. Молодые люди настолько увлеклись разбором завалов в подвале, что на кулинарные изыски не осталось ни времени, ни сил, и посему положение спасла заказанная Акирой пицца. После вредного, но сытного позднего ужина первым в душ отправился блондин, пока Таканори наводил порядок на кухне. Теперь они поменялись местами: Матсумото отполаскивал себя под благословенно тёплым душем, а Акира решил дождаться его в гостиной, предусмотрительно сменив освещение. Яркий, холодный свет люстры раздражающе слепил глаза, и Сузуки выключил её, отдав предпочтение единственному здесь настенному светильнику. Аки положил полотенце на подлокотник и откинул голову на спинку, закрыв глаза. Что ни говори, а физический труд — отличный способ вытрясти напряжение и переключиться с назойливых мыслей на нечто, требующее собранности. Ему и впрямь стало легче. — А ты не хочешь принять полностью горизонтальное положение? Акира распахнул глаза и поднял голову, услышав насмешливый голос Таканори совсем рядом. — Господь… — выдохнул он, подобравшись и сев ровнее. — Я что, уснул? — Ну, похоже на то. — Я не удивлён, — Акира остановил взгляд на влажно поблёскивающих каштановых прядях Матсумото. — Я посижу ещё немного, не хочу ложиться спать с мокрой головой. Иначе утром будет хрен знает что вместо волос. — Угу, есть такое. Я посижу с тобой, ты не против? Акира с подозрением скосил глаза на опустившего взгляд Таку — тот усердно делал вид, что его дичайше интересует обивка дивана. Сузуки чуть отодвинулся, но не за тем, чтобы встать и уйти. Молодой человек полностью развернулся к Таканори и взял его за подбородок двумя пальцами, вынуждая поднять голову и посмотреть на себя. — А ну перестань, — жёстко произнёс блондин, буравя его взглядом. — Ч-что перестать? — пробормотал Така, сжавшись. — Ты знаешь, что. Может, Таканори и хотел что-то ответить, но слова сбились в ледяной ком на полпути, и всё, что он мог — это потерянно смотреть в глаза Акиры, не зная, как вести себя дальше. Наконец, Сузуки с усталым вздохом отпустил Матсумото, чтобы дать ему передышку. — Я скажу это в последний раз, — негромко, то твёрдо начал Аки, — и больше мы к этому возвращаться не будем. — Я знаю, что ты скажешь, но… — Тихо, — безжалостно перебил блондин Таку, и тот покорно замолк. — Окажись я на твоём месте, вероятно, я тоже ничего не захотел бы слушать. Ты отлично знаешь, что у тебя был повод. О том, что больше он не имеет никакого значения, тебе известно. Всё, что ты должен был узнать, я тебе уже сказал. Я вижу, что тебе жаль. Как и мне. Но, если мы так и продолжим танцевать вокруг своих сожалений, то не продвинемся вперёд ни на шаг. Тебе этого хочется? Матсумото покачал головой, умом понимая, что Акира прав от первого и до последнего слова. Но скопившаяся усталость вкупе с постоянным напряжением всё ещё удерживали сердце. — Мы ведь договорились? — мягче спросил Сузуки, видя растерянность Таки. — Можешь кивнуть. Таканори ощетинился и закатил глаза, слыша, что Аки бессовестно подначивает его, и блондин широко улыбнулся. — Другое дело, — констатировал Акира, прислонившись к спинке дивана. — Кхм… — он заметил, как внимательно рассматривает его лицо Матсумото. — Что? — Ничего. Я рад, что ты снова улыбаешься. Сузуки больше ничего не хотелось говорить. Он медленно наклонился к Таканори, к его губам. Вчера ночью он бы не осмелился сделать это, хотя рвался к шатену всем своим существом. Что-то похожее Аки чувствовал, когда впервые поцеловал его. Наверно, это правильно, что и сейчас в груди вместе с пульсом билось волнительное предвкушение, от которого обычно подгибаются колени. В таком случае, хорошо, что они оба сидят… в конце концов, после слов «я люблю тебя» поцелуй и должен ощущаться по-другому. Как первый. Задержав участившееся дыхание, Таканори дотянулся до губ блондина и прижался к его