Сгусток

      От мыслей о возможной встрече Радиера со своим вторым биологическим родителем у Эррора душа в пятки ушла. Естественно, он был категорически против такого расклада, и потому забыл о взыгравшей ревности и подключился к ограждению сына от особ из темного мира.       От свалившегося на него внимания Радиер вначале млел, но затем оценил количество появившихся запретов и начал проявлять недовольство таким раскладом. От Дрима он откровенно пытался сбежать, с Инком пытался хитрить и слушался хорошо только Эррора. Раз «мама» сказала туда не ходить, значит нельзя.       А еще Радиера начало беспокоить состояние «мамы». Он отгонял от Эррора дурные сны и не понимал, почему тот продолжает чувствовать себя все более и более незащищенным. Почему в нем просыпаются сомнения в окружающих его монстрах. Радиер не знал, чем помочь, и просто старался быть максимально послушным и быть для Эррора идеальным ребенком.       Свой первый торт с горящей на нем свечой малыш встретил восторгом. Ему надарили кучу игрушек и дали съесть столько сладостей, сколько в него поместилось. И это отвлекло ребенка от нарастающего в семье напряжения.       Инк тоже ощущал напряжение Эррора и не знал, как ему помочь. Он продолжал быть милым, обходительным; он показывал всеми доступными способами (кроме секса), что тот любим и важен. Однако черный скелет с каждым днем становился все мрачнее и отстранённее. А иногда намекал, что он и Дрим — хорошая пара. На что художник, естественно, закатывал глаза и убеждал в обратном.       Но однажды Эррор сказал то, что Инк боялся услышать. И это едва не стало расколом их отношений.       Это произошло утром, когда Радиер играл в манеже, а Инк перебирал листы с мирами. Эррор вдруг сорвал с нитей три из них и протянул хранителю со словами:       — Эти миры нужно уничтожить.       Инк вздрогнул и посмотрел на Эррора пустыми глазницами. Взял из его рук листки и всмотрелся в них: ОзерТейл, ЧессТейл, АндерТомб. Все эти миры были из непопулярных и держались на честном слове. Но они были полны жизни и воплощали в себе необычные творческие идеи. Например, ОзерТейл рассказывала о том, что могло бы случиться после Пацифиста, если до этого человек прошел Геноцид. А ЧессТейл была очень симпатичным местом с уклоном в шахматный орнамент. В этом мире ничего не стоило ощутить себя фигурой на доске. АндерТомб же была ответвлением ХоррорТейла, но из Фелл линейки.       — Почему? — все, что мог выдавить из себя Инк.       Эррор подарил Инку растерянный взгляд и не смог ответить. Просто пожал плечами:       — Так надо. Я это знаю.       Инк нашел в себе остатки желтой краски и смог скупо улыбнуться:       — Мне казалось, ты прошел этап разрушителя?       — Этап? Это цель моего существования, забыл?       — В смысле, я думал, ты вернешься к своему смыслу существования потом. Когда мы закончим квест с воскрешением ДримТейла. Не терпит?       — Может и терпит, но эти три мира должны быть разрушены, — Эррор начал раздражаться. Он не понимал, почему должен объяснять понятные ему истины (которые он не может понятно перевести остальным). — Ты же просил тебе довериться, Инк. Но как я могу доверять тебе, если ты не доверяешь мне?       Инк не знал, как поступить. Он оказался на перепутье, и оба выбора вели в Ад. Попытался схитрить и выбрать третий путь. Но ничего хорошего из этого не вышло.       — Давай я понаблюдаю за этими мирами. И если ты прав — может, они начнут разрушаться вдруг или еще что — я позволю тебе их разрушить, — только произнеся это, хранитель понял, какую непоправимую ошибку совершил.       — Позволишь???       И ее надо было срочно замять.       — Ой, прости, неверно выразился, — Инк изо всех сил играл дурачка. — Ну, я же отвечаю за жизни миров, и, если кто-то из них исчезает, значит я хреново справляюсь. То есть они исчезают из-за моего попустительства. Понимаешь?       