Сгусток

Как и обещала, вот вам новый фанфик. В этот раз мучиться с животом будет Эррор. Я пока не решила, как буду выкладывать главы. Посмотрю на вашу активность: отзывы, ждуны, комментарии. И буду решать. Но знайте, первые 10 глав уже готовы и ждут, когда вы их прочитаете))))       Когда же жизнь пошла под откос?       Эррор не мог ответить. Он вообще не видел свой путь как восхождение, чтобы мифический откос в нем был. Жизнь он видел скорее черной прямой, пересекающей белое пространство пустоты. Ни подъемов, ни падений. Просто череда событий, оставляющих на костях новые шрамы. Нескончаемые битвы на пути к цели — обыденность. Безумие — правда жизни.       Черный скелет признавал свое психическое нездоровье. Знал, он не в порядке. Но верил: вся их чертова вселенная не в порядке! И он мог ее излечить. Радикально и действенно. Расчистить путь для развития оригинального мира, проредив, в идеале уничтожив, параллельные миры-опухоли.       Ради этого он боролся, убивал, раз от раза поднимался после тяжелых ран и шел к цели, не желая слушать речей противоположной стороны. Чертов Инк с его извечными фразами о сокровищах и дружбе. Он не прав!       Но каждая встреча рождала в очерствевшей душе раздражение и капельку веры. Может быть, есть другой путь? Нет. Эррор верил, что нет. И отмахивался от неугомонного защитника миров.       Зря, наверное. Эррор подумал, что если бы сменил сторону, если бы поверил в иной путь, то не попал бы в то ужасное положение, в котором сейчас находился. Вернее, висел. В кандалах у потолка. Ноги до пола не доставали. Все тело ныло от постоянного напряжения. Но черному скелету было плевать на подобные мелочи. Все, чего он хотел, — умереть.       Сейчас же, немедленно, быстро и без боли!       Но кто подарит столь щедрый дар? Нет таких. А висит он, чтобы не мог одарить себя сам. Найтмер не идиот. Он просто псих. Но если раньше его психоз выглядел логичным и понятным, то за последнюю неделю осьминог окончательно съехал с катушек. Иначе как объяснить его последние поступки?       Эррор скрипнул зубами и постарался ни думать, ни вспоминать, не помнить. Однако разрозненный поток мыслей сложил перед глазами пазл воспоминаний.       В тот день он и кошмары дебоширили в одном из множества миров. Найтмер питался, его ребята убивали и развлекались, а Эррор копался в коде в поисках эффективного способа разрушения данной ошибки.       Закончилось все предсказуемо. Пришел Инк и разогнал дебоширов. Эррор даже в бой не пошел. Не его дело, за Найта шишки получать. И это стало первым шагом в пропасть.       Эррор всегда был кем-то вроде вольнонаемного в кругу повелителя кошмаров. Он присоединялся и помогал, только когда ему самому было выгодно. И Найтмера такое положение дел не устраивало. Он, как чокнутый коллекционер, желал иметь сильного Санса в рядах своих почитателей и желал над ним доминировать.       Быть под чьей-то лапой, в данном случае щупальцем, разрушитель не хотел. Так осьминогу и сказал.       Видимо, Найтмер давно планировал то, что случилось следом. Дал знак своим парням, и Эррор едва успел уклониться от самых опасных атак и блокировать остальные. Топор Хоррора, нож Киллера, кости Даста. Но упустил из виду Найта. Всего на мгновение. И мгновения хватило. Щупальца схватили и сжали. Кости трещали, хрустели и ломались.       Найтмер требовал повиновения, присяги и прочего подобного дерьма. Эррор слал в пешее эротическое путешествие в ЛастТейл. Огребал. С него снова требовали. Он снова слал и снова огребал. На теле черного скелета не осталось ни одного целого места, но взгляд не потерял твердости.       Пытка длилась до полного изнеможения обоих. И тогда повелитель кошмаров решился на отчаянный и полный безумия шаг. Уволок Эррора в подвал.       Его команда наблюдала за этим с нескрываемой нервозностью. Происходящее им не нравилось. А уж когда они поняли, что произошло в подвале, начали откровенно бояться повторить подобную судьбу.       — Или ты согласишься быть моей пешкой, или я сделаю так, что ты пожалеешь об отказе и будешь сожалеть об этом до конца своей никчемной жизни! Эррор! — прорычал Найтмер разрушителю в лицо и повесил того в кандалы у потолка.       — Иди в ЛастТейл, мудила!       Видимо Найт там бывал, потому что раздел Эррора быстро, можно сказать профессионально. Спеленал щупальцами, развел ноги…       Он не лгал, Эррор действительно пожалел. Но не об отказе, а о том, что вообще связался с Кошмарами. Одиночество, если подумать, не такая уж плохая штука. Особенно если сравнивать с такой вот компанией.       Спасительные перезагрузки уносили ежеминутно за мутную болезненную пелену. Но в следующую возвращали, давали глотнуть воздуха и после громкого крика вновь забирали. Охрип он уже на третьей минуте. Все, что ниже пояса, перестал чувствовать на пятой. А потом стало как-то все равно.       