груди. Так, как он желал сделать вчера, но не посмел. Что-то отчаянное сквозило в их объятиях, как если бы они не виделись целую вечность, изводя себя в невысказанной тоске по друг другу. Поэтому Таканори было столь важно чувствовать Аки ближе, сильнее настолько, насколько возможно. Осмелев, Сузуки плотнее сомкнул руки вокруг талии Таки, мягко поглаживая спину и похудевшие плечи. Матсумото приподнялся над ним, не разрывая поцелуя и отсекая последние сомнения. Одним плавным движением он опустился на бёдра Акиры, сжимая их коленями. Аки изумлённо ахнул в поцелуй, оказавшись прижатым к спинке дивана напряжённым телом Таканори. Шатен впился пальцами в его плечи, силясь стряхнуть накатившее головокружение. Затем его ладони перекочевали на часто вздымающуюся грудь Сузуки, отчего он вздрогнул, чуть прогнувшись в спине. Така чувствовал, что в нём против воли просыпается желание, но противостоять ему он не мог. Или не хотел? Как бы то ни было, Акира понимал, что его до сих пор что-то удерживает. Что-то не даёт ему дать себе волю, позволить вожделению взять верх, хотя ему были безумно приятны хаотичные, неловкие ласки Матсумото. Нет. Он просто… не сможет. Когда рука Таки неторопливо продолжила путь вниз, огладив плоский живот блондина, Акира прервал поцелуй и отстранил от себя юношу. — Плохая идея, Така, — серьёзно, но с нотками паники предупредил он. Шатену понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что имел в виду Сузуки. — Аки… ты же не об… — Об этом самом. Прости, — Акира прижался лбом к его лбу. — Дай мне немного времени, хорошо? — Да, я… — Таканори зажмурился и резко тряхнул головой, прогоняя дурманящее наваждение. В низу живота всё стянуло и болезненно пульсировало, плоть сдавливала мягкая ткань домашних штанов, которая теперь казалась противно-жёсткой. — Нет, ты прости. Я веду себя, как… — Стоп. Всё нормально, — успокоил его Сузуки, коснувшись губами пылающей скулы юноши. — В какой-то мере ты даже польстил мне. — Да ну? — Матсумото страдальчески улыбнулся, возбуждение утихало медленнее, чем хотелось бы. — Именно. Приятно знать, что даже в таком виде я вызываю у тебя определённую реакцию, — Аки рассмеялся, увидев, как возмущённо расширились глаза Таканори. — Вот же… трепло! Трепло белобрысое! — зарычал Така, собираясь встать с бёдер блондина. — Я же сказал тебе, я… — он резко замолк. Он прерывисто охнул и вцепился в Акиру, когда тот подхватил Матсумото под коленями и перевернулся, уронив его на диван. Воздух в одно мгновение выбило из лёгких, а сердце затрепыхалось от короткого испуга. Сузуки навис над онемевшим Такой, спокойно рассматривая его лицо, заалевшие от недавнего поцелуя губы. — Знаешь… — Аки коснулся губами его уха. — Кое-что я могу для тебя сделать, — его хриплый шёпот, его горячее дыхание заставили кожу покрыться мириадами мурашек. — Не могу же я отпустить тебя так. — Ты о ч… — Таканори поперхнулся воздухом, когда ладонь Акиры накрыла возбуждённый член поверх ткани. — Ты прекрасно знаешь, о чём я. Сузуки прервал их увлекательную дискуссию, впившись голодным поцелуем в шею Матсумото. И то, что они до сих пор были одеты, только добавляло остроты, кожа обрела невероятную чувствительность к прикосновениям. Така закрыл глаза и запрокинул голову, дыша через раз. Он дрожал, спина его выгибалась, пока Аки ласкал его через одежду, но он даже не пытался вернуть контроль над своим телом. Одну руку блондин подложил под затылок Таканори, второй свободно блуждал по стройному торсу, оглаживал живот и грудь, как бы невзначай касаясь затвердевших сосков. Затем Сузуки нырнул ладонью под просторную футболку, сильные пальцы коснулись гладкой кожи, поднялись выше, к груди, вбирая загнанное биение сердца. — Я почти забыл, каково это, — Акира осторожно куснул нижнюю губу Таки и сразу провёл по ней языком. — Без тебя было