Эррор фыркнул, делая вид, будто удовлетворен полученным ответом. Забрал какао и ушел к манежу играть с сыном. Подальше от миров и соблазна разорвать их хрупкие жизни. А Инк с грустью понимает, что больше мирами дома ему не следует заниматься.       Он стал проводить с семьей еще меньше времени, что сказывалось на настроении Эррора не лучшим образом.       Черный скелет все больше сомневался, что выбрал верный путь. Может, ему было бы лучше уйти, как он и планировал раньше? Осесть вдали от всех на краю мироздания пока эти придурочные яблочные братья между собой не разберутся.       Но Радиер!       Эррор смотрел на сына и понимал, что не может его оставить. Уж точно не на бездушного Инка и не на мечтательного Дрима.       — Мама, все холошо? — ребенок безошибочно понял состояние Эррора и попытался того утешить.       — Все нормально, малыш. Переживу. И не такое переживал.       Напряжение росло медленно, но неумолимо. Инк даже думал переселиться в гостевую комнату, так как Эррор каждую ночь отодвигался от него как можно дальше и орал, если утром заставал хранителя слишком близко.       — Ты не доверяешь мне, с какой стати я должен доверять тебе?       В голову художника начали забредать мысли дать Эррору разрушить те злосчастные миры. Может, это вернуло бы им былой покой и подобие семейной гармонии. Но тут произошло нечто, что в будущем обещало в корне поменять его мнение о разрушителе.       Хранитель вначале с недоумением смотрел на разложение миров, а затем с ужасом. Это были те самые миры, на которые на днях указал Эррор. ОзерТейл тупо начал лагать, как незаконченная игра, обрывающаяся в середине сюжета. В ЧессТейле настали темные времена, и он начал оборачиваться подобием ХоррорТейла, добавляя мультивселенной негатива. А АндерТомб внезапно вымерла. В нее пришла Чара, которая не просто всех перебила, она еще и самоустранилась в конце, полностью лишая мир будущего.       И что теперь делать с этими мирами не понятно. Правильно было бы оставить их… гнить. Но Инку идея не понравилась. Он увидел выход, который не одобрили бы ни Блу, ни Дрим. Но ведь им не обязательно знать, правда?       — Радиер спит? — спросил Инк у Эррора, когда вышел из портала.       — Только заснул, — разрушитель без интереса наблюдал происходящее в АндерНовелле.       — Если ты не занят, то я бы хотел тебе показать одно место, в которое тебе никогда раньше не было ходу.       Эррор заинтересованно посмотрел на хранителя:       — И что же это за место? Очередная АУ?       — Нет, — Инк мялся на месте, словно провинившийся кот, которого собирались тыкать носом в грязные дела. — Пойдем. Поверь, ты не пожалеешь.       Эррор не пожалел. В области набросков он не был ни разу. И не думал, что когда-нибудь сможет сюда попасть. Это же сердце всей мультивселенной. Если уничтожить его, то вся мультивселенная канет в никуда.       Он сглотнул и с трудом выдавил:       — Зачем ты показал мне это?       Вместо ответа Инк отвел разрушителя к трем разлагающимся мирам:       — Ты был прав, Эррор. Эти миры надо было уничтожить. Прости, я до сих пор полон сомнений по поводу уничтожения и сразу не поверил тебе. Думал, это твоя блажь. Но когда увидел, что именно те миры, на которые ты указал, стали безжизненными и гнилыми, я, кажется, начал понимать тебя. Ты ведь ощущаешь их скорый конец, да? Ты ощутил и предупредил меня. А я, дурак, не внял тебе. Прости, Эррор. С этого часа я буду больше доверять твоему мнению. Ты простишь меня?       Вместо ответа Эррор оплел умирающие миры нитями и резко дернул, обрывая их жалкое существование. Он окинул Инка тяжелым взглядом и неохотно пообещал:       — Я постараюсь.       Но Инку и этого хватило, чтобы его с потрохами поглотила радость:       — Спасибо! Спасибо! Спасибо! — запричитал он, обнимая черного скелета. Еще и покружил его в невесомости области набросков. Отмахаться от объятий Эррор не смог, а от неожиданного поцелуя ушел на перезагрузку.       — Радужный мудак!!!       Медленно в их семью возвращался покой.