Голова пуста. В горле горький ком. Тело дергается и качается на цепях от чужих телодвижений. Черные склизкие щупальца оплели как тина на болоте. Липли, связывали и тянули на дно. И Эррор захлебнулся ужасом происходящего.       Кончал Найтмер в висящее без сознания молчаливое тело. Впрочем, плевать, он собирался добиться ответа от гордеца позже, даже если придется повторить. Он решил: или черный скелет выйдет из подвала его верным псом, или сдохнет.       Это произошло неделю назад. И с того раза Найтмер успел повторить насилие трижды. И каждый раз слышал в ответ на свои требования посыл идти и научиться трахаться. Ибо любовник из него отвратный.       За дерзость получал. Вернее, лишался. Уже третье ребро стало прахом. Кровь текла вниз, украшая черные кости алыми полосами. Но уже не больно. Привычно даже. Главное заставить себя заснуть. Остальное не важно.       И так, пока мучитель не придет снова.       Эррор перестал воспринимать время. А тело — боль. Он просто хотел умереть. Но в цепях не удавалось дотянуться до глаз для призыва нитей, чтобы закончить свое жалкое существование. А Найтмер все еще надеялся услышать от него слова преданности. Пока не спустился в последний раз.       Эррора мутило. И с каждой минутой все сильнее.       Заболел. А что он хотел? В казематах не курорт с гамаками и не тропики с тёплым солнышком. Здесь холодно, сыро, бегают крысы, а от оков уже давно онемели кости. Магии осталось так мало, что, даже высвободи он руки, не смог бы призвать нити. А еды, чтобы пополнить магию, ему не приносили.       Эррор попытался высчитать, сколько он находится здесь, по расходу магии в спокойном состоянии. Ужаснулся — три месяца. Не поверил и еще раз пересчитал. Но результат не изменился, он страдал от пыток уже третий месяц.       Тошнота усилилась. В горле образовался горький ком из застарелой магии.       — Итак, глючный урод. Ты, наконец, станешь моим покорным слугой, или тебе нужно еще раз напомнить, что бывает с теми, кто мне не подчиняется? — услышал он через пелену дурноты ненавистный голос. — Говори, урод!       Его вырвало. Жаль, на Найтмера не попало.       — Ах ты тварь!       К избиению не привыкать. Вот бы прилетело посильнее, чтобы душу выбило. Пара ударов попала в голову, и по черепу побежала струйка крови. По шее, по плечу, по ребрам, к ногам, закапала на пол подвала.       Гордость скулила побитой собакой, но Эррор не смел предать себя. Уж точно не после всего того, что он пережил. Лучше сдохнуть, чем валяться у ублюдка в ногах.       Найтмер занес кулак и остановился. Медленно опустил руку.       — Почему ты просто не признаешь меня?       Ответа ему никто не дал. Эррор уже не ощущал себя в этом мире. Находился на полпути в тот.       Найтмер потряс безвольную тушку и скривился. Больше в этот подвал он спускаться был не намерен. А Эррору больше из него не выйти.       С этими мыслями Найт поднялся по кривой каменной лестнице и повернул в гостиную, где развлекались его кошмары. Выловив глазами самого исполнительного, он приказал:       — Даст! Покорми моего питомца.       Пыльный не сразу понял, что Найтмер имеет в виду Эррора. А когда понял, удивился. Неужели тот еще жив?       Остальные нервно переглянулись. Они тоже не ожидали, что Эррор, будь он хоть трижды разрушителем миров, протянет так долго. Думали, он рассыпался прахом еще в первый месяц мучений. От осознания, что это не так, им стало не по себе. А вдруг, все же рассыпался, и Найт просто заманивает в подвал следующую игрушку?       На Даста они посмотрели, как на следующую жертву. Таковой он себя и ощутил. Сейчас спустится вниз и окажется в кандалах с щупальцами в жопе.       — А почему я? — заартачился пыльный. И никто не подумал подшутить над ним по этому поводу. Кошмары, словно крысы, сбежали из гостиной, оставляя Даста наедине с Боссом.       — Больше некому, — зло махнул на пустое пространство Найтмер и ушел.       Убедившись, что ушел он не в подвал, Даст нехотя направился на кухню. Набрал еды и подошел к каменной лестнице вниз. Всмотрелся в темное чрево, в котором пропадали ступеньки и, ругнувшись, зажег факел.       Внизу свет был, магический светильник горел ровно, но тускло. И в его свете Даст увидел фигуру в камере. Других пленников в казематах не было, так что это мог быть только Эррор. Вот только Даст его не узнал.       Ранее казавшийся ему несокрушимым, разрушитель висел, распятый, у стены. Нагой, избитый, изнасилованный, поломанный.       Взгляд отстранённый, усталый, вид болезненный. Эррор заметно дрожал и иногда еле слышно постанывал от боли. На щеках горел болезненный румянец.       — Эррор? Проклятье! Ты как? Ладно, дурацкий вопрос. Подожди. Сейчас что-нибудь придумаю.       А что он мог?       — Убей его! — радостно предложил призрак Папайруса.       Но Даст от него лишь отмахнулся:       — Заткнись.       Цепи издали предсмертный звон и опали. Эррор застонал от боли в измученном теле, впервые за три месяца сменившем положение. Даст принес ему одеяло. Закутал, как мог. Благодарностей не дождался, да и не нужны они ему были.       Есть Эррор категорически отказался. И Даст положил на его грудь руку, поделился своей магией.       На это Эррор еле слышно захрипел, словно зарычал. Говорить не мог, сорвал голос.       — Тише, тише. Не дергайся, — пыльный смотрел на переломы, на обломки ребер и не знал, чем помочь.       — Что ты делаешь, брат? Мы должны убивать. Не должны помогать! — выл Папайрус.       Но Даст не обращал на него внимания. Он пытался уменьшить воспаления. В глубине души понимая, гуманнее просто добить.       И призрак Папайруса не преминул случаем озвучить его мысли:       — Видишь, он умирает. Его убьет заражение крови или еще что похуже. Он уже едва дышит. Так почему бы нам не прекратить его мучения? Ты же понимаешь, Найтмер будет не столь гуманен. И твой друг умрет медленной и мучительной смертью.       Даст испытал неловкость от голоса подсознания.       Друг, да? Если бы Эррор действительно был его другом, то он не помог бы Найтмеру поймать его. А он помог. Видел первую часть пыток и знал, что случилось в подвале. Но не вмешивался. Подумал, что все они ублюдки и такой итог закономерен.       Они все заслужили страдания!       Но Эррор всегда был добр к нему. Не как друг, но как утопающий, делящийся своим плотом. Каждый из них знал, что рано или поздно ради этого плота они друг другу горло перегрызут. Но никто не бросился первым. А потом Даст остался на этом плоту один. А Эррор пошел ко дну.       — Не могу я его убить. За это Найтмер меня своим питомцем для траха сделает. И зачем я тебе отвечаю? Тебя нет. Тебя нет. Тебя нет.       Эррор дернулся и посмотрел на Даста с легким интересом. Но интерес быстро угас, и разрушитель вновь уставился в пол.       Даст еще немного вокруг него покрутился и ушел, обещая:       — Я вернусь.       После посещения подвала у пыльного будто что-то перевернулось в душе и в системе ценностей. Остаток дня он ходил, словно после первого геноцида. Отстраненный, чуть испуганный, и улыбка еще более фальшивая, чем обычно. Киллер не выдержал и помахал перед его глазами рукой. А когда тот не среагировал, весело заключил:       — Ему будто сообщили, что он следующий на роль подстилки. Переживает, бедолага.       Даст дернулся и схватился за голову, завыл. Хоррор покрепче взялся за топор и отошел подальше. Мало ли что шизофренику взбредет в дурную башку. А ведь взбрело.       Даст дождался Найтмера и как бы между делом спросил:       — А сколько его надо раз кормить в день? А то мне пока и один раз накормить не удалось.       Найтмер скрипнул зубами и замахал щупальцами, будто пытался передать азбукой Морзе, чтобы Даст не доставал его этими вопросами.       — Сам разбирайся! — наконец, озвучил он.       Получив карт-бланш, пыльный вновь спустился в подвал. И ужаснулся.       За короткие полдня разрушитель окончательно потерял надежду и силы бороться. Он выглядел мертвым. Кости посерели, глаза пустые, на тряску не реагировал.       — Эй, я пожрать принес! Поешь. Ну же.       Но голова черного скелета болталась безвольно, а в глазницах не загорался огонь.       — Эррор, тебе надо поесть! — как можно тверже произнес Даст, силком открывая черному скелету рот. Но толку в этом не было. Эррор сдался. Он больше не собирался приходить в себя, надеяться на что-то, и готовился закончить свое существование в казематах замка.       Даст в страхе оглянулся. Будто ждал, что позади окажется Найтмер. И вновь поделился с разрушителем магией. Вот только почти сразу остановился. Сила утекала не в душу, куда ей следовало, а куда-то ниже, ближе к бедрам.       Он задрал одеяло и увидел то, чего не ожидал. Да, пустота раздери, кто бы вообще ожидал подобное?       Там, на позвоночнике, сидел темный сгусток магии. Оплетенный нитями, как венами, он слабо пульсировал, пожирая магию, переданную Дастом. В первый свой приход к Эррору пыльный не заметил эту аномалию, она сливалась цветом с костями Эррора, но сейчас едва ли не светилась алым, напоминая вырванное из груди сердце. Вены-нити тянулись от глючной души, которая тоже пульсировала. Но так слабо и неуверенно, будто сомневалась, а есть ли в ее биении смысл.       Даст всмотрелся в сгусток и едва не подскочил, когда тот пошевелился. Приблизился и вдруг рассмотрел через желейные стенки тонкие хрупкие косточки. Ручки, ножки, голова, огромные глазницы в пол лица.       — Твою маааааать!