Сгусток

      Не обнаружив среди пленников Смерть и его дочку, Вирус напрягся. Но прислушавшись к окружающим кодам и не обнаружив эту парочку в ДримТейле, расслабился. Так даже лучше: находясь далеко, они не смогут помешать планам.       Рипер ругался последними словами. Бился в преграду мира, но ничего не мог сделать. Одна радость: Шино выбросило в пустоту вместе с ним. Но Дрим и остальные все еще были там, и неизвестно, чем для них обернулись фокусы Вируса.       — Я успела передать послание дяде Эррору, — сказала Шино с грустной улыбкой. — Он ведь сможет всех спасти, да?       Рипер нахмурился и неуверенно кивнул. Он все еще не знал всех сил дочери, но подозревал, что ее крик достиг адресата. Если Эррор проснулся, то он, невзирая на свое состояние, сможет хоть что-то предпринять. Хотя бы шуганет Вируса, что даст время на создание плана. Вот только переживет ли Эррор пробуждение? А если переживет пробуждение, то осилит ли битву с Вирусом?       Спешно отец и дочь переместились в больничную палату и обнаружили пустую кровать. Папайруса тоже нигде не было видно.       — Они уже там?       — Да.       Пробиться в «там» не удалось. Закрытый мир был прощупан со всех сторон, и были сделаны неутешительные выводы.       — Незадача. Пройти в ДримТейл мы сможем, если только там кто-нибудь умрет. Нет, не Инк. А кто-нибудь с душой.       После этих слов Шино горячо пожелала, чтобы попасть им в тот мир так и не удалось.       В это время Эррор и Папайрус шли через портал.       Эррору каждый шаг давался с трудом. Но он понимал, что если не осилит этот путь сейчас, то потеряет все, что приобрел за недолгие три года: семью, друзей, душевный покой, будущее.       Как странно. Три года — такой малый срок на фоне прожитых лет. Но эти года изменили его. Сейчас, оглядываясь назад, он не узнавал себя старого: затворника, одиночку.       Наверное, так и должно быть. Когда живешь, когда меняешься, когда движешься вперед, то тени прошлого кажутся темными, а твой образ на их фоне — чужим.       А впереди светит солнце. Оно должно светить, если не для него, то для тех, кто ему дорог. И оно будет светить, главное разобраться с возникшей проблемой. С заигравшимся мальчишкой!       Эррор едва ли не зарычал от гнева:       — Готов размять кости, Папс?       — Всегда готов, — Папайрус зажег сигарету.       — Тогда держи! — в руки высокому скелету перекочевала синяя нить. — Перевяжи запястье и не теряй. Не позволит Вирусу оперировать твоим кодом. По крайней мере, какое-то время.       ДримТейл изменился, к сожалению, не в лучшую сторону. Текстуры вещей будто съело, оставив после себя только бесцветную сетку. Небо обратилось белым ничто, а привычная зелень — геометрически правильными полосами.       Папайрус остановился пораженный. Но Эррор будто не видел это безобразие. Он уверенно шел вперед, к единственному островку зелени в этом океане цифровых данных. На островке угадывались очертания пня и какие-то фигуры вокруг него.       — Выглядит не очень хорошо, — догнал высокий скелет разрушителя миров.       — Да. Но это лишь подготовительный этап перед тем, как станет еще хуже. Не хотел бы я видеть, как скины жителей натянет на дерево или землю и земля попробует нас сожрать.       У высокого скелета было достаточно живое воображение, чтобы представить описанное Эррором. Побледнел почти до серости. Эррор тоже, но не из-за воображаемых картин, а из-за вполне реальной слабости.       — Ты как?       — Паршиво, так что готовься брать часть огня на себя.       — Хах, заметано, — Папайрус выдул густое облако дыма.       Остров оказался островом в прямом смысле слова. Единственный не тронутый вирусом уголок. А на нем знакомые лица. И если Радиер лежал на пне и не торопился радовать родителя живыми огоньками в глазах, то остальные стояли возле и пугали пустыми глазницами.       Вирус захватил Дрима, Блу и Даста в свои цепкие коды. Эррор на это лишь хмыкнул. Он тоже так делал и собирался повторить.       Даже стало интересно, что сильнее: коды или нити, управляющие этими кодами.       Эррор продолжал осматриваться и заметил лужу чернил. Он едва заметно дернулся. Что ж, не в первый и не в последний раз ему предстояло ждать чернильницу на этом свете. А если все пройдет не очень хорошо, то будут встречаться на том.       А где Найтмер? Осьминога нигде не было: ни на пне, ни среди марионеток. Это напрягало и заставляло задуматься о неожиданной гадости, которую Вирус непременно устроит под конец сражения, будь ты хоть трижды победителем.       Виновник безобразия сдерживал волнение. Он надеялся, что этого столкновения не произойдет. Он был уверен, что отправил Эррора если не на тот свет, то в долговременный нокаут.       — Мне говорили, ты меня боишься, — усмехнулся разрушитель миров.       — Лгали, — выплюнул Вирус, и рядом с ним зарычали зубастые шары. Захваченные в плен скелеты вооружились: Дрим натянул тетиву, Блу воплотил кость, Даст призвал бластер.       Эррор даже не дернулся, а вот Папайрус повторил за братом и держал в руке такую же острую кость. Сигарета полетела на землю. Настало время ему вспомнить бесконечные бои с человеком, замкнутые в один бессмысленный и болезненный круг агонии. Только в них всегда можно было начать с начала, а здесь лишь один шанс, лишь один исход.       Это сражение определит судьбу целой мультивселенной.