Сгусток

      Дом Дрима выглядел одиноким. Многие комнаты стояли закрытыми, в них поселилась пыль и паутина. Жилыми выглядели лишь гостиная, кухня и самая маленькая спальня. Большего Дриму было не нужно. Есть где расположиться с друзьями — и ладно.       — Ну, Радиер, можешь осваиваться, — хранитель снов поставил мальчика на ковер. А сам сел, расшнуровывая ботинки. Он не знал, что только что отпустил на волю ураган.       Малыш начал осматриваться по сторонам. В доме дяди он был лишь однажды, когда еще не мог бегать, и теперь не мог упустить шанс исследовать новые просторы. От восторга он завизжал:       — Иииии! — и убежал в комнату. Тут же оттуда послышался какой-то грохот и звон бьющегося стекла.       Дрим моментально подскочил и бросился следом, едва не навернулся: ботинки расшнуровать успел, а вот снять — нет, и наступил на шнурки.       — Только бы не поранился. Инк убьет меня!       Ребенка не увидел. Зато в глаза сразу бросились перевернутый столик и битая ваза.       — Радиер?       Ему никто не ответил. Зато с кухни послышался какой-то звук. А затем — визг и смех.       Дрим поспешил туда. Но опять не застал ребенка на месте преступления. Холодильник раскрыт, банка варенья разлита. От лужи — цепочка следов малинового вкуса.       — Радиер!!!       Хранитель снов побежал по следу, изображая ищейку. Недолго, до первой стены. Казалось, ребенок прошел сквозь нее, ибо следы прерывались, прямо где она начиналась.       — Это, вообще, как?       Посмотрел внимательней и понял, что на стене есть странные полосы, будто по ним когтями прошлись. Большими такими. Полосы вели вверх. Дрим поднял взгляд и ощутил, как его челюсть норовит покинуть привычное обиталище и упасть на пол. На потолке были следы крошечных детских ножек.       — Да что это за дитя Сатаны такое?       И тут он увидел краем глаза крайне довольного ребенка. Тот выглядывал из арки под лестницей. Радиер задорно улыбнулся и растворился во мраке темного пространства. Когда Дрим подбежал, под лестницей уже никого не было.       Топот раздался со второго этажа. И опять, когда Дрим добежал, то никого не нашел. Вздохнул и застыл в ожидании шорохов или других звуков, которые помогли бы найти маленького дьяволёнка. Вот только их не было. Минуту, другую, десять.       — Алло, Эррор?       На том конце послышался вздох, и он показался Дриму подозрительно похожим на оборванный стон страсти. «Чем они там занимаются, когда я тут страдаю?»       — Чего тебе?       — Я хочу спросить нечто, на что ты можешь сильно разозлиться.       — Дай угадаю: Радиер спрятался, и ты не можешь его найти. Инк, да подожди ты! Наш сын твоего друга до инфаркта довести пытается.       — Ну так передай ему, что даже инфаркт не освободит его от ответственности, если с нашим ребенком что-то случится! — послышался грозный голос Инка.       — Ну ты слышал, мечтатель. Короче, Радиер любит играть в прятки. Не волнуйся, не убьется. У него есть пара тузов в рукаве. Может, и вся колода. Ты лучше о себе беспокойся. Его игры бывают довольно травмоопасными, у Блу спроси насколько. И главное… ни в коем случае не пугай его! Сам не обрадуешься.       Пришлось звонить Блу и выспрашивать, где обычно прячется маленькое исчадье.       — О, тебя с ним оставили? Сочувствую. Радиер вообще-то лапочка и все такое. Но с ним бывает тяжело.       — Это уже понял! — Дрим заглянул под диван, на шкаф и даже на люстру. — Где мне его искать?       — Он любит следить из темных мест. А вот прятаться — где угодно. Ты его так просто не поймаешь. Но можешь выманить.       — На что же мне его выманивать? На печенье?       Блу усмехнулся:       — Можешь и на печенье. Но вообще ты — его главное блюдо. У него есть пунктик: заиграть тех, кто ему нравится, и запугать тех, кто нет. Так что смотри не испугай его ненароком. А то потом будешь ходить, как наша Альфис. Дерганная, невыспавшаяся и проверяющая шваброй под кроватью перед сном. Она все еще находит там неких чудищ, которыми ее в детстве родители пугали.       — В общем, ты мне помочь не хочешь?       — Неа, — весело ответил Блу. — Но желаю удачи. Пока.       Дрим убрал телефон и полез под стол. Ему показалось, там мелькнула тень. Но под столом никого не оказалось. Зато когда Дрим долез до конца и посмотрел наверх…       Радиер стоял на столе и смотрел на вылезающего из-под стола дядю проницательным взглядом кошмара. И этот взгляд не нес ничего хорошего для врагов отца.       — НЯ! — да и для врагов его ребенка.       Радиер прыгнул и припечатал голову Дрима своим телом к полу. А затем, хохоча, словно сорвавшаяся с поводка гиена, убежал искать новое укрытие.       — Ах ты маленький паршивец! — Дрим был близнецом кошмара, и у него был точно такой же пугающий взгляд временами.       Руки сами собой скользнули к ремню, которым очень хотелось воспользоваться в воспитательных целях. Пришлось напомнить себе, что его племянник еще совсем малыш и просто не понимает, что поступает нехорошо.       Хотя в последнем Дрим не был уверен. Может, стервец понимает все и делает ему назло?       — А ну стой!       Спрятаться малыш не успел. Прятки переросли в догонялки. Дрим изо всех сил старался поймать племянника, который скалил четыре острых зуба в улыбке и бегал с проворством кошки.       Дом наполнился визгами, смехом и криками.       Наконец, Дрим изловчился и поймал Радиера. Вот только малыш невольно испугался резких и крепких объятий и в следующую секунду наблюдал, как его дядя сидит, обхватив голову руками, и плачет.       — Прости меня, братик! Прости! Это все моя вина! Моя вина!       Ребенок смотрел на взрослого скелета и тоже начал хныкать.       — Пластииии, — завыл он, размазывая слезы.       Дрим быстро пришел в себя после галлюцинации и увидел перед собой рыдающего малыша, тут же забыл, что зол на него, что устал и что он его напугал.       — Тише, тише! Все хорошо. Со мной все в порядке.       Он подтянул ребенка к себе и обнял.       — Пластииии!       — Прощаю. Но больше так не делай.       — Угу.       Дрим прижимал к себе ребенка и вдруг вспомнил брата. Тот точно так же прижимался к нему и плакал на его плече. Смотрел на него точно такими же полными раскаяния глазами, желая услышать, что он не сделал ничего плохого.       День только начался, а Дрим уже ощущал себя вымотанным.