невыносимо. — Прости, — всхлипнул Матсумото, выгибаясь навстречу. — Тише. Я хочу, чтобы ты расслабился. Аки без предупреждения скользнул рукой под нижнее бельё Таканори, наслаждаясь первым настоящим стоном. Гибкие пальцы обхватили плоть, начиная ласкать её — медленно, то усиливая, то ослабляя давление. Таку кинуло в жар, он скомкал в пальцах ткань футболки на плечах Акиры, прерывисто дыша ему в шею. А Сузуки не прекращал мучить его, наслаждаясь его стонами, его сбившимся дыханием — им всем. Трепетная, опьяняющая близость, которая была столь же невинной в своём порыве, сколь и откровенной. Потому что Аки ничего не хотел для себя — он хотел видеть затянутые дымкой страсти глаза Таканори. Когда ставишь кого-то превыше себя и благодаря этому чувствуешь себя завершённым… Така как мог отдалял последний миг, сдерживая всё накатывающие волны наслаждения, и каждая новая была выше и сильнее предшественницы. Поняв это, Акира накрыл его приоткрытые губы своими, ускоряя темп скользящей по члену ладони. Матсумото заметался под ним, его стоны растворялись в жадном поцелуе, пальцы то вцеплялись в подлокотник над его головой, то в спину Аки. На больше его не хватит, Сузуки слишком хорошо знал его и его тело, знал, как сделать так, чтобы Таканори бился в судорогах, безмолвно умоляя о пощаде. — Акира! — Така вскрикнул и выгнулся, изливаясь на пальцы Сузуки и свой живот. Блондин не планировал отпускать его слишком быстро, он продолжал ласкать его, пока Таканори не затих, измождённо упав на диван. — Расслабляет, правда? — Акира сел на колени с улыбкой победителя. — Ты ненормальный… — Матсумото закрыл глаза, словно стыдясь того безумия, что всего минуту назад держало их в объятиях. — Будем считать, это значит «да». Пересиливая навалившуюся слабость, шатен приподнялся на локтях и устало посмотрел на Сузуки, который выглядел вполне довольным. — Ты опасный тип, — Така не мог не улыбнуться в ответ. — Я знаю, — Аки наклонился, чтобы оставить на его губах короткий поцелуй. — Всё хорошо? Таканори кивает, оставив при себе ответную реплику. Конечно, всё хорошо. Но могло бы быть и лучше, если бы всё это не было столь односторонне. Така никогда не слыл жадным, и здесь он желал разделить удовольствие на двоих. Но как ему быть, если Сузуки казался таким… спокойным? Неужели он ничего не чувствовал, даря блаженство одному Таке? Он не думал в этот момент о себе, что и ему хотелось бы того же? Нет, невозможно! Но размеренный темп его дыхания, как и довлеющая над Акирой безмятежность, просто не оставляли места фантазии. Да какого чёрта?! — Думаю, тебе не помешает снова навестить душ, — блондин встал с дивана и посторонился, чтобы Матсумото смог беспрепятственно пройти в нужном направлении. — Потом идём спать? — Ага… спать, — отрешённо отозвался Таканори и, наконец, отлепил от дивана и себя. — Помнишь, где спальня? — Разберусь. Иди. Минутой позже, стоя в душевой кабине, Така смывал с живота и бёдер потёки семени, а про себя недоумевал. Неужели то недоразумение, ставшее причиной их размолвки, настолько выбило Акиру из колеи, что он даже не может освободить себя, открыто проявить своё желание? Безусловно, его альтруистичный порыв тронул Матсумото, но не так это должно быть. — Так, ну всё, — шатен решительно повернул ручку смесителя, чуть не сорвав резьбу, — хорош плескаться. Он вышел из кабины, едва не поскользнувшись на кафеле пола. Таканори кое-как промокнул кожу полотенцем и закинул его на стиральную машину. Гостевая спальня, где им предстояло провести ночь, располагалась тут же, на первом этаже. Така выключил везде свет и направился к спальне наощупь, постепенно привыкая к темноте. Матсумото добрался до нужной двери и бесшумно проник в комнату. Акира успел раздеться и теперь лежал в кровати, подложив под голову одну руку. От Таки его отделяла тонкая светлая ткань