Сгусток

      Найтмер проснулся от ощущения, будто на него ведро ледяной воды вылили.       Резко подскочив с кровати, он понял, что с него слезла слизь. Удивился глубокому и тяжелому дыханию и громкому стуку души. Он испугался. Ему приснился кошмар. Повелителю кошмаров приснился кошмар? Разве такое возможно? Оказывается, да.       Кое-как обуздав чувства, Найт вновь покрылся слоем негатива, смел с постели влажное белье и сел на голый матрас. Он понял, что тот, кто появился некоторое время назад, но так и не был найден, стал сильнее. Настолько, что смог повлиять на сны самого повелителя кошмаров.       Изо всех сил Найтмер постарался вспомнить сон. Но не смог. Картинка расплывалась перед глазами, как будто он смотрел из-под толщи воды. Нельзя рассмотреть, ни о чем был сон, ни того, кто в нем был. А ведь кто-то был! И этот кто-то был довольно маленьким. С кошку или собаку. У него были большие яркие глаза, в которых плескалось любопытство.       — Может быть, это был ребенок?       Задумавшись, Найтмер пришел к выводу, что такой вариант имеет право на существование. Взрослый бы уже вовсю исследовал предел сил. А если новый кошмар только недавно родился, то неудивительно, что Найт его не ощущает. Ребенок просто еще слишком мал и не умеет применять силы.       — И что теперь делать? Во все люльки заглядывать?       От подобной перспективы Найта аж перекосило.       В любом случае выходило, что придется подождать, пока этот неизвестный не подрастет и не начнет применять силу направо и налево. Вот тогда-то его будет легко найти и поймать. И тогда уже решать судьбу негодника.       С этими мыслями Найтмер лег обратно в кровать.       В этот момент проснулся Радиер. Его глаза загорелись, словно две разноцветные свечи: желтая и фиолетовая. Свет зрачков заиграл на простыни. Решетка кроватки пустила пугающую тень на стену. Но Радиер не испугался. Он вообще не был пугливым и всегда смеялся страхам в лицо.       Его родители еще спали и не знали, что их сын планирует очередную шалость, коих за последние месяцы скопилось много.       За спиной Радиера сгустились тени, и будто из ниоткуда появились еще две руки. С их помощью ничего не стоило выбраться из детской кроватки. Дальше дело техники: бесшумно прокрасться к двери, бесшумно ее открыть и столь же бесшумно спуститься вниз. Обязательно помогая теневыми руками, а то лестница высокая. А вот и кухня, а вот и запретное печенье, которое нельзя до обеда.       — Как он это делает?! — со смесью восхищения и недоумения воскликнул Инк, в который уже раз обнаруживая сына на кухонном шкафу в обнимку с ополовиненной банкой печенья.       — Магия, полагаю, — отпил какао Эррор. Его фокусы сына не удивляли вовсе.       — Какая магия?       — Осьминожья.       Инк в недоумении посмотрел на ребенка на руках, который торопливо давился печеньем, и бросил на несостоявшегося любовника вопросительный взгляд. Так получилось, что Инк еще ни разу не застал ни одного проявления магии Радиера. Он даже не сразу поверил, когда Эррор впервые нервно рассказывал ему, как малыш призывает две дополнительные лапы с когтями. Потом история дополнилась новым случаем. Однажды, когда Радиер играл в песочнице с одним мальчиком, тот его обидел. Тут же за ним погнался непонятно откуда взявшийся зверек хищной натуры. А потом этот зверек растаял в воздухе, будто его и не было. Правда царапины и укусы обидчику он оставил реальные. Блу тоже замечал странности и порой опять получал порцию неприятных галлюцинаций, если что-то пытался запретить ребенку.       Радиер поступал хитро: он раскрывал свой потенциал лишь при кровном родителе, при Инке максимально сдерживался, а над остальными старался доминировать. Грубо говоря, он умело подминал всех под себя.       — В кого он такой? — в глазах Инка загорелись вопросительные знаки.       — Ну так вам же был нужен новый повелитель кошмаров, так что вот, — Эррор рукой показал на улыбающегося монстрика. Зубов у Радиера прибавилось, и теперь он больше напоминал клыкастую зайку.       Инк неловко улыбнулся и попытался потискать зайку подольше, но тот потянул руки к Эррору.       — Кажется, он хочет к «мамочке», — усмехнулся хранитель. Великолепно зная, что Эррору не нравится, когда ему указывают на то, что он парень, который родил. И плевать, что для расы скелетоподобных подобное в норме вещей.       Но не успел черный скелет начать возмущаться, как вдруг Радиер сказал:       — Мама! — и вновь потянул руки к Эррору.       Застопорило обоих. Оба умилились, удивились и восхитились.       — Он сказал «мама»! — Инк спешно отпил желтой краски, и его лицо едва не лопнуло от широкой улыбки.       — Ух ты, — смущенно выдавил Эррор и склонился над сыном: — А почему не папа? Скажи Па-Па!       — Мама! — непреклонно заявил ребенок.       Инк спешно передал Радиера «маме» и закрыл рот рукой в попытке сдержать смех.       — Поздравляю, папа, вы стали мамой, — все-таки он разразился громким хохотом. А Радиер вторил ему звонким смехом.       — Предатели, — надулся Эррор и тоже улыбнулся. — Ладно, мелкий, надеюсь, «папа» будет твоим вторым словом.       Радиер пару раз хлопнул в ладоши и вдруг указал на Инка, давая понять, кого в их семье он считает папой.       Если до этого у Инка еще была возможность успокоиться, то теперь он имел все шансы загнуться от смеха.       Ни Инк, ни Эррор еще не знали, что их сын развивается немного иначе, чем дети его возраста. Не знали, что он видит нечто невидимое и ощущает нечто неощутимое. И чем старше Радиер становился, тем сильнее обострялись эти непривычные для других чувства. Они не знали, что их малыш уже начал опасный путь по чужим снам.       Радиер смотрел на них большими наивными глазами и хранил свои маленькие секреты, которых становилось все больше.