Сгусток

      Утро семьи начиналось с завтрака и прогулки в область набросков, где Эррор придирчиво изучал миры и иногда забирал жизнь некоторых мелких вселенных. Хотя бывали случаи, когда он просто ранил мир, будто ребенок, отрывающий букашке лапку. И смотрел, как она барахтается в попытках выжить. Если мир продолжал жить и рана заживала, он оставлял его в покое, если начинал разрушаться, то быстро заканчивал начатое.       — Не рассказывай об этом Дриму, Блу и даже Дасту, — попросил Инк.       Эррор хотел было сказать нечто грубое, уличить в недоверии к друзьям, но сдержался и просто кивнул. Он и сам еще не был готов принять открывшиеся факты своей важности для мультивселенной.       — Так ты что-то вроде санитара? — с ухмылкой спросил Инк, когда Эррор миновал ряд миров.       — Понятия не имею. Я просто знаю, какие миры следует уничтожить, а какие ранить. Хотя зачастую мне создатели подсказывают. Мое дело — прислушиваться к их советам или нет.       Хранителю тоже было нелегко принять необходимость устранения некоторых миров. Он хорошо понимал, что жизни рождаются в их мультивселенной в считанные секунды и за столь же короткий срок гаснут. Иногда их хватает лишь на один цикл, и тогда мир сжигает сам себя. Но Инк не печалился. Ведь миры рождались каждый день, и многие из них жили долго и счастливо. На их фоне те немногие, что разрушал Эррор, казались незначительными жертвами.       Эррор оценил жертву и вновь стал подпускать к себе, даже терпел объятия и редкие поцелуи. Он все еще был не уверен в себе, потому боялся дать своими действиями ложную надежду. Но ему нравилось быть с Инком. Пусть тот и не мог подарить искренние чувства, он давал ощущение защищенности, силы и, главное, доверия и понимания. С ним черный скелет не чувствовал себя одиноким.       Радиер радовался тому, что родители помирились, и стал более веселым и… непослушным. И в одну ночь это едва не стоило ему жизни.       В ту ночь Инк должен был заниматься одним из миров, а Эррор за день до этого сильно простыл и оказался не в состоянии гулять по снам с сыном. Блу и Даст вообще не были приспособлены для этого дела: за Блу самим присмотр нужен, а Даст слишком часто отвлекался. Так что пришлось делом заняться Дриму.       Как и в разы до этого, хранитель снов дождался, пока ребенок начнет засыпать, и объединил их сновидения. Как и в прошлом, сразу подхватил ребенка на руки и попытался отвлечь яркими видениями и разными позитивными снами. Вот только в этот раз Радиер не смог на них сосредоточиться должным образом. Улучил момент и улизнул в первый же попавшийся кошмар. А из него — в другой.       Дриму пришлось побегать не по своей территории, чтобы поймать расшалившегося ребенка. И, естественно, его перемещения привлекли внимание.       Хранитель добрых снов поймал шалуна на краю темного сна, как раз когда тот хотел перейти в соседний кошмар. Дрим чувствовал себя слабым и едва мог сохранять сознание: слишком много сил потратил без притока положительных эмоций. Уже приготовился переместиться в добрый сон, как ощутил давление негатива, съевшее уготовленные для перемещения крохи сил.       — Кого я вижу, неужели это мой братец? И что же он забыл в таком нерадужном месте?       Дрим узнал голос. Но обернуться не посмел. Ведь он прижимал к себе маленького ребенка, которого его брат не должен увидеть.       — Я и сам удивлен, — заставить голос не дрожать оказалось сложной задачей, — заплутал.       Он будто воочию увидел, как его брат шевелит щупальцами, сотканными из ненависти, и торжествующе улыбается. Ведь он сейчас сильнее и может победить.       — Какое глупое окончание жизни, ты так не считаешь?       Дрим продолжал стоять к нему спиной и лихорадочно пытался разбудить Радиера. Но малыш уперся и просыпаться не собирался, смотрел на дядю в недоумении и пытался выбраться из его объятий. Ему было интересно, кто тот монстр, что так сильно испугал обычно храброго дядю.       Найтмеру надоело разговаривать со спиной, и одно из щупалец заставило Дрима не только развернуться, но еще и отлететь. Все, что успел сделать хранитель, это откинуть Радиера, чтобы тот не пострадал.       Ребенок упал мягко, никто не заметил, что именно смягчило его падение. И тут же встал, во все глаза рассматривая новое лицо.       Повелитель кошмаров остолбенел. Вот он, тот самый ребенок, которого он искал, — еще один кошмар. Сильный, хоть и младенец. Стоило сразу убить его, вот только было в нем нечто знакомое. Едва уловимые полузабытые черты на маленьком личике. Разного размера зрачки и немного искривлённый код на голове, смуглые кости — все это кого-то напоминало. Но кошмар не мог вспомнить кого. Да и не стал усердствовать, вдруг нашел единственный, по его мнению, правильный вывод:       — Неужели это твое отродье? — обратился он к поднявшемуся на ноги брату.       Дрим едва не брякнул: «Нет, твое!» — но вовремя прикусил язык и солгал:       — Мое.       В ответ услышал хохот. Повелитель кошмаров не мог унять смех.       — Оказывается, братец не так невинен, как хочет показаться. Так как беременным я тебя не видел, а встречались мы достаточно часто, то значит, ты кого-то обрюхатил. И кто же этот несчастный?       Дрим лихорадочно перечислял в уме скелетов, способных на лаги и имеющих темный окрас костей. Но единственным, кого выдавал разум, был Эррор. От одной мысли, что между ними могло что-то быть, начинало тошнить.       — Не твое дело!       — Мое, — не согласился темный брат и оскалился на беззащитного ребенка. Его щупальца обратились острыми концами в сторону маленькой жертвы. — Мне же надо знать, кого я сегодня убью.       — НЕТ! — Дрим тут же бездумно бросился вперед и попался в путы одного из черных щупалец.       Радиер продолжал стоять все на том же месте и смотрел на разворачивающуюся ссору без должного страха и слез. Просто с интересом. Он даже не проявлял должного беспокойства за дядю.       — Интересно, сколько боли испытает родитель, потерявший ребенка? — сказал Найтмер.       Дрим похолодел. И пока щупальца тянулись к Радиеру, был готов сознаться во всем и начать умолять. Может, своего отпрыска кошмар не тронет. Особенно от Эррора, раз он того любил.       Благо не успел.       Стоило щупальцам оказаться в опасной близи, как Радиер вдруг ощерился, точь-в-точь как Найтмер, и гигантская масса негатива сна обратилась двумя огромными когтистыми руками, которые в считанные секунды схватили и вышвырнули Найтмера вон.       Пока брат не пришел в себя и не вернулся, Дрим подхватил Радиера и с великим усилием переместился в хороший сон. На ходу подзарядился и сразу же переместился дальше, петлял зайцем, пока не убедил себя, что теперь они в безопасности.       — Ох, Радиер, ты не представляешь, какие проблемы это всем принесет, — с грустью прошептал Дрим.