простыни, которую блондин предпочёл одеялу. Таканори забрался на кровать, подобрался ближе к Акире и лёг на бок, упёршись кулаком в щёку. — Не так уж и долго меня не было, ты не успел бы заснуть, — безапелляционно заявил Така. Сузуки приоткрыл один глаз и повернул к нему голову. — Не успел, ты прав, — он отзеркалил позу Матсумото, улёгшись также на бок. — Хочешь о чём-то поговорить? — Не совсем. Вернее… — Таканори замешкался, нервно смяв простынь перед собой. — Спросить. — Я слушаю. — Ты можешь мне довериться? — Хм, — Аки в недоумении моргнул. — Конечно, но почему ты… — Почему я спрашиваю? Така не смог ответить, потому что он пришёл к Акире вовсе не за разговорами. Он потянулся к блондину, положив одну ладонь на его плечо, чтобы удержать равновесие и не свалиться в обморок от накатившего с новой силой волнения. — Така… — обречённо выдохнул Акира, но шатен был непреклонен. Он прижался к телу Сузуки, к его губам в новом, несмелом поцелуе. Таканори не позволит ему отстраниться от себя. Не теперь и не когда-либо впредь. И только так он сможет разбить последние удерживающие Акиру оковы. Неспешная плавность прикосновений против колкой резкости. Согревающая нежность против опаляющей страсти. Матсумото мягко, но настойчиво надавил на грудь Аки, вынуждая его лечь на спину, и блондин повиновался. Таканори по-прежнему возвышался над ним, опираясь на локоть, и не торопился продолжать. — Ты доверишься мне? — повторил он, зарываясь пальцами в волосы Аки. — Да. Не отрывая взгляда от лица Сузуки, Така убрал в сторону простынь, скрывающую стройное тело, и перекинул ногу через бёдра Акиры. Сузуки наблюдал за ним сдержанно, не говоря ни слова, но Таканори чувствовал, как он напряжён. Почему так, почему он не может отпустить себя? Но логика и здравый смысл тут не помощники. Така знал, каким может быть Акира. Человек, в котором жило море нерастраченной мягкости и нежности, что удивительным образом переплетались с силой и страстью. Така помнил это по его прикосновениям, читал это в его объятиях — это то, к чему Акира стремился и сейчас, но думал, что не посмеет. Не имеет права. Как же это глупо. — Я не хочу, чтобы ты думал об этом, — на грани слышимости произнёс Матсумото, зная, что Аки всё равно услышит его. Не давая шанса придумать ответ, Така наклонился к блондину и приник к его губам с медленным, чувственным поцелуем. Акира поднял руки, чтобы наконец-то обнять его так, как ему действительно хотелось. Крепко, но бережно прижимая к себе. Ладони Таканори заскользили по его плечам, забирая сковавшее мышцы болезненное напряжение, он спустился ниже, переходя с лёгкими, невесомыми поцелуями на шею Сузуки. Така знал, что ему не достаёт опыта и искушённости — ну и пусть. Ему было достаточно ответной искренности, сквозившей в прикосновениях Акиры, слышимой в его тихих вздохах. Аки откинул голову назад, открывая Матсумото больший простор для ласк, и шатен с готовностью перешёл к его ключицам и разгорячённой груди, клеймя кожу поцелуями, покусывая её и спускаясь всё ниже и ниже. Он полностью увлёкся Акирой, окунулся в его тепло. Он не торопился, с удовольствием слушая, как дыхание Сузуки становится чаще, тяжелее, как гладкая кожа под пальцами покрывается мурашками. «Ну же… раскройся», — Таканори прикусил кожу на рельефном животе Аки, отчего тот порывисто вздрогнул. Ладонь Матсумото легла на колено Акиры. Дразняще провела по внутренней стороне бедра… и плавно огладила член под тканью белья. Он сжал пальцы вокруг твёрдого, подрагивающего ствола, и блондин зашипел от охватившего низ живота жара. Больше Така не мог и не хотел ждать. Он стянул нижнее бельё с ног Сузуки, обхватил основание его члена пальцами и погрузил в рот головку, щекоча языком нежную, чувствительную кожу. Он вырисовывал кончиком языка круги, дразнил уздечку, лаская ладонью остальную