Сгусток

      Весь день Дрим примерял на себя роль родителя. С переменным успехом. Радиер не облегчал ему работу, напротив — находил тысячи способов ее усложнить. Вместо обеда устроил бой едой. Из прогулки вышло купание в придорожной луже. А после решил прикормиться каким-то паучком. Одни лапки наружу торчали и дергались, ужасая Дрима, который никак не мог уговорить непослушного ребенка выплюнуть несчастное существо.       Примерно на середине дня хранитель снов отчаялся понять, как работает магия Радиера и способы ее ограничения. Ребенок будто точно знал, что именно ищет дядя, и мастерски скрывал свои магические дарования. По крайней мере, когда дядя смотрел.       — Ах ты маленький негодник. Ну ничего, скоро ты захочешь спать, и у тебя не останется выбора.       Будто в подтверждение слов, Радиер зевнул и потер глаза. Бросил злой взгляд на дядю, будто это он виноват в его усталости.       — Спи, малыш, — Дрим погладил ребенка по голове, но тот отпихнул его руку и упрямо продолжил играть с игрушками.       Дрим только головой покачал. Радиер был сыном его брата, но характером пошел в Эррора. Такой же ершистый. При мыслях о брате хранитель погрустнел. Почти два года назад его брат совершил ужасное насилие, результатом которого стал вот этот маленький скелет. Который может помочь воскресить ДримТейл.       Мысли о возможных последствиях восстановления родного мира вновь заставили Дрима испытать страх и неприязнь к маленькому ребенку. Но он взял себя в руки и в который раз повторил себе: от правды не уйти и заплатить за деяния все равно придется.       Малыш клевал носом над игрушками, пока не растянулся на ковре и не отдался сну.       — Наконец-то, — улыбнулся Дрим и положил на голову ребенка руку. — Давай-ка посмотрим на твои могучие силы.       Белое. Слишком много белого. Пустота? Нет, незамутнённое детское сознание. Радиера не заботило внутреннее убранство своего воображаемого обиталища. Так, пара подушек, игрушек и образы родителей. Последнее умиляло. Дрим ожидал увидеть здесь только Эррора, и ему приятно было видеть здесь и дорогого друга. Инк выглядел удивительно собранным и даже немного выше Эррора. А это не совпадало с действительностью. Но, эй, это восприятие ребенка, которому еще не исполнился годик от роду.       Дрим осмотрелся и удивился, не обнаружив Радиера.       — Вот же шустрый какой! Так, где ты? Ага, ну-с, вначале я за тобой понаблюдаю.       Малыш настолько легко скользил по снам. Причем не просто по снам, а по снам всех жителей мультивселенной, что поражало и пугало одновременно. Причем, в отличие от Найтмера, мечты не причиняли Радиеру вреда. Он с удовольствием смотрел за единорогами, бабочками и прочими излишествами сказок, не испытывая неудобств.       С кошмарами, впрочем, тоже не возникало проблем. Они не пугали Радиера. Малыш просто стоял в сторонке, наблюдая за жестокостью, и то ли не понимал происходящего, то ли происходящее в чужих снах не смущало его. Окидывал равнодушным взглядом и шел дальше. Однако Дрим кое-что приметил. В светлых снах Радиер выглядел как обычно, но в кошмарах его облик будто подергивала дымка, и она складывалась в дополнительные руки, которые были готовы в любой момент защитить своего крохотного хозяина.       Они были не одиноки в своем желании. Иногда кошмары людей и монстров сопровождали Радиера, как добрые друзья. От вида марширующего малыша со свитой чудовищ у Дрима мурашки по спине бегали.       Радиер нигде не задерживался и на сны не влиял. Он играл роль обычного наблюдателя. И на глаза хозяевам сна не попадался, как и полагает правильным хранителям снов.       В общем, ребенок соблюдал все правила и ограничения, даже не задумываясь. Это будто было в его крови, прописано в генах, заложено в программном коде.       Он все углублялся в дебри сновидений, пока не дошел до довольно темного участка.       — Найтмер! — понял Дрим.       Хотел было появиться перед ребенком и выдернуть его из сна. Но Радиер замер на границе. Он смотрел на дурной сон Найтмера то с одного края, то с другого. Не вошел, оставил в покое. И продолжил шествие.       А затем проснулся.       Дрим поспешил последовать его примеру и открыл глаза. И тут же натолкнулся на мрачный детский взгляд. Радиер посмотрел, попыхтел и тут, РАЗ — и ударил Дрима погремушкой по лбу.       — Мда, малыш, — Дрим потер ушибленный лоб. — Твоя любовь ко мне налицо.       Хранитель снов задумался. Он увидел, на что способен Радиер, и, если честно, остался под впечатлением. Ни у него, ни у Найтмера не было детства как такового. Они не были рождены: их создали. И развивались яблочные братья не как обычные дети, потому Дрим не знал, нормален ли такой быстрый магический рост. Потенциал Радиера был неимоверно огромен, но он был опасностью, с которой предстояло бороться.       Вот только как? Дрим понял, что ограничить магию ребенка мало того, что нельзя, так и невозможно. И если малыш продолжит бегать по снам, то рано или поздно натолкнётся на своего второго отца. А это катастрофа!       Единственное, что придумал Дрим, чтобы обезопасить ребенка — это контролировать его сны. То есть во время сна запирать его шустрое астральное тело либо в себе, либо в одном из родителей.       — Ну что ж, малыш, я подожду, пока ты снова заснешь, и попробую оградить тебя от глупостей, идет?       В ответ — новый удар погремушкой по лбу.