длину ствола. Акира шумно выдохнул, в горле пересохло, но Матсумото продолжал истязать его плоть уверенными движениями руки и губ. Затем Така вобрал в рот член как можно глубже, двигаясь сначала издевательски-медленно, плотно смыкая губы. Сузуки кинуло в мелкую, неконтролируемую дрожь, что змеилась по рукам и ногам, пока в паху сворачивался пылающий узел. — Меня надолго не хватит, т-ты знаешь? — прошептал он, кладя руку на затылок Таканори. И через миг речь сменилась стонами. Матсумото хотел увидеть его агонию, хотел слышать его умоляющие стоны, и поэтому ускорил движения, стараясь усилить давление и языком. — Така… — Акира хотел инстинктивно свести ноги, не выдерживая бьющих его пароксизмов наслаждения, но шатен не позволил и как можно крепче перехватил его бёдра. Его тело выгибалось, пылало, но Таканори не отпускал. Как же ему нравилось то, что он видит и слышит! То, что чувствует на своём языке. Он не отстранился, ощутив во рту терпкую вязкость семени. Он выжмет всего Акиру, до последней капли, а отпустит только тогда, когда сам посчитает нужным. Хриплые стоны разрывали тишину, судороги выгибали спину Сузуки, заставляли его хвататься за простыню до боли в пальцах. А потом… быть может, он на несколько коротких секунд провалился в чёрную бездну, слыша только тонкий звон в ушах. И дышать было так тяжело… — Аки? — донёсся до него шёпот, а горячие пальцы Таки коснулись всё ещё вздрагивающей груди. Он почувствовал, как Матсумото убрал пряди с его лба и оставил поцелуй в уголке губ, поглаживая волосы. Акира открыл глаза, увидев над собой лицо Таканори, и несколько раз моргнул, чтобы прогнать туман. — Такое завершение дня мне нравится больше, — смущённо улыбнулся шатен, когда взгляд Сузуки стал более осмысленным. — Ну… — он настороженно приподнялся, заметив, как изучающе и серьёзно смотрит на него Акира. — Что? Но блондин лишь отрицательно покачал головой. Он крепко обнял юношу, прижимаясь щекой к его волосам на макушке. И Таканори обнимает его в ответ, на долгом выдохе закрывая глаза. Аки почувствовал, как к его ногам со звоном упал железный обруч, что сдавливал рёбра, мешая дышать. Матсумото поднял голову и провёл кончиком носа по шее Акиры, устраиваясь на его груди. Так спокойно ему давно не было… Полуночная тишь убаюкивала их, накрывала мерцающим крылом, выравнивая дыхание и неся исцеляющее тепло. Така зажмурился, сдерживая подступившие к глазам слёзы, когда руки Аки плотнее сомкнулись вокруг него, укрывая, подобно кокону, от всего и всех. Так вот оно какое, это чувство… так оно прорастает за рёбрами, прочно оплетая сердце корнями. Так делает уязвимым, но вместе с тем даруя и силу, познать которую дано не каждому. И теперь Матсумото знал его имя. Юноша не удержал вырвавшегося из груди всхлипа и сжался — он сдал себя, отрезал все пути к отступлению. И глупо было бы надеяться, что Сузуки успел уснуть и ничего не услышал. — Ты чего? — шёпотом спросил Акира и приподнял голову над подушкой. — Така? — Я люблю тебя, — также шёпотом ответил Таканори, и голос его почти не дрожал. Блондин изумлённо распахнул глаза, но его удивление быстро сменилось понимающей улыбкой. — Я вовсе не хотел торопить тебя с этим, — он гладил обнажённую спину Матсумото, коротко поцеловав его в висок. — Я знаю, — Така поднял к нему лицо, — я сам так захотел. Его глаза всё ещё чуть поблёскивали от слёз, но он не собрался плакать. Он просто сказал то, что должен был сказать. — Вижу, — Акира коснулся его горячей щеки подушечками пальцев. — И я тебя. — Знаю… Таканори вновь устроился у него под боком, подводя негласный итог этой ночи. Утро откроет новый день, а пока… последнее, что ощутил Матсумото, прежде чем провалиться в зыбкую перину безмятежного сна, это как Сузуки укрывает их простынёй. В груди что-то вернулось на своё место. Вот так… теперь всё правильно.